ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовный процесс. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ИСТИНА И СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТЬ В НАЦИОНАЛЬНОМ ОБЛИКЕ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА
А.А. ТАРАСОВ
"Истина" и "состязательность" в системе уголовно-процессуальных понятий. Понятия истины и состязательности относятся к числу самых обсуждаемых в уголовно-процессуальной литературе. Объясняется это их объективной связью не только между собой, но и с широким спектром общих и частных проблем системы уголовно-процессуального регулирования: от критериев размежевания континентально-европейского и англо-американского типов уголовного процесса или определения крупных исторических этапов развития уголовного процесса разных государств до деталей процедурных механизмов принятия конкретных процессуальных решений и производства конкретных процессуальных действий.
Необходимость обсуждения этих "избитых" понятий в контексте национальной идентичности отечественной системы уголовного процесса требует, на наш взгляд, специального обоснования. Во-первых, наличие в уголовно-процессуальном законе слов "истина" и "состязательность" и процедурное воплощение того и другого - это не одно и то же, что далеко не всегда в полной мере осознается участниками научных дискуссий. Во-вторых, авторские мотивы обоснования своей приверженности любому из названных идеологических символов, равно как и горячее отрицание того или другого часто имеют весьма условное отношение к собственно процедурной составляющей уголовного процесса. Предметный разговор о национальной идентичности уголовно-процессуальных понятий "истина" и "состязательность" значительно полезнее вести в контексте конкретных правовых норм и институтов, создающих процедурные условия для установления истины в процессе доказывания по уголовным делам (либо препятствующих этому) и обеспечивающих (либо не обеспечивающих, либо имитирующих) состязание сторон обвинения и защиты перед независимым судом. В современном национальном контексте российского уголовного процесса констатация того факта, что объективная истина является целью доказывания по уголовным делам, неизбежно влечет создание таких процедурных условий познания объективной действительности, при которых мнение каждого заинтересованного лица будет услышано государственным органом, принимающим властное решение по результатам такого познания, учтено им, официально зафиксировано, мотивированно принято или отвергнуто. В этих процедурах ни один участник процесса доказывания обстоятельств дела не должен иметь процедурных преимуществ и тем более обладать монопольным правом на истину. По верному замечанию А.А. Давлетова и Н.В. Азаренка, "узурпация права на обладание истиной" церковью и государством в течение нескольких столетий и "абсолютизм в области познания", при которых "инакомыслие рассматривалось как ересь", влекли односторонность в установлении объективной истины, крайней формой которой была "святая инквизиция" <1>. Все сказанное в современной отечественной литературе считается общепринятым, прямо никем не оспаривается и активно обсуждается в разных аспектах <2>. Отдельного внимания заслуживает другое обстоятельство.
--------------------------------
<1> Давлетов А.А., Азаренок Н.В. Уголовный процесс России: исторические корни, современное состояние, перспективы эволюционного развития: монография. Екатеринбург, 2023. С. 44.
<2> См.: Соловьев С.А. Принцип состязательности и баланс публичного и частного в уголовном судопроизводстве // Правовое государство: теория и практика. 2025. N 1. С. 148.
Для современной отечественной теории уголовного процесса характерна, на наш взгляд, некоторая переоценка значимости использования в тексте закона конкретных слов и словосочетаний, притом что слова эти, равно как и отказ от них, могут и вовсе не влиять на собственно процедурную, т.е. главную составляющую уголовно-процессуального регулирования. По советской и постсоветской политической традиции жаркие дискуссии в литературе нередко разгораются не столько вокруг самого нормативно-правового содержания конкретных процедур, сколько по поводу идеологических символов, попавших либо не попавших в текст закона. Между тем уголовный процесс - это именно конкретные процедуры производства процессуальных действий и принятия процессуальных решений, а уголовно-процессуальное право - это внутренне непротиворечивая система правовых норм, регулирующих такие процедуры. Решению задач правосудия способствует вовсе не употребление в законе каких-либо слов-символов, а определение в нем оснований принятия и исполнения конкретных процессуальных решений, правил собирания, проверки и оценки доказательств, рассмотрения и разрешения ходатайств и жалоб управомоченных на разные процессуальные заявления не властных участников процесса, порядка взаимодействия между властными участниками процесса, оснований и порядка отмены проверяемых правоприменительных решений с мотивированием признания их незаконными или обоснованными и т.д. Вне зависимости от позиций ученых в отношении каких-либо частных проблем теории и практики производства по уголовным делам бесспорным представляется вывод о важности отражения в уголовно-процессуальном законодательстве духовно-нравственных основ современной России, воплощения их в конкретных уголовно-процессуальных институтах <3>, т.е., как полагаем, в конкретных процедурных правилах.
--------------------------------
<3> См.: Дорошков В.В. Современный уголовный процесс через призму духовно-нравственных основ российского общества // Журнал российского права. 2021. Т. 25. N 12. С. 19, 23.
В понимании истины в доказывании по уголовным делам в науке давно нет сколько-нибудь значимых разногласий. Объективная истина есть соответствие принимаемых властных решений юридически значимым фактическим обстоятельствам этих дел и правильно собранным, проверенным и оцененным доказательствам, отражающим эти обстоятельства <4>. Однако осмелимся утверждать, что такая цель уголовно-процессуального доказывания не связана с наличием либо отсутствием в законе самого слова "истина" или специального указания на "всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела" в числе принципов уголовного судопроизводства.
