Сроки апелляционного обжалования. Статьи по предмету Уголовный процесс

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовный процесс. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

СРОКИ АПЕЛЛЯЦИОННОГО ОБЖАЛОВАНИЯ

М.М. ДОЛГИЕВА

Пятнадцать суток вместо десяти. На первый взгляд корректировка, внесенная Федеральным законом от 29 декабря 2022 г. N 608-ФЗ в ч. 1 ст. 389.4 УПК РФ, продиктована исключительно заботой о полноте реализации конституционного права на судебную защиту.

Осужденному и его защитнику требуется время - чтобы получить и осмыслить полный текст приговора, чтобы сверить его с протоколом судебного заседания, чтобы выстроить мотивированную правовую позицию для суда второй инстанции. Авторы законопроекта в пояснительных материалах прямо апеллировали к недостаточности прежнего десятидневного срока для совершения перечисленных процессуальных действий.
Однако любое смягчение процессуального режима, не подкрепленное выверенной системой сдержек, в условиях живой правоприменительной практики рискует мутировать в свою противоположность. Анализ движения уголовных дел в судах общей юрисдикции за последние два года, проведенный автором, позволяет констатировать: увеличение срока апелляционного обжалования в сочетании с неискорененной возможностью подачи дополнительных жалоб создало благодатную почву для злоупотреблений. Злоупотреблений, которые на самом важном, переломном этапе - между провозглашением приговора и его вступлением в законную силу - способны парализовать движение дела на неопределенно долгий срок.
Справедливости ради отметим, что сама по себе пролонгация срока до пятнадцати суток в совокупности с возможностью провозглашения только вводной и резолютивной частей судебного решения является обоснованным шагом. Однако в условиях, когда суды месяцами не изготавливают мотивированные решения, а протоколы судебных заседаний сдаются в отдел делопроизводства с недопустимым опозданием, сторона защиты оказывается перед процессуальной дилеммой. Адвокат вынужден подавать краткую, зачастую формальную жалобу в последний день срока, чтобы не пропустить возможность обжалования вовсе. Увеличение срока с 10 до 15 дней не устранило причину появления дополнительных жалоб - оно лишь дало недобросовестным участникам чуть больше времени для манипуляций, не решив проблему доступа добросовестных защитников к тексту итогового решения. Соответственно, законодатель расширил поле для злоупотреблений, не ликвидировав первопричину их возникновения - несовпадение формального течения срока с моментом реального получения информации о содержании приговора.
Механизм затягивания до неприличия прост и, что особенно тревожно, почти не оставляет суду первой инстанции действенных инструментов для оперативного противодействия. Сторона защиты подает апелляционную жалобу в установленный пятнадцатидневный срок. Формально требования закона соблюдены, право на обжалование реализовано. Затем начинается то, что в профессиональной среде уже получило наименование "конвейер дополнительных жалоб".
В силу предписаний ч. 4 ст. 389.8 УПК дополнительные апелляционные жалоба или представление подлежат рассмотрению судом второй инстанции при условии их поступления не позднее чем за пять суток до начала судебного заседания. Казалось бы, норма направлена на обеспечение стабильности процесса и предоставление суду апелляционной инстанции возможности заблаговременно ознакомиться с окончательной позицией сторон. Но в совокупности с иными положениями закона она порождает сбой в движении дела.
В соответствии с ч. 2 ст. 389.8 УПК уголовное дело направляется в суд апелляционной инстанции по истечении срока обжалования. Строго по букве закона суд вправе направить дело, дав поручение об извещении сторон (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 ноября 2012 г. N 26). Однако на практике аппарат суда первой инстанции, опасаясь отмены решения по формальным основаниям из-за неизвещения участника, содержащегося под стражей, занимает перестраховочную позицию. Дело де-факто не двигается с места до тех пор, пока в материалах не окажется заветная расписка о вручении копии очередного дополнения.
Сторона защиты, прекрасно понимая этот организационный изъян, методично подает все новые и новые дополнения. Каждое такое дополнение требует выполнения стандартной процедуры: его копии должны быть направлены всем участникам процесса, а в отношении лиц, содержащихся под стражей, - получены расписки о вручении. На практике этот обмен документами занимает дни, а с учетом географической удаленности участников - и недели. В результате дело физически не может быть направлено в апелляционную инстанцию, потому что формально срок обжалования еще не истек, поскольку поступила очередная дополнительная жалоба, требующая выполнения всех предусмотренных законом уведомительных процедур.
Было бы неверно сводить все случаи подачи многочисленных дополнительных жалоб исключительно к умыслу на срыв сроков правосудия. В значительной части случаев "дополнения" - это вынужденная реакция на хроническую "болезнь" отечественного судопроизводства: изготовление полного текста приговора спустя недели и месяцы после его оглашения. Адвокат (или прокурор), лишенный возможности ознакомиться с мотивировкой суда и протоколом заседания, объективно не способен составить полноценную апелляцию в отведенный срок. Подача краткой жалобы (или представления) с последующей детализацией по мере поступления документов из суда - зачастую единственный законный способ не лишить подзащитного права на эффективную судебную защиту во второй инстанции, а для прокурора или потерпевшего - обжаловать судебное решение из-за мягкости назначенного наказания или по иным основаниям. Проблема, таким образом, лежит не только в этике, но и в организационной неспособности судебной системы обеспечить синхронизацию срока обжалования с моментом реального получения сторонами итогового судебного акта.
Однако это не отменяет того факта, что рассматриваемый инструментарий активно используется и в целях, не имеющих ничего общего с защитой прав. В доктрине права такое поведение принято квалифицировать как злоупотребление субъективным правом. Точной представляется дефиниция А. Малиновского, именующего злоупотреблением субъективным правом такой способ осуществления последнего в противоречии с его назначением, посредством которого причиняется вред личности, обществу, государству <1>. И последствия такого использования - вреда, причиняемого не только государственным интересам правосудия, но и частным лицам, - выходят далеко за рамки сугубо процессуальной плоскости. Некоторые исследователи предлагают судам апелляционной инстанции в связи с этим проверять не только соответствие жалоб формальным требованиям, но и их правовую обоснованность <2>. С этим утверждением нельзя согласиться ввиду того, что уровень правовой обоснованности текста жалобы очень сложно связать со злонамерением.
--------------------------------
<1> См.: Малиновский А.А. Злоупотребление правом как юридический феномен: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2009. С. 9 - 10.
<2> См.: Соловьева Н.В. Злоупотребление стороной защиты правом на апелляционное обжалование приговора // Вестник Московского университета им. С.Ю. Витте. Серия 2: Юридические науки. 2025. N 1 (45). С. 84 - 90.

