Применение норм международного гуманитарного права в современных вооруженных конфликтах. Статьи по предмету Международное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Международное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ПРИМЕНЕНИЕ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА В СОВРЕМЕННЫХ ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТАХ

Л.А. ЛАЗУТИН

Вооруженные конфликты в XXI веке и их интенсивность ставят под вопрос эффективность международного гуманитарного права (МГП) как отрасли международного публичного права и его способности при наличии действующих конвенций и договоров (право Гааги и право Женевы) ограничить применение насилия во время вооруженных конфликтов. При этом внутригосударственное законодательство всех государств запрещает любые внутренние вооруженные конфликты, а международное право не допускает применения силы или угрозы силой, не говоря уже о развязывании войны как способа разрешения споров.
Вместе с тем в реальности современные конфликты не обходятся без обращения к МГП: о них говорится в резолюциях Совета Безопасности ООН, в речах политиков и в докладах неправительственных организаций, в военных уставах и наставлениях для военнослужащих. Люди с различными воззрениями и чувствами согласны с тем, что во время вооруженного конфликта убийство вражеского солдата (комбатанта) на поле боя и убийство женщин и детей из-за того, что они принадлежат к неприятельскому стану, - совсем не одно и то же.
Вопрос о том, когда начинается непосредственное применение МГП, казалось бы, простой и в то же время сложный. Простота ответа как бы лежит на поверхности - с начала вооруженного конфликта. Но при детальном анализе мы убеждаемся в спорности данного ответа. Ибо это один из тех вопросов, ясного ответа на который действующие международные договоры не дают. Особенно это касается вооруженных конфликтов немеждународного характера, происходящих в пределах одного государства, проведения специальных военных операций или оказания военной помощи другому государству.
Как нам предстоит увидеть, некоторые положения Женевских конвенций 1949 года <1> указывают на конкретные моменты времени, такие как прекращение военных действий, не преследуя при этом цели систематического регулирования и не давая более точных определений этих терминов. Подобная изначальная неопределенность усугубляется рядом факторов.
--------------------------------
<1> Женевская конвенция от 12.08.1949 об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях (ЖК I); Женевская конвенция от 12.08.1949 об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море (ЖК II), Женевская конвенция от 12.08.1949 об обращении с военнопленными (ЖК III), Женевская конвенция от 12.08.1949 о защите гражданского населения во время войны (ЖК IV) // Официальный сайт ООН: [Электронный ресурс] - URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conv1946.shtml.

Во-первых, МГП на современном этапе не представляет собой единый, связанный свод норм. Как и международное право в целом, МГП представляет собой некий "слоеный пирог", в котором один слой накладывается на другой. Так, применяемое нами до настоящего времени право Гааги, регулирующее ведение военных действий, было интегрировано в общепринятую на тот момент правовую систему, в которой "война" была действующей правовой категорией, жестко противопоставляемой миру. Впоследствии на этом основании в несколько этапов выстроилось право Женевы: в частности, в Конвенциях 1949 года и Дополнительных протоколах к ним 1977 года пересмотрены критерии применяемости МГП. Добавим к этому и судебные толкования данных критериев, приводимые главным образом уголовными судами и трибуналами, а также преобразования в области обычного права, к которым они привели, и дальнейшие изменения в практике государств на международной арене в последние десятилетия XXI века.
Во-вторых, следует согласиться с точкой зрения доцента Школы права Ноттингемского университета Марко Милаковичем, который утверждает, что "даже фактические и объективные критерии современного МГП являются разрозненными" [1, с. 122]. Да, в современных условиях в действительности невозможно говорить об окончании применения МГП в целом, речь может идти лишь об окончании его применения относительно международного вооруженного конфликта (МВК) и немеждународного вооруженного конфликта (НМВК) соответственно. Более того, исходя из логики международно-правовых документов, регламентирующих МГП, некоторые нормы применяются в условиях мирного времени, т.е. они действуют всегда с целью распространения информации о МГП, сохранения культурных ценностей, гуманитарного сотрудничества, гуманизма и т.д. Применение других положений начинается с началом вооруженного конфликта, но не обязательно прекращается с его окончанием (например, обязательства расследовать случаи серьезных нарушений, совершаемых во время МВК, и осуществлять судебное преследование виновных). И хотя в своем развитии материальное обычное право зачастую опиралось на аналоги с МВК, структурные различия между двумя видами конфликтов (не говоря уже о специальной военной операции как новом виде вооруженного конфликта) могут сказываться на применении МГП во времени и затруднить проведение подобных аналогий.