--------------------------------
<4> См.: Кудрявцева А.В., Морозова Ю.А. Теоретические и практические вопросы доказывания по уголовным делам: учеб. пособие. М., 2024. С. 37.
Если система нормативно-правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности сориентирована на необходимость обоснования и мотивирования любого властного решения по уголовному делу (ч. 4 ст. 7 УПК РФ) со ссылками на установленные фактические обстоятельства и доказательства, их подтверждающие, а также на возможность для любого заинтересованного лица аргументированно возразить против уже принятого решения путем его обжалования, то истина будет синонимом правосудия, независимо от упоминания этого слова в законе. В этом смысле важнее, чтобы процедурные механизмы взаимодействия разных участников процесса с разнонаправленными интересами исключали монополизацию права на обладание истинным знанием за кем-то одним независимо от того, представляет ли этот кто-то государство или кого-то другого. Процедурная невозможность высказать противоположное суждение по правовому вопросу и быть услышанным и понятым тем, кто принимает властное решение, - это прямая угроза установлению истины, даже если бы слово "истина" или слова "всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела" вместе или порознь использовались в уголовно-процессуальном законе, пусть даже многократно. Возможность для властвующего субъекта оставить без официальной и документально фиксируемой реакции обращение к этому субъекту любого заинтересованного лица и молча проигнорировать это обращение тоже прямая угроза установлению истины по уголовному делу, даже если слова "истина", "состязательность" или "равенство сторон" используются в законе среди принципов уголовного судопроизводства или при регламентации конкретных процедур.
"Принцип состязательности сторон" всегда привлекал не меньше ажиотажного внимания исследователей, чем все, что связано с установлением истины. Сейчас уже мало кто из специалистов возражает против того, что в российском уголовном процессе, как и в любом другом уголовном процессе континентального типа, принцип состязательности применим только к судебным процедурам. Об этом прямо сказано в ст. 15 УПК РФ, редакция которой с момента принятия закона в декабре 2001 г. не менялась. Распространять действие принципа состязательности на досудебное производство в российском уголовном процессе изначально не было никаких оснований, за исключением процедур судебного контроля, названных в п. 51 и 52 ст. 5 УПК РФ среди других видов "судебного разбирательства". Мы в полной мере разделяем иронию Л.В. Головко по поводу мифического "равенства оружия" сторон обвинения и защиты применительно к российскому досудебному производству по уголовным делам <5>. Поддерживая эту позицию, С.А. Соловьев в контексте размышлений об "уголовно-процессуальном суверенитете нашей страны" жестко критикует "неолибералов" за доктринальное распространение состязательности на досудебное производство российского уголовного процесса <6>. Но дело здесь вовсе не в идеологических символах и ярлыках, а в конкретных процедурах с присущим им распределением прав и полномочий, обязанностей и ответственности.
--------------------------------
<5> См.: Головко Л.В. Участие государства в уголовном судопроизводстве: от "равенства оружия" к реалистичным концепциям // Государство и право. 2020. N 6. С. 107 - 118.
<6> См.: Соловьев С.А. Принцип состязательности и баланс публичного и частного... С. 149.
Не может быть равенства между носителем властных полномочий, в производстве которого находится уголовное дело и каждый процессуальный шаг которого по закону фиксируется в официальном документе, порождающем юридические последствия, и лицом, не обладающим властными полномочиями. Частные лица, имеющие собственный, т.е. тоже частный интерес в уголовном деле (подозреваемые, обвиняемые, потерпевшие, разнообразные "третьи лица" <7> и их профессиональные защитники и представители - главным образом адвокаты), действуют в значительной мере за рамками уголовно-процессуальных правоотношений. В русло уголовного процесса все перечисленные участники попадают лишь в случае обращения к властвующим субъектам с ходатайствами и жалобами. Такая процедурная схема сохраняется в описанных взаимоотношениях тоже независимо от наличия в законе слов "состязательность сторон", от закрепления в ч. 3 ст. 86 УПК РФ эфемерного "права защитника собирать доказательства" и т.п. Распространенные в современных научных трудах, главным образом, самих практикующих адвокатов предложения "уравнять" адвокатов-защитников и представителей в правах с властвующими субъектами доказывания путем нормативно-правовой регламентации "опроса лиц с их согласия" или истребования адвокатами предметов и документов (ч. 3 ст. 86 УПК РФ), определения в законе структуры и содержания "заключения специалиста" (п. 3.1 ч. 2 ст. 74 УПК РФ) и процедуры его получения защитником или представителем и т.п. <8> - это не более чем благие пожелания, имеющие мало общего с системой уголовно-процессуального регулирования, которого без участия представителя власти просто не существует. Да и благими эти пожелания назвать трудно, поскольку они неизбежно, даже помимо воли авторов, сопряжены с обреченными на провал попытками опровергнуть публично-правовой характер уголовно-процессуального регулирования. Публичность уголовного процесса и нацеленность его на преимущественную защиту интересов общества от преступных посягательств и злоупотреблений субъективными правами, от кого бы они ни исходили, в специальной литературе последовательно аргументируются, в том числе в контексте национальной идентичности современного уголовного судопроизводства России и ее духовно-нравственных ценностей <9>.
--------------------------------
<7> См.: Мурылева-Казак В.В. Процессуальные средства защиты имущественных прав лиц, не являющихся участниками уголовного судопроизводства: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2023.