Цена затягивания процесса между тем очень весома: арестованное имущество, сроки давности и др. Затягивание вступления приговора в законную силу - не абстрактная процессуальная проблема, интересующая лишь теоретиков уголовного процесса и работников аппарата судов. Это реальная угроза правам граждан и интересам правосудия, которая проявляется в нескольких критических аспектах.
Первый и, пожалуй, самый болезненный аспект - судьба арестованного имущества третьих лиц. В уголовных делах, где в приговоре разрешается вопрос о наложенном аресте, до вступления судебного акта в законную силу решение не может быть исполнено. Арест, наложенный в рамках уголовного дела на имущество лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми, продолжает действовать. Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что наложение ареста на имущество третьих лиц допускается лишь при условии, что относительно этого имущества есть доказательства его преступного происхождения, и такая мера не может выходить за разумные временные рамки. Однако, пока приговор не вступил в законную силу, третьи лица остаются с заблокированными активами, не имея возможности ни пользоваться своим имуществом, ни оспорить арест в полном объеме. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 115 УПК арест на имущество третьих лиц налагается судом на определенный срок, который при необходимости может быть продлен. Когда вступление приговора в силу затягивается на месяцы из-за бесконечных дополнительных жалоб, сроки ареста фактически продлеваются бессрочно, т.е. обеспечительные меры не прекращаются до разрешения дела по существу и вступления приговора в законную силу.
Например, в рамках уголовного дела в отношении П. и других лиц, обвиняемых в организации преступного сообщества и хищении у граждан более 2 млрд руб. под видом инвестирования в международные финансовые проекты, Тверской районный суд г. Москвы еще 25 ноября 2021 г. наложил арест на три недостроенных многоквартирных дома в г. Северодвинске Архангельской области <3>. Застройщиками объектов выступали три юридических лица, через счета которых, по версии следствия, осуществлялся вывод похищенных денежных средств. Ключевое обстоятельство: строительство домов велось в том числе за счет средств добросовестных граждан-дольщиков, не имеющих никакого отношения к уголовному делу. В 2023 г. застройщики были признаны банкротами, назначен конкурсный управляющий. Арбитражный суд Архангельской области удовлетворил заявления нового застройщика о намерении стать приобретателем прав на земельные участки с недостроенными домами. Однако передача объектов и возобновление строительства оказались заблокированными из-за ареста, наложенного в рамках уголовного дела. Государственный обвинитель и конкурсный управляющий заявили ходатайство о снятии ареста с недостроенных домов и замене его на арест денежных средств, поступающих в рамках дела о банкротстве, однако суд в удовлетворении ходатайства отказал и разрешил судьбу арестованного имущества только в приговоре, вынесенном намного позднее. Апелляционное обжалование этого решения затянулось на год, а вместе с ним и восстановление прав добросовестных дольщиков, чьи квартиры остаются недостроенными исключительно из-за процессуальных проволочек в уголовном деле. Этот пример показывает: пока приговор не вступил в законную силу, арестованное имущество третьих лиц остается замороженным, даже когда существуют законные механизмы защиты их прав через процедуры банкротства и привлечения нового инвестора. Бесконечные дополнительные жалобы и связанные с ними задержки движения дела превращают процессуальные гарантии в инструмент ущемления прав граждан, не имеющих процессуального статуса по уголовному делу.
--------------------------------
<3> Приговор Пресненского районного суда г. Москвы от 11 марта 2025 г. по делу N 01-0020/2025 (01-0120/2024).