В-третьих, наше толкование критериев и временной сферы применения МГП неизбежно будет зависеть от того, в какой профессиональной сфере мы будем взвешивать противоречащие друг другу и меняющиеся принципиальные соображения: в качестве судей государственного или международного уровня, правительственных чиновников, военных юрисконсультов, гуманитарных активистов или правоведов.
Иными словами, на анализ окончания применения МГП, проводимый конкретным актором, в конечном счете влияет желание данного актора продолжить его применение или нет с учетом последствий, которые повлечет за собой продолжение или прекращение его применения. Исторические факты свидетельствуют, что еще в 1949 году при разработке Женевских конвенций большая часть представителей гуманитарного сообщества, включая Международный Комитет Красного Креста (МККК), выступали за широкую сферу применения МГП, особенно в области НМВК, которые до того момента фактически не регулировались. Большая часть государств, напротив, хотели одновременно повысить порог применения МГП в контексте НМВК и сузить предметный охват норм, применяемых при НМВК, чтобы сохранить возможность подавления восстаний и внутренние вооруженные конфликты по своему усмотрению [2, pp. 30ff].
Обращаясь к порядку применения МГП в условиях ведения специальной военной операции на Украине с целью демилитаризации и денацификации страны, отметим, что этот процесс предполагает длительное применение всех форм и методов международного гуманитарного права. Сегодня мы наблюдаем позицию лидеров отдельных западных стран, заключающуюся в расширительном применении МГП, поскольку в этом можно усмотреть отступление от международного права прав человека, действующего параллельно и, в случае необходимости, экстерриториально. Позиция отдельных государств, поддерживающих режим на Украине и выступающих за продолжение военного конфликта, сочетающего в себе элементы МВК и НМВК, заключается в том, чтобы через МГП извлечь свою "выгоду" не в ограничении, а в расширении своих возможностей в том, что касается целенаправленных убийств, террористических актов, а также способ уклониться от соблюдения более требовательного международного права прав человека.
В классическом международном праве война определяется не как фактическая ситуация, подразумевающая военные действия между двумя государствами, а как правовое положение, начало и окончание которого влечет за собой массу последствий для отношений воюющих сторон друг с другом и с третьими государствами. Специальная военная операция не предусматривала объявления войны между Россией и Украиной. Это в какой-то мере послужило значительной неопределенности в сфере применения МГП, а также затруднило использование любых гуманитарных положений права войны. И тем не менее отрицание МГП в этих условиях недопустимо. Честное и полное выполнение Женевских конвенций о защите жертв войны Российской армией является показательным, что не скажешь о соблюдении МГП Вооруженными силами Украины и особенно националистическими батальонами.
Нормы, регулирующие начало и окончание применения МГП, по сути являются одновременно обычными и договорными. В части договорных норм к применению МГП во времени также имеют отношение общие вопросы договорного права, касающиеся вступления договоров в силу и выхода из них. При этом Женевские конвенции были приняты практически повсеместно, общие правила их вступления в силу особенно актуальны для недавно образованных государств, которые могут стать участниками договоров путем присоединения или в порядке правопреемства. С другой стороны, может вызывать удивление тот факт, что и Женевские конвенции, и Дополнительные протоколы к ним содержат положения о их денонсации <2>. И хотя до настоящего времени ни одно государство не использовало данное право, не было денонсации ни одного договора и это маловероятно в будущем, положения о денонсации содержат прямые гарантии, согласно которым военная денонсация не будет распространяться на ситуации, возникающие в связи с существующим вооруженным конфликтом, или на покровительствуемых лиц, которые уже находятся в плену <3>. Однако главной правовой гарантией является то, что большая часть положений Конвенций и Протоколов получила статус обычного права, соответственно, денонсирующее государство в любом случае окажется связанным ими.
--------------------------------
<2> ЖК I, ст. 63; ЖК II, ст. 62; ЖК III, ст. 142; ЖК IV, ст. 158; ДП I, ст. 99; Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера. Женева, 8 июня 1977 г. (ДП II), ст. 25.