<8> См.: Авдонин В.А. Процессуальные проблемы реализации бремени доказывания при осуществлении адвокатом защиты по уголовному делу: дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2025. С. 17 - 18; Ватутина О.Ю. Заключение и показания специалиста и их использование защитником в доказывании по уголовным делам: дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2025. С. 23 - 24.
<9> См.: Химичева О.В. Принципы уголовного судопроизводства как воплощение нравственных ориентиров российского общества // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 1. С. 12 - 13.
Здесь обратим внимание на другое. Оценивать с позиций национальной идентичности любые процессуальные институты, решая, какие из них органичны для российского уголовного процесса, а какие чужды ему, невозможно без анализа самих процедур производства по уголовным делам. "Лозунговый формат" ведения уголовно-процессуального научного спора заведомо менее продуктивен, чем конкретно юридический <10>.
--------------------------------
<10> См.: Тарасов А.А. Рациональное и иррациональное в дискуссиях о развитии российского уголовного процесса // Журнал российского права. 2023. Т. 27. N 3. С. 100 - 112.
Идеологическая и процедурная составляющие "истины" и "состязательности" в уголовном процессе. Невозможно отрицать тот бесспорный факт, что все уголовно-процессуальное регулирование всегда отражает определенную государственную идеологию, которая реализуется в конкретных процессуальных институтах в конкретный период времени. Однако в рассматриваемом нами контексте подчеркнем, что конкретные уголовно-процессуальные отношения все равно регулируются не лозунгами и не пропагандистскими заявлениями, какими бы важными они ни были, а определенным набором процедурных правил. Эти процедурные правила обычно формируются в течение длительной эволюции конкретной национальной системы уголовного процесса и отражают закономерности развития именно этой системы, точно названные Л.В. Головко уголовно-процессуальной инфраструктурой <11>. Эта инфраструктура обладает свойством национальной идентичности, а потому мало какие "законодательные новшества" могут быть навязаны национальной системе уголовного процесса искусственно, а тем более откуда-то извне, во всяком случае, на длительное время.
--------------------------------
<11> См.: Головко Л.В. Нам нужно определиться с моделью уголовного процесса для его дальнейшего развития // Закон. 2024. N 4.
В специальной литературе разных лет издания, и в последние годы тоже, выстраиваются и обосновываются логически выверенные теоретические конструкции вокруг самого факта наличия идеологических основ уголовно-процессуального регулирования либо отсутствия таковых, следования законодателя постулатам конкретной идеологии либо, наоборот, отступления от них и приверженности авторов законопроектов каким-либо другим идеологическим ориентирам и т.д. Подобного рода суждения не были редкостью ни в советские годы, и в первые постсоветские; встречаются они и в новейшей научной литературе <12>. Осмелимся утверждать, что значительная часть этих интеллектуальных усилий не всегда имеет прямое отношение к самой уголовно-процессуальной деятельности как в части ее нормативно-правовой регламентации, так и в части реальной правоприменительной практики.
--------------------------------
<12> См.: Алешина М.Д. Идея неотвратимости наказания в отечественном уголовном процессе: дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2025.
С проблемой истины как цели доказывания и состязательности в уголовном процессе объективно связан вопрос об отнесении законодателем следователя к стороне обвинения в УПК РФ 2001 г. Вопрос этот, как известно, с самого начала вызвал в литературе оживленную полемику, которая не прекращается до сих пор. Авторы сопровождают свои возражения против такого законодательного решения яркими эпитетами: "непростительная ошибка законодателя" (С.Б. Россинский) <13> или "институциональная и процессуально-правовая недопустимость" (С.А. Соловьев) <14>, показывают сходство деятельности следователя с деятельностью суда, поскольку следователь принимает на себя прекращение уголовных дел, по которым мог быть постановлен оправдательный приговор (А.Н. Халиков) <15> и т.д. В рассуждениях такого рода обычно присутствуют данные социологических исследований, показывающие, что сами следователи не считают себя обвинителями, поскольку главная их процессуальная функция - это производство предварительного следствия, т.е. всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств уголовного дела <16>. Против всех этих утверждений возразить нечего, настолько они убедительны.
--------------------------------
<13> См.: Россинский С.Б. Досудебное производство по уголовному делу: сущность и способы собирания доказательств: монография. М., 2021. С. 19.
<14> См.: Соловьев С.А. Институциональная и процессуально-правовая недопустимость отнесения следователя к стороне в уголовном судопроизводстве России // Государство и право. 2025. N 4. С. 108 - 116.
<15> См.: Халиков А.Н. Проблемы развития и эффективности досудебного производства в уголовном процессе России // Формирование и развитие отраслей права в исторической и современной правовой реальности России: в 12 т. Т. XI. Уголовно-процессуальное право: монография / под ред. А.А. Тарасова, Р.Л. Хачатурова. М., 2024. С. 309 - 312.
<16> См.: Шейфер С.А. Досудебное производство в России: этапы развития следственной, судебной и прокурорской власти: монография. М., 2013. С. 131; Соловьев С.А. Институциональная и процессуально-правовая недопустимость... С. 112.