Второй не менее важный аспект - это истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности в период затянувшегося апелляционного обжалования. Особенно критична эта проблема по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, где сроки давности составляют два и шесть лет соответственно. Если с момента совершения преступления до вступления приговора в законную силу проходит срок давности, лицо подлежит освобождению от уголовной ответственности независимо от доказанности вины. Весьма показателен пример по уголовному делу в отношении П., обвиняемого в совершении 21 убийства и бандитизма <4>. Уголовное дело было рассмотрено Московским областным судом только после формирования пятой коллегии присяжных заседателей (предыдущие подвергались роспуску по причинам выбытия присяжных и отсутствия запасных). "Цена вопроса" в этом случае - наказание в виде пожизненного лишения свободы, назначенного судом организатору банды, поскольку в случае затягивания вступления приговора в законную силу пожизненное лишение свободы будет заменено апелляционной инстанцией на определенный срок (до 20 лет по ст. 105 УК РФ), что будет очевидной несправедливостью при 21 убийстве. Таким образом, сторона защиты получает мощный стимул затягивать процесс: чем дольше приговор не вступает в законную силу, тем ближе заветная дата истечения срока давности.
--------------------------------
<4> Приговор Московского областного суда от 31 марта 2026 г. по делу N 2-1/2026.

Третий аспект - обесценивание самого смысла скорого правосудия. Чрезмерная длительность судебного разбирательства, не оправданная никакими объективными предпосылками, способна затмить итоговый результат - разрешение социального конфликта, а в некоторых случаях и вовсе стать новым поводом для повторного обращения лица за судебной защитой. Это также и проблема разрешения судьбы вещественных доказательств, возврата изъятых денежных средств, автомобилей, например, хранящихся под открытым небом, необходимых личных документов и так далее.
Масштаб проблемы становится очевиден при обращении к конкретным уголовным делам, срок направления которых в апелляционную инстанцию составлял более года (в частности, некоторые дела в Московском областном суде, Пресненском районном суде г. Москвы и т.п.). Более того, проблема носит комплексный характер. Она не сводится исключительно к злоупотреблениям со стороны защиты - значительную роль играют и объективные организационные сложности: длительное изготовление протоколов судебных заседаний, задержки с вручением копий приговоров, ожидание расписок из других регионов и следственных изоляторов. К числу своеобразных злоупотреблений можно также отнести и дополнительные ходатайства осужденных об ознакомлении с материалами уголовного дела, в том числе с вещественными доказательствами, уже исследованными в процессе (например, оптическими дисками, мобильными телефонами и другими устройствами). Отказ суда в удовлетворении такого ходатайства может повлечь отмену приговора в связи с нарушением права на защиту. Проблема здесь не в самой гарантии, предусмотренной п. 12 ч. 4 ст. 47 УПК, а в отсутствии процессуальных границ ее реализации. Сторона подает краткую жалобу, затем требует ознакомления с многотомным делом и осмотра всех имеющихся вещественных доказательств. Суд первой инстанции, опасаясь отмены решения, вынужден удовлетворить требование, после чего начинается техническая волокита: этапирование осужденного, выделение помещения, согласование графика и т.д. Направление уголовного дела в апелляционную инстанцию блокируется, а формальный срок обжалования де-факто приостанавливается.
На практике судейский корпус предпочитает перестраховаться и дождаться, пока сторона исчерпает ресурс затягивания срока. В результате складывается порочная практика, когда интересы потерпевших и третьих лиц, чье имущество остается под арестом, отодвигаются на второй план. Это очевидно нарушает баланс интересов, что недопустимо. Определение от 23 мая 2006 г. N 189-О - одно из первых разъяснений Конституционного Суда РФ о том, что ознакомление с делом возможно на любом этапе, в том числе и на стадии подготовки апелляционной жалобы до вступления приговора в законную силу. Кроме того, если судом будет отказано в ходатайстве об ознакомлении с материалами дела (включая и вещественные доказательства), то такое дело может быть снято с рассмотрения в апелляционной инстанции, что еще больше увеличит сроки рассмотрения.