<3> Например, ЖК III, ст. 142 (3), предусматривает, что "денонсация вступит в силу лишь год спустя после заявления, сделанного Швейцарскому Федеральному Совету. Однако денонсация, заявление о которой было сделано в то время, когда денонсирующая держава участвовала в конфликте, не будет иметь силы до заключения мира и во всяком случае до тех пор, пока не будут закончены операции по освобождению и репатриации лиц, пользующихся покровительством настоящей Конвенции".

Принимая во внимание эволюцию современного режима МГП, а также его разрозненность на данном этапе, можно выделить основания прекращения применения норм МГП, которые сводятся к следующему.
1. Применение МГП прекращается в тот момент, когда условия, изначально потребовавшие его применения, перестают быть реальностью. Иными словами, прекращается МВК или НМВК. Относительно специальной военной операции на Украине - до решения поставленной цели демилитаризации и денацификации государства.
2. Утверждение правового статуса государства и признание за ним международной правосубъектности со всеми вытекающими последствиями.
Следует отметить, что применение МГП на Украине должно было начаться сразу после военного нападения Вооруженных сил Украины (ВСУ) на не признавших государственный переворот в 2014 году на Украине Донецкую и Луганскую области. По сути, в стране началась гражданская война, которая характеризуется как НМВК. Однако киевский режим при поддержке США и стран блока НАТО объявил о пресечении деятельности так называемых сепаратистов, заявив, что это внутреннее дело государства. Это освобождало Украину от применения МГП и мониторинга со стороны международных организаций и международного сообщества. Сформировавшийся националистический режим на Украине продолжал грубо нарушать нормы МГП, обстреливая мирное население независимых Донецкой и Луганской Народных Республик. Удивительным остается тот факт, что международное сообщество оставалось безразличным к грубому нарушению МГП, прав человека и к международному преступлению, совершаемому ВСУ.
Следует отметить, что НМВК представляет собой плюралистическую правовую концепцию, которая разными договорными режимами определяется по-разному. Базовое определение НМВК, в которое входят все остальные определения, содержится в общей статье 3 Конвенций. В ней говорится: "В случае вооруженного конфликта, не носящего международного характера и возникающего на территории одной из Высоких Договаривающихся Сторон, каждая из находящихся в конфликте сторон будет обязана применять, как минимум, следующие положения:
1. Лица, которые непосредственно не принимают участия в военных действиях, включая тех лиц из состава вооруженных сил, которые сложили оружие, а также тех, которые перестали принимать участие в военных действиях вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине, должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением без всякой дискриминации по причинам расы, цвета кожи, религии или веры, пола, происхождения или имущественного положения или любых других аналогичных критериев.
С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:
a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания;
b) взятие заложников;
c) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение;
d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учрежденным судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями.
2. Раненых и больных будут подбирать, и им будет оказана помощь.
Беспристрастная гуманитарная организация, такая, как Международный Комитет Красного Креста, может предложить свои услуги сторонам, находящимся в конфликте.
Кроме того, находящиеся в конфликте стороны будут стараться путем специальных соглашений ввести в действие все или часть остальных положений настоящей Конвенции.
Применение предшествующих положений не будет затрагивать юридического статуса находящихся в конфликте сторон".
Следует отметить, что формулировки данной статьи Конвенции были разъяснены Апелляционной камерой Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ) в Промежуточном решении по вопросу юрисдикции в деле Тадича, которое широко признано отражающим международный обычай <4>. С точки зрения международного уголовного трибунала, стремящегося упрочить свою юрисдикцию и привлечь к ответу как можно больше лиц, совершивших военные преступления, подобная позиция является логичной. Однако более логичным - исключительно с позиции МГП - нам представляется несколько иной вариант, в котором учитывался бы тот факт, что по сравнению с МВК критерий интенсивности НМВК выше, поскольку именно здесь аналогия с МВК может стать невозможной. Для окончания МВК необходимо полное прекращение всех военных действий, а с НМВК, наоборот, может быть достаточно того, что военные действия перестали удовлетворять критерию "продолжительного вооруженного конфликта" с определенной степенью постоянства и окончательности, чтобы могли констатировать, что в действительности военные действия прекратились. Вот почему Российская Федерация настаивала на безусловном выполнении Минских соглашений на Украине.