Однако закономерен вопрос: настолько ли велико значение всего перечисленного для реального нормативно-правового регулирования следственной деятельности и досудебного производства? На основании УПК РСФСР 1960 г. следователь производил предварительное следствие по правилам, очень сходным с действующими ныне, как минимум в части доказательственной деятельности и постановления большинства процессуальных решений. Следователь "шел по следу" преступника, т.е. "преследовал" его (В.С. Шадрин <17>), стараясь сохранять объективность в собирании, проверке и оценке доказательств и понимая, что привлечение к уголовной ответственности невиновного чревато негативными последствиями для самого следователя, вплоть до его уголовной ответственности за должностные преступления.
--------------------------------
<17> См.: Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М., 2000. С. 71.
При этом следователь не был отнесен законодателем к стороне обвинения, а был обязан в соответствии со ст. 2 УПК РСФСР обеспечить быстрое и полное раскрытие преступлений, правильное применение закона и то, что принято было называть "меткостью уголовной репрессии": чтобы виновные были справедливо наказаны и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Едва ли найдется специалист, который станет утверждать, что следователь с тех пор утратил хоть одну из обязанностей по решению задач уголовного судопроизводства, предусмотренных в ст. 2 УПК РСФСР. Возвращаясь к основному вопросу нашего изложения, обратим внимание на то, что сохранение всех этих обязанностей за следователем на процедурном уровне оказалось никак не связанным ни с отнесением следователя к стороне обвинения, ни с закреплением состязательности сторон в качестве самостоятельного принципа уголовного судопроизводства, ни с отсутствием слова "истина" в действующем Уголовно-процессуальном кодексе России. Нет связи у современных обязанностей следователя и с отсутствием в действующем законе точного аналога ст. 2 УПК РСФСР о задачах уголовного судопроизводства. Более того, отнесение в действующем УПК РФ следователя к числу участников процесса, осуществляющих уголовное преследование от имени государства, юридически фиксирует сложившуюся в России еще в советские годы правовую реальность. Именно как обвинитель следователь обязан доказать предъявляемое им обвинение достаточными доказательствами (ч. 1 ст. 171 УПК РФ) и аргументированно опровергнуть доводы защиты (ч. 2 ст. 14 УПК РФ), а также обеспечить реализацию прав и законных интересов всех участников расследования (ч. 1 ст. 11 УПК РФ). На уровне конкретных процедур никакого противоречия между статусом стороны у следователя и объективностью производимого им расследования не возникает <18>. На уровне слов-символов оживленная научная дискуссия продолжается <19>.
--------------------------------
<18> См.: Тарасов А.А. Следователь - участник процесса на стороне обвинения: зло или благо? // Журнал российского права. 2024. Т. 28. N 8. С. 113 - 126.
<19> См.: Соловьев С.А. Следователь & суд: искусственная дихотомия // Уголовное судопроизводство. 2026. N 1. С. 12 - 17.
Истина и состязательность в контексте назначения, целей и задач современного уголовного процесса России. По утверждению многих современных процессуалистов, в действующем УПК РФ ни цели, ни задачи уголовного процесса не обозначены, а определено лишь его назначение в ст. 6 УПК РФ - обеспечить защиту прав и законных интересов всех людей, попавших в сферу уголовно-процессуального регулирования, что ни целями, ни задачами, строго говоря, не является. Последнее обстоятельство комментируется в литературе тоже с использованием, на наш взгляд, излишне ярких эпитетов (например, "существенный пробел в уголовно-процессуальном праве" <20>). Авторы напоминают о важности целеполагания в любом виде рациональной человеческой деятельности <21> и о недопустимости не указывать в числе целей уголовного судопроизводства защиту интересов общества <22>. Все эти текстуальные "изъяны" УПК РФ, на наш взгляд, не повлияли на общий смысл уголовно-процессуального регулирования в современной России, равно как и на конкретные правила производства по уголовным делам, поскольку ни "цели", ни "задачи", ни "назначение" уголовного судопроизводства (как бы они ни назывались) сами по себе уголовно-процессуальную деятельность не регулируют.
--------------------------------
<20> См.: Подлесных С.Н. Пробелы в уголовно-процессуальном праве: монография. М., 2013. С. 61.
<21> См.: Азаров В.А., Беккер Т.А. Установление истины как основа предотвращения судебных ошибок в уголовном производстве: монография. М., 2019. С. 21.
<22> См.: Победкин А.В. Основные положения УПК России как система гарантий публичности уголовного судопроизводства: монография. М., 2024. С. 44 - 46; Химичева О.В. Указ. соч. С. 13.
То же, как полагаем, касается правила ст. 20 УПК РСФСР о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств уголовного дела, хотя по поводу отсутствия такого принципа уголовного судопроизводства в УПК РФ 2001 г. в современной уголовно-процессуальной литературе тоже сломано немало копий <23>. Названное правило в литературе обычно отождествляют с принципом объективной истины, за восстановление которого в законодательно закрепленной в гл. 2 УПК РФ системе принципов современного российского уголовного процесса с начала 2000-х гг. и по настоящее время выступают многие авторитетные ученые. Ряд авторов отстаивают восстановление правила об "объективной истине" в качестве принципа уголовного судопроизводства с явным смысловым преувеличением, утверждая, что установление истины является целью всего уголовного процесса <24>. Сделав этот вопрос отдельным направлением научной полемики, другие авторы склонны придерживаться менее радикального подхода, полагая, что объективная истина является все же целью не всего уголовного процесса, а лишь доказывания в нем <25>. С таким уточнением трудно не согласиться: государство, установив, что произошло на самом деле, не может удовольствоваться самим этим фактом. Государство должно решить, что дальше делать с этим истинным знанием: кого наказать и как, а кого-то, может быть, помиловать или направить решать какие-либо социально значимые задачи вместо того, чтобы отбывать наказание в местах лишения свободы и содержаться за счет налогоплательщика, т.е. за счет общества, на интересы которого преступник покусился, совершив преступление.