Представляется, увеличение срока обжалования не решило проблему, а наоборот - ее усугубило. Корень проблемы лежит не в продолжительности срока обжалования как такового, а в отсутствии четкой регламентации момента, когда уголовное дело должно быть направлено в суд апелляционной инстанции.
Один из исследователей проблемы затягивания сроков И. Гизатуллин справедливо отмечает, что "от увеличения сроков не следует ожидать дисциплинирующего воздействия и для самих судов, которые, скорее, наоборот, учитывая большой запас времени у сторон, могут затягивать изготовление и вручение указанных процессуальных актов" <5>. Решение проблемы видится в изменении точки отсчета срока обжалования. Необходимо законодательно закрепить единый для всех участников процесса момент, с которого начинается течение этого срока, - день вручения копии приговора или иного судебного решения, а также день ознакомления с протоколом судебного заседания при наличии соответствующего ходатайства. Такое изменение действительно могло бы решить значительную часть проблемы, поскольку сторона защиты получала бы реальную возможность подготовить полноценную жалобу в пределах установленного срока, не прибегая к тактике бесконечных дополнений.
--------------------------------
<5> Гизатуллин И.А. Процессуальные сроки в судебном производстве по уголовным делам в механизме оценки оперативности правосудия // Журнал российского права. 2025. N 2. С. 137 - 152.

Хотелось бы привести и кассационную аналогию, когда "ставки" еще выше. В частности, если в апелляции проблема затягивания создает риски для исполнения приговора и сохранения сроков давности, то в кассационном производстве ситуация приобретает поистине драматический характер. Здесь действует жесткое правило, закрепленное в ст. 401.6 УПК: поворот к худшему при пересмотре судебного решения в кассационном порядке возможен только в течение одного года с момента вступления обжалуемого итогового решения в законную силу. Сторона защиты, осознавая, что по истечении этого года никакое ухудшение положения осужденного или оправданного уже невозможно, активно использует тактику затягивания кассационного разбирательства. Подаются ходатайства об отложении заседаний, представляются справки о болезни, заявляются немотивированные отводы - все это делается с единственной целью: дотянуть до истечения годичного срока. Более того, подаются также множественные дополнительные кассационные жалобы, которые по тому же техническому сценарию аппарат суда рассылает по местам отбывания осужденными наказания, и дело также находится "в ожидании" расписок от всех заинтересованных лиц. Таким образом, годичный срок может уже истечь и до назначения рассмотрения дела в суде кассационной инстанции, как это имело место в отношении М. и других осужденных 2-м Западным окружным военным судом <6>. Судебной коллегией по делам военнослужащих Верховного Суда РФ кассационное представление не было рассмотрено по существу из-за истечения годичного срока и представление было отклонено без оценки содержащихся в нем доводов. В аналогичной ситуации находятся и потерпевшие, доводы которых об усилении наказания не будут рассмотрены по формальным причинам. Эти механизмы злоупотребления, отработанные в апелляции, с еще большей эффективностью применяются в кассации, где правовые последствия истечения сроков необратимы. При этом конституционные права потерпевшего на доступ к правосудию в этой стадии не учитываются в принципе, что явно нарушает баланс интересов.
--------------------------------
<6> Приговор 2-го Западного окружного военного суда от 10 июня 2024 г. по делу N 1-3/2024 (1-42/2023).

В своем исследовании С. Бажутов на обширном эмпирическом материале доказывает, что многократное увеличение сроков кассационного пересмотра в ходе реформ 2013 и 2019 гг. в сочетании с отсутствием регламентированных сроков подготовки дел судами первой инстанции и возможностями для злоупотреблений со стороны защиты привело к системной неспособности судов рассмотреть жалобы потерпевших и представления прокуроров по ухудшающим положение лица основаниям до истечения годичного срока <7>. Это исследование содержит ценные конкретные предложения по изменению законодательства, прежде всего - о переходе от пресекательного срока для самого пересмотра к дифференцированным срокам для подачи кассационных жалоб по аналогии с гражданским и арбитражным процессом.
--------------------------------
<7> См.: Бажутов С. Институт поворота к худшему в кассационном производстве (ст. 401.6 УПК) // Законность. 2026. N 5. С. 3 - 14.