--------------------------------
<4> В постановляющей части решения МТБЮ по делу Тадича, согласно которой "международное гуманитарное право применяется с начала возникновения таких вооруженных конфликтов и действует после прекращения военных действий до общего заключения мира; или в случае внутренних конфликтов - до достижения мирного урегулирования", как нам кажется, сделан слишком большой упор, по крайней мере имплицитно, на консенсуальную природу окончания конфликта. См.: ICTY, Prosecutor v. Tadic, Case No. IT-94-1-AR72, Decision on the Defence Motion for Interlocutory Appeal on Jurisdiction (Appeals Chamber), 2 October 1995, para. 70. Об окончании применения МГП в условиях НМВК: значение имеет фактическая окончательность; значительное количество вооруженных конфликтов, как международных, так и немеждународных, закончилось без какого бы то ни было формального соглашения или урегулирования, например, НМВК в Шри-Ланке.

В настоящее время, с началом специальной военной операции, объявленной Россией, необходимо следовать критерию МВК, который определяет интенсивность военных действий, а значит, и применению МГК до полного окончания военных действий и подписания мирного договора. Чтобы глубже понять событие и процессы, ведущие к окончанию применения МГП, нам необходимо обратиться к трансформационным процессам, которые должны привести к окончанию одного подрежима МГП и началу другого.
Прежде всего рассмотрим интернационализацию - одну из самых спорных тем в современном МГП. На наш взгляд, понятие интернационализации юридически оправданно лишь в том случае, если определяется как трансформация prima facie НМВК в МВК, распространяющая, таким образом, на вооруженный конфликт действие более обширного правового режима МВК. Самым важным правовым последствием является присвоение в принципе иммунитета комбатантов и потенциального статуса военнопленного комбатантам обеих сторон. Что касается механизма интернационализации, то, как мы видели, согласно общей статье 2 Конвенций, МВК определяется как разногласия, возникающие между двумя государствами и вызывающие введение в действие вооруженных сил, следовательно, имеется два основных способа интернационализации НМВК. Во-первых, prima facie НМВК может подпасть под существующее определение общей статьи 2. Другими словами, конфликт, в котором, как кажется на первый взгляд, участвуют государство и негосударственный актор, при ближайшем рассмотрении оказывается конфликтом с участием двух государств. Это может произойти в силу того, что третье государство в какой-то момент конфликта осуществляет контроль над негосударственным актором (самый спорный вопрос заключается в том, какой критерий или стандарт использовать для определения такого контроля) или же участвующий в НМВК негосударственный актор в какой-то момент конфликта становится государством - редкое явление, которое, однако, судя по всему, можно наблюдать применительно к некоторым конфликтам на территории бывшей Югославии, а ныне на Украине.
Во-вторых, интернационализация НМВК может произойти за счет пересмотра определения МВК в том, что касается состава его участников. В таком случае договор или норма обычного права меняет определение, содержащееся в общей статье 2, таким образом, что под него могут подпасть некоторые неправительственные акторы. Разумеется, интернационализация подобного рода потребует соответствия конкретной норме. Подобную норму можно обнаружить в статье 1 (4) ДП I (конфликты, в которых народы ведут борьбу против колониального господства, оккупации или расистских режимов в осуществление своего права на самоопределение) при условии, что было сделано заявление в соответствии со статьей 96 (3) ДП I; другой возможный вариант - доктрина обычного права о признании в качестве воюющей стороны; эта доктрина вышла из правового обихода, но, быть может, не устарела.
Вторым трансформационным процессом является интернализация, или деинтернационализация, что также вытекает из содержащегося в общей статье 2 определения о конфликте между двумя государствами. Легко утверждать, что в МВК участвуют государства, и в конкретном случае вопрос о статусе государства может даже не оспариваться; совсем иначе может обстоять дело с вопросом о том, кто представляет государство. Ответ на него важен не только для первоначальной классификации конфликта: он может играть решающее значение для отнесения конфликта к другой категории или при переходе из одного типа в другой. Возьмем для примера конфликты в Афганистане, Ливии, Ираке или Кот-д'Ивуаре, в ходе которых в той или иной форме произошла смена правящего режима. Во всех этих конфликтах та или иная форма иностранного вмешательства сопровождалась тем, что правительство и повстанческая группа менялись местами и новое правительство обращалось к государству (или государствам), осуществляющему вмешательство, с просьбой оказать содействие в борьбе с прежним правительством.
Речь в данном случае идет о трансформации МВК в НМВК. Глядя на противоречащие друг другу принципиальные соображения, мы понимаем, каких факторов будет недостаточно для интернализации конфликта. Самого факта поражения действующего правительства страны недостаточно для трансформации конфликта, как и для формирования победившей стороной нового марионеточного правительства, поскольку это позволило бы победившей стороне силой отменить гарантии, полагающиеся во время МВК оставшимся комбатантам побежденного государства, лишив их иммунитета комбатантов и статуса военнопленных. Аналогичным образом одного лишь факта признания повстанческой группы в качестве новой легитимной власти в стране недостаточно для трансформации конфликта, поскольку это опять же позволило бы государствам, осуществляющим вмешательство, предпринимать любые действия в одностороннем порядке, сформировав новое правительство государства из своих ставленников.
На наш взгляд, и принципиальные соображения, и недавняя практика говорят в пользу правила, состоящего из трех следующих элементов: конфликт трансформируется из МВК в НМВК лишь в том случае, если 1) прежняя власть утратила контроль над большей частью территории страны, а вероятность того, что она вернет себе контроль в кратко- или среднесрочной перспективе либо мала, либо вовсе отсутствует (отрицательный элемент); 2) новая власть установила контроль над большей частью территории страны и приобрела легитимный характер в ходе инклюзивного политического процесса, который сделал ее широко представительной (положительный элемент) и 3) новая власть получила широкое, пусть и необязательно всеобщее международное признание (внешний элемент). Ни одной из этих составляющих по отдельности не будет достаточно, однако вместе они учитывают и вопросы легитимности, и реальное развитие событий на местах, предоставляя в то же время гарантии от злоупотреблений со стороны державы, осуществляющей вмешательство. Применительно к положительному и отрицательному элементам степень контроля будет оцениваться комплексно. Следует принимать во внимание не только присутствие войск, но и более общее развитие институтов государства, его экономические активы, СМИ или характер внутреннего процесса легитимации. Внешний элемент будет зависеть не только от двусторонних отношений государства, но и от решений и действий соответствующих международных и региональных организаций.
Конкретное сочетание трех элементов неизбежно будет отличаться в каждой конкретной ситуации. Внутренняя и внешняя легитимация будут играть особенно важную роль в том случае, когда новое правительство способно удерживать контроль над страной исключительно благодаря поддержке иностранных покровителей. Цель данной формулы - найти решение, которое, с одной стороны, помешает иностранным интервентам использовать марионеточные правительства, чтобы заявить, что МВК (военная оккупация) трансформировался в НМВК или, скорее, в нерегулируемую мирную (или невоенную) оккупацию, а, с другой стороны, в ряде случаев поспособствует переходному периоду, но при соблюдении права всех народов на самоопределение и на основе гарантий, которые помешают осуществлению подобного перехода за счет грубой силы (в особенности если применение силы является незаконным с точки зрения jus ad bellum, как это было в Ираке, Ливии, Сирии и т.д.).
Разумеется, при установлении точного момента интернализации в каждой конкретной ситуации могут возникнуть сложности и, к счастью, в большинстве случаев этого будет и не нужно, однако от нас требуется быть в курсе значимых составляющих и взаимоотношений между ними. Вместе с этим мы должны отдавать себе отчет в том, что последствием интернализации конфликта является возможное сокращение ряда гарантий в рамках МГП. Хотя применимые к МВК и НМВК правовые режимы сблизились в результате развития международного обычая, между ними сохраняются существенные различия в таких областях, как основания для задержания, обращение с лицами, содержащимися под стражей, и процессуальные гарантии в отношении этих лиц, иммунитет комбатантов и нанесение ударов по объектам и лицам по признаку их статуса.
Таким образом, хотя трансформационные процессы не приводят к полному окончанию применения МГП, их практические последствия не следует недооценивать. Возможно, наибольшее значение данные практические последствия имеют применительно к содержанию под стражей, которое началось до, но продолжается после момента трансформации конфликта из одного вида в другой. Ключевым здесь является существование или изменение полномочий по задержанию; во время МВК такие полномочия могут существовать непосредственно в рамках МГП, тогда как в случае с НМВК для этого может потребоваться вмешательство внутригосударственного законодательства.
Все эти процессы мы должны учитывать при проведении специальной военной операции на Украине.

Список литературы

1. Милакович М. Окончание применения международного гуманитарного права / М. Милакович // Международный журнал Красного Креста. 2014. N 96 (893). С. 121 - 152.
2. Sandesh Sivakumaran. The Law of Non-International Armed Conflict. Oxford University Press, Oxford, 2012, 370 p.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Международное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