--------------------------------
<23> См.: Азаров В.А. Существует ли (и должен ли существовать) баланс публичного и частного начал в уголовном процессе России? // Правовое государство: теория и практика. 2025. N 1. С. 14; Алешина М.Д. Указ. соч. С. 52, 59.
<24> См.: Подлесных С.Н. Указ. соч. С. 66; Комаров И.М. Проблемы совершенствования отечественного уголовно-процессуального законодательства // Проблемы современного отечественного уголовного процесса, судебной и прокурорской деятельности: монография / под общ. ред. В.М. Бозрова. М., 2016. С. 181.
<25> См.: Азаров В.А., Беккер Т.А. Указ. соч. С. 28.
Считаем необходимым и здесь разграничить процедурные правила и слова, использованные законодателем. На наш взгляд, стремление к установлению объективной истины является имманентным свойством любой профессиональной деятельности, ибо ни один настоящий профессионал не хочет быть обманутым, т.е. введенным в заблуждение, и решать свои профессиональные задачи, не имея соответствующих действительности знаний о предмете своей деятельности. Только такое, соответствующее фактическим обстоятельствам, знание позволяет профессионалу осознанно решать, что делать дальше с этим достоверным знанием, как использовать его для достижения своих профессиональных целей. Сказанное в абсолютной степени касается представителей государства - следователя и дознавателя, прокурора и судьи, стремление к истинному знанию для которых является неотъемлемой частью их служебной государственно-властной деятельности. Однако собственный адвокатский опыт автора дает основание утверждать, что и адвокаты (защитники и представители) предпочитают точно знать, что произошло на самом деле во время совершения преступления (или иного исследуемого события) и в связи с ним как "до", так и "после". Такое знание абсолютно необходимо для осуществления защиты или представительства не "вслепую", т.е. с возможностью правильно выбрать линию профессионального (в нашем случае - процессуального и связанного с ним внепроцессуального) поведения и избежать ошибок или заведомо "холостых", т.е. бессмысленных действий. Любой практикующий адвокат знает цену собственной неосведомленности, например, о личности потенциального свидетеля, о допросе которого ходатайствует сторона защиты, или о его взаимоотношениях с заинтересованными лицами, о действительном происхождении подписей или иных записей в документах, об экспертном исследовании которых ходатайствует защитник, и др.
Зная правду об обстоятельствах дела и стремясь к тому, чтобы ее узнать, каждый профессиональный участник уголовного процесса реализует какой-либо интерес - публичный (государственный, объективно совпадающий с интересами общества) или частный интерес не властного участника производства по уголовному делу. Эти интересы, как правило, разнонаправленные, они могут как соответствовать закону, так и не соответствовать или даже противоречить ему. Сказанное касается отнюдь не только адвокатов, представляющих и защищающих в уголовном процессе интересы частных лиц, оплачивающих их услуги. Предположение, будто бы интересы конкретного представителя государства - следователя, дознавателя или прокурора всегда и по любым уголовным делам совпадают с объективными интересами государства в целом и всего общества (т.е. публичным интересом), к сожалению, далеко не всегда соответствует реальной действительности. Г.С. Русман верно утверждает: "Публичный интерес может быть и исключительно ведомственным, имеется в виду интерес, связанный с "обслуживанием" только своей структуры, ее показателей, статистики и принятой в ней правоприменительной практики, когда ведомство решает исключительно собственные задачи, поводом для которых становится уголовно-правовой конфликт потерпевшего и подозреваемого" <26>. Нормативно-правовая регламентация во взаимодействии нескольких профессионалов, представляющих разнонаправленные интересы и стремящихся к их преимущественной (в сравнении с другими интересами) реализации, как раз и позволяет, а точнее, должна позволять, во-первых, прийти к единственно верному пониманию того, что именно представляло собой исследуемое событие в действительности, а во-вторых, не позволить незаконному частному или групповому (в том числе ведомственному) интересу (кто бы ни выступал его носителем в данный момент) возобладать над объективными интересами общества. Афоризм "в споре рождается истина" благодаря законным процедурам производства по уголовному делу приобретает реальные жизненные очертания - в публичном споре позиции оппонентов проверяются на прочность, ложь разоблачается, а истина торжествует. Эта схема выглядит предельно просто: если ни у кого нет формально закрепленного монопольного права на обладание истинным знанием (как когда-то у "святой инквизиции", упомянутой выше), значит, ни у кого нет и возможности бесконтрольно лгать, преследуя какие-либо собственные цели. Обеспечивать эту схему движения к достоверному знанию о действительности должны не лозунги, а конкретные процедуры спора и его разрешения, поскольку целью уголовного процесса как раз и является разрешение уголовно-правового спора <27> в соответствии с законом. Вновь подчеркнем, что правовое регулирование процедур разрешения этого спора между носителями разных интересов не зависит от употребления в законе слов "истина" или "состязательность" либо их синонимов или аналогов.