Какие же изменения могли бы исправить положение в апелляционной инстанции?
В первую очередь необходимо изменить момент начала исчисления срока апелляционного обжалования, привязав его к дате вручения копии приговора осужденному (оправданному) и их защитникам, а также к дате ознакомления с протоколом судебного заседания при наличии соответствующего ходатайства, что позволило бы сторонам готовить полноценную мотивированную жалобу в пределах установленного срока. Также следует установить четкий срок для подачи дополнительных апелляционных жалоб. Логично было бы закрепить правило, согласно которому все дополнительные жалобы должны быть поданы в пределах того же пятнадцатидневного срока, что и основная жалоба. Альтернативный вариант - введение количественного ограничения дополнительных жалоб (например, не более одной - двух) либо установление правила, согласно которому подача дополнительной жалобы после истечения основного срока обжалования не приостанавливает направление дела в апелляционную инстанцию. В этом случае дополнительные доводы могли бы рассматриваться апелляционным судом непосредственно в ходе судебного заседания, без необходимости возврата дела в суд первой инстанции для выполнения технических процедур.
Кроме того, следует законодательно закрепить предельные сроки направления уголовного дела из суда первой инстанции в суд апелляционной. Сейчас этот период вообще не регламентирован. Даже собственный опыт работы автора в качестве государственного обвинителя показывает, что лишь около четверти дел направляются в апелляционную инстанцию в срок до двух месяцев, тогда как большинство "зависают" на два - четыре месяца, а некоторые свыше года, что также недопустимо.
Таким образом, проблема, о которой идет речь, в сущности, сводится к поиску разумного баланса между двумя конкурирующими ценностями. С одной стороны - безусловное право на судебную защиту, включающее возможность обжалования судебных решений и личного участия в рассмотрении жалоб. С другой - недопустимость использования процессуальных механизмов в целях, противоположных задачам правосудия, т.е. для сознательного затягивания процесса, уклонения от ответственности, блокирования законных требований потерпевших и государства.
Увеличение срока апелляционного обжалования с десяти до пятнадцати дней было продиктовано стремлением укрепить процессуальные гарантии. Однако на практике этот шаг, не подкрепленный системными ограничениями против злоупотреблений, привел к обратному результату. Бесконечные дополнительные жалобы парализуют работу аппарата суда, блокируют вступление приговора в законную силу, оставляют под арестом имущество третьих лиц, создают реальный риск истечения сроков давности.
Дело десятков добросовестных дольщиков в Архангельской области - лишь один из многих примеров того, как процессуальная нерасторопность и отсутствие эффективных механизмов противодействия злоупотреблениям оборачиваются реальным ущербом для граждан, не имеющих никакого отношения к преступлению. Люди годами ждут свои квартиры не потому, что их требования не признаны законными, а потому, что уголовное дело "застряло" между инстанциями, а суды связаны формальными ограничениями.
Законодателю необходимо признать, что право на защиту, включая право на обжалование, не может быть абсолютным и не должно служить средством обструкции правосудия. Иначе мы рискуем оказаться в ситуации, когда формальное право торжествует над существом справедливости, а виновные уходят от ответственности не благодаря своей невиновности, а вследствие ловкого манипулирования процессуальными сроками. В конечном счете проигравшими в этом состязании процессуальной казуистики остаются потерпевшие и третьи лица, чьи интересы "заморожены" вместе с арестованными активами на годы судебных проволочек.

Пристатейный библиографический список

1. Бажутов С. Институт поворота к худшему в кассационном производстве (ст. 401.6 УПК) // Законность. 2026. N 5.
2. Гизатуллин И.А. Процессуальные сроки в судебном производстве по уголовным делам в механизме оценки оперативности правосудия // Журнал российского права. 2025. N 2.
3. Малиновский А.А. Злоупотребление правом как юридический феномен: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2009.
4. Соловьева Н.В. Злоупотребление стороной защиты правом на апелляционное обжалование приговора // Вестник Московского университета им. С.Ю. Витте. Серия 2: Юридические науки. 2025. N 1 (45).

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовный процесс, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