--------------------------------
<26> Русман Г.С. Реализация принципа публичности в механизме освобождения от уголовной ответственности в связи с позитивным посткриминальным поведением: монография. М., 2023. С. 25.
<27> См.: Афанасьев А.Ю. Введение в уголовно-процессуальную науку: монография. М., 2021. С. 42 - 43.
Считаем возможным по вопросу об истине в уголовном процессе придерживаться позиции, сформулированной А.В. Кудрявцевой: все споры по этому вопросу порождены самим словом "истина", "которое носит скорее философский, чем правовой характер", а "понятие материальной истины является своего рода терминологическим символом, позволяющим кратко разграничивать англосаксонскую и континентальную модели уголовного процесса" <28>. Подобный подход позволяет радикально разграничить вопросы словоупотребления и нормативно-правового регулирования. На уровне словоупотребления слову "состязательность" в действующем УПК РФ придано значение принципа уголовного судопроизводства, а слова "истина" нет вообще. Однако этот факт не означает, что система нормативно-правового регулирования всех процедур производства по уголовным делам в России действительно нацелена или должна быть нацелена на состязательность и равенство сторон во всех видах этого производства, т.е. на универсальное значение состязательности для всего уголовного процесса. Отсутствие же слова "истина" в числе принципов уголовного судопроизводства, как, впрочем, и в тексте всего уголовно-процессуального закона, тоже не означает законодательного отказа от объективно правильного установления юридически значимых обстоятельств уголовного дела. И все же поскольку весь уголовно-процессуальный закон - это то или иное сочетание каких-либо слов, имеющих большее или меньшее регулятивное воздействие на поведение людей, уместно вспомнить, как воспринимались слова "истина" и "состязательность" в научной литературе с позиций реализации обозначаемых ими нормативно-правовых требований.
--------------------------------
<28> Принципы уголовного процесса: монография / под ред. Г.С. Русман, С.М. Даровских. М., 2022. С. 325.
"Истина" и "состязательность" в числе символов реформы российского уголовного процесса на рубеже XX - XXI вв. В новейших уголовно-процессуальных научных исследованиях "отрицание объективной истины" называют "одной из принципиальных ошибок авторов УПК РФ" и "методологическим упущением" <29>. Такое мнение широко распространено в литературе, поэтому считаем уместным рассмотреть суждения на этот счет непосредственных участников законопроектной работы, предшествовавшей принятию УПК РФ.
--------------------------------
<29> Давлетов А.А., Азаренок Н.В. Указ. соч. С. 98.
Непосредственно после принятия, но еще до введения в действие УПК РФ 2001 г., а именно - в январе 2002 г. видные ученые, приветствовавшие в целом постсоветскую судебно-правовую реформу и на разных этапах лично участвовавшие в разработке ее концептуальных основ, высказывали сожаление по поводу отсутствия среди принципов уголовного судопроизводства правил об установлении истины и о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств уголовного дела. Среди них был, например, И.Л. Петрухин - один из самых активных сторонников развития состязательных и диспозитивных начал в российском уголовном процессе, которые, по его мнению, вполне совмещались с необходимостью установления истины по уголовному делу и даже способствовали этому <30>. С.А. Шейфер, принципиально возражавший в отличие от И.Л. Петрухина против отнесения следователя к числу участников процесса на стороне обвинения, но столь же активно настаивавший на необходимости развития состязательности не только в судебном, но и в досудебном производстве, также считал, что "между истиной и состязательностью нет противоречия" <31>. Одновременно с сожалением по поводу отсутствия упоминания в УПК РФ 2001 г. истины как цели доказывания и правила о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств уголовного дела С.А. Шейфер еще до начала применения этого уголовно-процессуального закона отмечал, что законодатель "на интуитивном уровне" сохранил в законе правила о "полноте и объективности" производства расследования при определении его места (ч. 4 ст. 152 УПК РФ) и о всесторонности предварительного расследования и разрешения уголовного дела, на которых не должно отразиться выделение в отдельное производство какой-либо его части (ч. 2 ст. 154 УПК РФ). Требования всесторонности, полноты и объективности сохранены как важнейшие правила расследования применительно к составлению обвинительного заключения, в котором должны быть указаны и доказательства обвинения, и доказательства, на которые ссылается сторона защиты (ст. 220 УПК РФ) <32>.
--------------------------------
<30> См.: Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России: тезисы доклада // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России: матер. науч. конф. 22 - 23 января 2002 г., Москва / отв. ред. И.Б. Михайловская. М., 2002. С. 6 - 8.
<31> Шейфер С.А. О правовой регламентации доказательственной деятельности следователя: тезисы доклада // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России: матер. науч. конф. 22 - 23 января 2002 г., Москва / отв. ред. И.Б. Михайловская. М., 2002. С. 18 - 19.
<32> См.: Шейфер С.А. О правовой регламентации доказательственной деятельности следователя. С. 19 - 20.
На наш взгляд, это отнюдь не только "интуитивный уровень": требования всесторонности, полноты и объективности расследования внутренне присущи самому расследованию, производимому государственным служащим от имени государства. В.А. Азаров и Т.А. Беккер через много лет после начала действия УПК РФ продолжают сожалеть об отказе законодателя от традиционного требования об установлении истины по делу, но при этом констатируют, что "тень истины угадывается" в законодательных требованиях к приговору (ст. 305 - 307 УПК РФ), а ее "веяния" и "намеки" на потребность в ее установлении "проглядываются" и в ряде других статей, регулирующих процесс доказывания по уголовному делу <33>. Еще раз подчеркнем, что процедурное обеспечение достоверного установления юридически значимых обстоятельств и законодательное требование законности, обоснованности и мотивированности всех властных решений по уголовному делу значат для реального установления истины по уголовным делам гораздо больше, чем употребление в законе слова "истина" или любых его аналогов, пусть даже многократное. Для обоснования этого тезиса едва ли необходимы поэтические метафоры типа "угадывание тени истины", или "ее веяния", или "намеки на нее либо лозунги типа "замалчивание объективной истины на нормативном уровне саму истину не отменяет" <34> и т.п. Истина, т.е. правда - это синоним правосудия, и столкновение разных взглядов на предмет правового спора, разных и разнонаправленных интересов и позиций в конечном счете на установление этой правды и рассчитано. Регулировать поведение людей в сфере правосудия можно только с помощью процедурных правил. С помощью лозунгов и призывов это еще никому в истории не удавалось.
--------------------------------
<33> См.: Азаров В.А., Беккер Т.А. Указ. соч. С. 20 - 21, 29.
<34> Алешина М.Д. Указ. соч. С. 52.
Здесь нельзя обойти вниманием еще один важный момент. Уголовно-процессуальный закон, как и закон вообще, не является единственным регулятором поведения участников процесса, в том числе представителей государства. Так, следователь, понимая, что доказательств виновности обвиняемого недостаточно, одновременно понимает и многое другое. За содержание под стражей человека, чью причастность к преступлению не удалось доказать, придется нести персональную ответственность, за возбуждение уголовного дела по признакам конкретного преступления, да еще и в отношении конкретного лица тоже грядут негативные последствия для самого следователя. Поэтому нередко в современной следственной практике возникает стремление любой ценой довести это дело до суда, чтобы прекращать дело пришлось бы кому угодно, только не самому следователю по собственной инициативе с официальной констатацией собственной ошибки. Предусмотренное законом стремление профессионала к истинному знанию здесь подвергается серьезному испытанию на прочность. Описанная ситуация знакома по практике многим должностным лицам и многим адвокатам. Возможно ли изменить эту ситуацию введением в закон официального требования установить истину по уголовному делу или всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела? Едва ли. Зависит ли описанная ситуация от того, отнесен ли следователь в законе к стороне обвинения или он указан в законе как независимый исследователь обстоятельств уголовного дела? Тоже вряд ли. Иначе, полагаем, дело обстоит с возможной корректировкой статистической отчетности следователей, в которой главным показателем эффективности их работы является количество направленных в суд дел. То же касается и практики привлечения к дисциплинарной ответственности следователей за возбуждение уголовных дел, которые впоследствии прекращаются по реабилитирующим основаниям. Реальные условия повседневной работы следователей и дознавателей способны играть более существенную роль в регулировании их процессуального поведения, чем уголовно-процессуальный закон в целом, и уж тем более, чем провозглашенные в законе принципы уголовного судопроизводства, непосредственно деятельность следователя не регулирующие. Эти реальные проблемы тоже решаются не с помощью слов-символов в уголовно-процессуальном законе и не воспитательными мерами, а корректировкой организационно-управленческих условий работы правоохранительных органов.
И.Б. Михайловская, вообще не видевшая проблемы в отсутствии в УПК РФ слов "истина" и "всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств уголовного дела", вместе с тем подчеркивала недопустимость подрывать "традиционную веру в то, что установленные правила судопроизводства представляют собой надежное средство установления истины" <35>. Понимание, что результаты недобросовестной или некачественной работы следователя или дознавателя непременно обнаружатся в суде, поскольку в состязательных судебных процедурах предметом обсуждения станут все правовые позиции по делу, и все заинтересованные лица будут выслушаны судом, в том числе по вопросам, связанным с ходом предварительного расследования, способно оказывать влияние на весь ход процесса, в том числе в его досудебной части. В адвокатской практике автора, отчасти пришедшейся на время перехода от УПК РСФСР 1960 г. к УПК РФ 2001 г., после 2002 г. не было ни одного случая отказа следователем в удовлетворении ходатайства о допросе свидетелей, что, как полагаем, прямо связано с новым тогда для российского уголовного процесса правилом ч. 4 ст. 271 УПК РФ об обязательности удовлетворения судом ходатайства о допросе в качестве свидетеля или специалиста лица, явившегося в суд по инициативе сторон. В совокупности с предусмотренным в п. 5 ч. 1 ст. 53 УПК РФ правом защитника участвовать в следственных действиях, производимых по его ходатайству, правило ч. 4 ст. 271 УПК РФ внесло куда больший вклад в реальную состязательность процесса доказывания и установление истины в нем, чем использование самих этих слов в тексте закона.
--------------------------------
<35> Михайловская И.Б. Новый УПК РФ: прощание с советским типом уголовного судопроизводства // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России: матер. науч. конф. 22 - 23 января 2002 г., Москва / отв. ред. И.Б. Михайловская. М., 2002. С. 76.
Сформулируем итоговые выводы.
1. Нацеленность уголовно-процессуального доказывания на установление объективно верного, т.е. истинного знания о фактических юридически значимых обстоятельствах, ставших предметом расследования и судебного разбирательства, определяется вовсе не наличием либо отсутствием слов "истина", "достоверность" или "всесторонность, полнота и объективность" в действующем законе, а таким процедурным обеспечением познавательной деятельности по уголовным делам, которое позволяет каждому заинтересованному участнику этой деятельности полноценно участвовать в исследовании обстоятельств дела и быть услышанным властвующим субъектом, принимающим правоприменительное решение по данному делу.
2. Описанное процедурное обеспечение - это и есть состязательное правосудие, которое независимо от наличия либо отсутствия слова "состязательность" в действующем уголовно-процессуальном законе не позволяет никому монополизировать право на истинное знание об обстоятельствах уголовного дела и тем более злоупотреблять таким правом, однако при этом позволяет своевременно разоблачать ложь и предотвращать злоупотребления правами и полномочиями.
Список литературы
1. Авдонин В.А. Процессуальные проблемы реализации бремени доказывания при осуществлении адвокатом защиты по уголовному делу: дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2025.
2. Азаров В.А. Существует ли (и должен ли существовать) баланс публичного и частного начал в уголовном процессе России? // Правовое государство: теория и практика. 2025. N 1.
3. Азаров В.А., Беккер Т.А. Установление истины как основа предотвращения судебных ошибок в уголовном производстве: монография. М., 2019.
4. Алешина М.Д. Идея неотвратимости наказания в отечественном уголовном процессе: дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2025.
5. Афанасьев А.Ю. Введение в уголовно-процессуальную науку: монография. М., 2021.
6. Ватутина О.Ю. Заключение и показания специалиста и их использование защитником в доказывании по уголовным делам: дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2025.
7. Головко Л.В. Нам нужно определиться с моделью уголовного процесса для его дальнейшего развития // Закон. 2024. N 4.
8. Головко Л.В. Участие государства в уголовном судопроизводстве: от "равенства оружия" к реалистичным концепциям // Государство и право. 2020. N 6.
9. Давлетов А.А., Азаренок Н.В. Уголовный процесс России: исторические корни, современное состояние, перспективы эволюционного развития: монография. Екатеринбург, 2023.
10. Дорошков В.В. Современный уголовный процесс через призму духовно-нравственных основ российского общества // Журнал российского права. 2021. Т. 25. N 12.
11. Комаров И.М. Проблемы совершенствования отечественного уголовно-процессуального законодательства // Проблемы современного отечественного уголовного процесса, судебной и прокурорской деятельности: монография / под общ. ред. В.М. Бозрова. М., 2016.
12. Кудрявцева А.В., Морозова Ю.А. Теоретические и практические вопросы доказывания по уголовным делам: учеб. пособие. М., 2024.
13. Михайловская И.Б. Новый УПК РФ: прощание с советским типом уголовного судопроизводства // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России: матер. науч. конф. 22 - 23 января 2002 г., Москва / отв. ред. И.Б. Михайловская. М., 2002.
14. Мурылева-Казак В.В. Процессуальные средства защиты имущественных прав лиц, не являющихся участниками уголовного судопроизводства: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2023.
15. Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России: тезисы доклада // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России: матер. науч. конф. 22 - 23 января 2002 г., Москва / отв. ред. И.Б. Михайловская. М., 2002.
16. Победкин А.В. Основные положения УПК России как система гарантий публичности уголовного судопроизводства: монография. М., 2024.
17. Подлесных С.Н. Пробелы в уголовно-процессуальном праве: монография. М., 2013.
18. Принципы уголовного процесса: монография / под ред. Г.С. Русман, С.М. Даровских. М., 2022.
19. Россинский С.Б. Досудебное производство по уголовному делу: сущность и способы собирания доказательств: монография. М., 2021.
20. Русман Г.С. Реализация принципа публичности в механизме освобождения от уголовной ответственности в связи с позитивным посткриминальным поведением: монография. М., 2023.
21. Соловьев С.А. Институциональная и процессуально-правовая недопустимость отнесения следователя к стороне в уголовном судопроизводстве России // Государство и право. 2025. N 4.
22. Соловьев С.А. Принцип состязательности и баланс публичного и частного в уголовном судопроизводстве // Правовое государство: теория и практика. 2025. N 1.
23. Соловьев С.А. Следователь & суд: искусственная дихотомия // Уголовное судопроизводство. 2026. N 1.
24. Тарасов А.А. Рациональное и иррациональное в дискуссиях о развитии российского уголовного процесса // Журнал российского права. 2023. Т. 27. N 3.
25. Тарасов А.А. Следователь - участник процесса на стороне обвинения: зло или благо? // Журнал российского права. 2024. Т. 28. N 8.
26. Халиков А.Н. Проблемы развития и эффективности досудебного производства в уголовном процессе России // Формирование и развитие отраслей права в исторической и современной правовой реальности России: в 12 т. Т. XI. Уголовно-процессуальное право: монография / под ред. А.А. Тарасова, Р.Л. Хачатурова. М., 2024.
27. Химичева О.В. Принципы уголовного судопроизводства как воплощение нравственных ориентиров российского общества // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 1.
28. Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М., 2000.
29. Шейфер С.А. Досудебное производство в России: этапы развития следственной, судебной и прокурорской власти: монография. М., 2013.
30. Шейфер С.А. О правовой регламентации доказательственной деятельности следователя: тезисы доклада // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России: матер. науч. конф. 22 - 23 января 2002 г., Москва / отв. ред. И.Б. Михайловская. М., 2002.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовный процесс, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: