ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Трудовое право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ЦИФРОВЫЕ ТРУДОВЫЕ ПРАВА И ВЛИЯНИЕ ЦИФРОВИЗАЦИИ НА ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ РАБОТНИКА И РАБОТОДАТЕЛЯ
К.Л. ТОМАШЕВСКИЙ, Е.В. ЧИЧИНА
Введение. Цифровизация в рамках Четвертой промышленной революции с платформенной экономикой проникает во все сферы общественной жизни, в том числе в трудовые отношения, что отражается на отрасли трудового права и особенно на трудовых правах ее субъектов - работника и работодателя.
Феномен трудовых прав активно исследовался в советской науке трудового права в 1970 - 1980-е гг., в трудах В.Н. Скобелкина, К.П. Уржинского <1> и других авторов. При этом нельзя не учитывать, что эти научные исследования проводились в индустриальную эпоху с плановой экономикой, задолго до всеобщей цифровизации. После распада СССР разработка тематики трудовых прав была продолжена (Т.А. Зыкина, А.М. Лушников и М.В. Лушникова <2>), а в аспекте международных трудовых стандартов - Д.К. Бекяшевым и В.Г. Микриной, Н.Л. Лютовым <3>.
--------------------------------
<1> См.: Скобелкин В.Н. Юридические гарантии трудовых прав рабочих и служащих в СССР. М., 1971; Скобелкин В.Н. Обеспечение трудовых прав в СССР. М., 1987; Уржинский К.П. Гарантии права на труд. М., 1984.
<2> См.: Зыкина Т.А. Реализация прав работников: проблемы теории и практики. Архангельск, 2012; Лушников А.М., Лушникова М.В. Трудовые права в XXI веке: современное состояние и тенденции развития: монография. М., 2015.
<3> См.: Бекяшев Д.К., Микрина В.Г. Универсальные международные стандарты трудовых прав человека: монография. М., 2024; Лютов Н.Л. Российское трудовое законодательство и международные трудовые стандарты: соответствие и перспективы совершенствования: науч.-практ. пособие. М., 2012.
Вместе с тем проблематика цифровых трудовых прав и их субъектов в классических трудовых правоотношениях остается вне фокуса научного анализа (кроме отдельных прав платформенных занятых). В связи с этим тема статьи является актуальной и новой.
1. Понятие трудовых прав и их соотношение с правами работников. Трудовое право и трудовые права соотносятся между собой как объективное и субъективное в праве. Если объективное трудовое право - это частно-публичная (или публично-частная) отрасль права, т.е. система юридических норм, регулирующих трудовые и связанные с ними общественные отношения (с ее специфическим методом, принципами, функциями), то субъективное трудовое право есть мера свободы возможного поведения субъекта отраслевого правоотношения.
Кратко осветим дискуссионные аспекты трудовых прав. Д.К. Бекяшев и В.Г. Микрина сводят их к притязанию работника по отношению к публично-правовым образованиям. Трудовые права, по их мнению, "фактически заключаются в возможности их субъекта требования от компетентных органов публичной власти соблюдения определенных стандартов поведения по поддержанию минимума предоставления благ" <4>. Однако не все подобные требования адресованы органам публичной власти, поскольку часть из них имеет своим адресатом работодателя (право на труд при наличии заключенного трудового договора, на предоставление рабочего места, на отдых, на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы и т.д.). В этих случаях требование соблюдения стандартов от компетентных органов публичной власти вторично, поскольку возникает в контексте защиты нарушенных трудовых прав работников. При этом право на разрешение индивидуальных и коллективных трудовых споров - лишь незначительная часть трудовых прав работников.
--------------------------------
<4> Бекяшев Д.К., Микрина В.Г. Указ. соч. С. 3.
На наш взгляд, при значительном сходстве категорий "трудовые права" и "права работников" их не следует отождествлять. Трудовые права могут принадлежать не только работникам, но также иным субъектам трудового права.
Как мы ранее писали, "нельзя однозначно сказать, что трудовые права шире прав работников и охватывают все права работников. Диалектическая взаимосвязь этих двух категорий гораздо сложнее. Дело в том, что некоторые права работников могут не быть непосредственно связаны с трудовыми отношениями (право на обеспечение пособием по временной нетрудоспособности, право на обеспечение служебным жильем и т.д.). Следовательно, некоторые права работников могут выходить за рамки категории трудовых прав" <5>.
--------------------------------
<5> Томашевский К.Л. Теоретические аспекты и международно-правовые стандарты индивидуальных прав работников // Проблемы гражданского права и процесса: сб. науч. ст. / гл. ред. И.Э. Мартыненко. Вып. 5. Гродно, 2020. С. 392.
2. Трактовка цифровых прав с позиции теории права, в информационном и гражданском праве. В настоящее время цифровые права рассматриваются в качестве отдельной группы прав как на международном, так и на национальном уровнях правового регулирования <6>. При этом понятия "цифровые права" и "цифровое право" не являются тождественными и соотносятся между собой как субъективное и объективное право.
--------------------------------
<6> См.: Саликов М.С., Несмеянова С.Э., Колобаева Н.Е. и др. Право на доступ в Интернет, анонимность и идентификация пользователей (конституционно-правовые проблемы). Екатеринбург, 2020.
В научной сфере начала формироваться междисциплинарная область знания: наработан ее понятийный аппарат, предлагаются удачные определения цифрового права (в объективном смысле) <7>, однако дискуссионными остаются вопросы о его соотношении с информационным правом, интернет-правом, виртуальным правом, а также о том, может ли цифровое право претендовать на статус отрасли права (комплексной или специальной), весьма дискутируемые в современной юридической науке <8>. Несомненно лишь то, что совокупность норм, относящихся к "цифровому праву", представляет собой часть объективного права.
--------------------------------
<7> См.: Цифровое право: учебник / под общ. ред. В.В. Блажеева, М.А. Егоровой. М., 2021. С. 631.
<8> См.: Рожкова М.А. Является ли цифровое право отраслью права и ожидать ли появления цифрового кодекса? // Хозяйство и право. 2020. N 4 (519). С. 6 - 8; Минбалеев А.В. Проблемы цифрового права: учеб. пособие. Саратов, 2022. С. 29 - 30.
Цифровые права, на наш взгляд, есть разновидность субъективных прав, принадлежащих субъектам права. Мы не разделяем мнение об исключительной публично-правовой их природе <9>, хотя факт признания цифровых прав связан с публичными образованиями (государствами, международными организациями). В субъективном смысле они могут принадлежать гражданам и юридическим лицам и реализовываться в гражданских, предпринимательских, трудовых и иных правоотношениях.
--------------------------------
<9> См.: Минбалеев А.В. Указ. соч. С. 28.
Более того, потребность в урегулировании цифровых прав назрела прежде всего в гражданско-правовой сфере и была обусловлена помимо прочего токенизацией, сопровождающейся активным внедрением технологии блокчейн (распределенного реестра) в имущественный оборот и финансовые расчеты, что выразилось во внесении Федеральным законом от 18 марта 2019 г. N 34-ФЗ изменений и дополнений в часть первую Гражданского кодекса РФ и в последующем принятии Федеральных законов от 2 августа 2019 г. N 259-ФЗ "О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" и от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
Согласно ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав относятся имущественные права, включающие и цифровые права. В соответствии с ч. 1 ст. 141.1 ГК РФ цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам.
Из толкования ст. 141.1 ГК РФ В.В. Кресс вывел три формально-материальных критерия отнесения прав к цифровым: они должны быть поименованы в федеральном законе; должны соответствовать признакам, указанным в ст. 141.1 ГК РФ; их содержание и условия существования определяются по правилам информационной системы, а их осуществление и распоряжение возможны только в информационной системе без обращения к третьему лицу; обладателем цифрового права презюмируется лицо, имеющее физическую возможность распоряжаться им <10>. Первые два критерия отмечались ранее другими учеными-цивилистами <11>.
--------------------------------
<10> См.: Кресс В.В. Цифровые права как объекты гражданских прав: правовое регулирование и перспективы развития в условиях цифровизации гражданского оборота // Журнал российского права. 2022. Т. 26. N 4. С. 72.
<11> См., например: Гонгало Б.М., Новоселова Л.А. Есть ли место "цифровым правам" в системе объектов гражданского права // Пермский юридический альманах. 2019. N 2. С. 188.
Таким образом, помимо формального критерия (упоминания в законе) цифровые права характеризуются зависимостью их содержания и осуществления от правил информационной системы, а также автоматическим порядком распоряжения. Этот признак является наиболее существенным и, полагаем, может проявляться не только в гражданском, но и в других отраслях права.
Итак, к цифровым правам в современном гражданском праве относят цифровую валюту (включая криптовалюту), цифровой рубль, цифровые финансовые активы, утилитарные цифровые права, что отмечают и другие авторы <12>. Таким образом, цивилистический подход к цифровым правам является довольно узким, сводящим это явление к объектам гражданского права, а не к мере возможного поведения субъектов. Этот законодательный прием можно оценить как юридическую фикцию: цифровыми правами в ГК РФ названо то, что в действительности с позиции общей теории права "правами" в строгом смысле не является.
--------------------------------
<12> См., например: Чикулаев Р.В. Цифровые права и "цифровое право" в современных условиях // Актуальные направления развития отраслей права в условиях новой реальности: матер. III Всерос. науч.-практ. конф. Москва, 5 декабря 2024 г. М., 2025. С. 449.
В 2019 г. А.В. Габов высказал гипотезу, что в перспективе вокруг института цифровых прав будут сформированы соответствующие институты в рамках гражданского и других отраслей права <13>. Если в гражданском, предпринимательском и финансовом праве формирование такой общности находится в активной стадии, то в трудовом праве ее ядро еще не сложилось и можно вести речь скорее о научной задаче, которая актуализировалась по мере цифровизации трудовых и связанных с ними отношений. Соответственно, цифровые трудовые права (существующие или потенциальные) рассматриваются в рамках настоящей статьи как доктринальная категория, пока не отраженная в законодательстве о труде России и Беларуси.
--------------------------------
<13> См.: Новоселова Л., Габов А., Савельев А. и др. Цифровые права как новый объект гражданского права // Закон. 2019. N 5. С. 31 - 54.
При первой попытке осмыслить правовую природу цифровых трудовых прав становится очевидно, что они не могут рассматриваться в рамках цивилистической объектной концепции (ст. 128 ГК РФ), которая приобретает устойчивый характер и последовательно развивается в науке гражданского права. Так, Д.А. Павлова предлагает развернутую систему дефиниций (цифровые права, цифровые финансовые активы, утилитарные цифровые права, гибридные цифровые права), обосновывает их самостоятельную объектную природу и необходимость дифференциации правового режима <14>.
--------------------------------
<14> См.: Павлова Д.А. Цифровые права как объект частноправового регулирования: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2025. С. 13 - 16.
Несмотря на научную и практическую значимость полученных результатов, следует обратить внимание на экспансию в понимании цифровых прав как объектов в любых частноправовых отношениях, включая те, где природа цифровых феноменов может оказаться иной (например, в трудовых отношениях). Методологическая корректность такого понимания, полагаем, требует внимательного осмысления.
Так, понимание цифрового права как объекта гражданского права наделяет его свойствами, которые вытекают из логики цивилистического "мировоззрения": имущественным характером, оборотоспособностью, отчуждаемостью, обезличенностью - автономией содержания цифрового права от личности правообладателя и др. Очевидно, что указанными свойствами цифровые права наделены прежде всего под потребности гражданского оборота. Трудовые отношения имеют иную природу, что делает невозможным простое перенесение такого понимания цифровых прав в социально-трудовую сферу. То, что в гражданском праве выступает как объект, в трудовом становится "цифровым" правомочием стороны трудового договора, реализуемым в особой сфере сторонами трудового договора в рамках сложного длящегося лично-доверительного правоотношения, связанного с личностью работника. Это правомочие в отличие от гражданско-правового объекта не обладает самостоятельным имущественным содержанием, неотчуждаемо (труд не является товаром), возникает и существует лишь постольку, поскольку существует само трудовое правоотношение.
Таким образом, в трудовом праве цифровые права не могут иметь объектной природы, а включаются в содержание правового статуса субъекта и отражаются на его трудовой правосубъектности. Добавим, что связь цифровых трудовых прав с характеристикой правосубъектности работника и работодателя уже наметилась в науке трудового права <15>.
--------------------------------
<15> См.: Филипова И.А. Влияние искусственного интеллекта на правовой статус работника // Кадровик. 2025. N 2. С. 8 - 14; Филипова И.А. Влияние искусственного интеллекта на правовой статус работодателя // Кадровик. 2025. N 3. С. 8 - 14.
Проведенное разграничение правовой природы цифровых прав в гражданско-правовой и трудоправовой сфере закономерно приводит к выдвижению тезиса о том, что понятие "цифровые права" не может существовать как единая (родовая, межотраслевая) категория. Выявленная на примере гражданского и трудового права разница в их правовой природе - объектной в первом случае и "статусной" во втором - не позволяет говорить о едином правовом "типе" (роде) данного феномена. Более того, есть все основания полагать, что аналогичная правовая самобытность цифровых прав обнаружится и в иных отраслях (административном, налоговом, финансовом праве), где цифровые феномены будут преломляться с учетом предмета и потребностей отраслевого правового регулирования.
При этом отрицание единой правовой природы цифровых прав в гражданском и трудовом праве не исключает разработку единой межотраслевой законодательной рамки. Будучи различными по своей природе, цифровые правовые феномены обладают общими и при этом универсальными признаками: технологической опосредованностью, зависимостью содержания от правил информационной системы, трансграничностью, а также особыми рисками, требующими режима кибербезопасности. Эти признаки предопределяют необходимость общего правового регулирования, имеющего инфраструктурную и институциональную направленность и оставляющего отраслевую специфику отраслевому законодательству.
3. Цифровые трудовые права как отраслевая категория. Итак, как обосновывалось выше, понятие "цифровые трудовые права" имеет родовую привязку к категории "трудовые права", а если рассмотреть в большем масштабе, является одной из составляющих элемента правового статуса субъектов трудового права в условиях цифровизации.
Встраивание цифровых трудовых прав в категорию правового статуса позволяет рассмотреть их не только с точки зрения содержания, но и сквозь призму иных элементов правового статуса: влияние на критерии правосубъектности, обеспеченность цифровых прав гарантиями их реализации и способами защиты при нарушении.
Принципиально важным при этом является разграничение двух понятий: самих цифровых трудовых прав и цифрового способа реализации традиционных трудовых прав.
Цифровой способ реализации традиционных трудовых прав предполагает использование цифровых технологий в рамках уже существующих, закрепленных в законодательстве статутных прав, содержание которых остается неизменным. При этом сам цифровой способ нередко получает законодательное закрепление в качестве самостоятельных правомочий, таких как:
право работников и работодателей на электронное взаимодействие;
право работодателя на обработку персональных данных работников с их согласия (в том числе цифровым способом);
право работников на получение в электронном виде сведений о трудовой деятельности и стаже.
В отличие от цифрового способа реализации цифровые трудовые права предполагают наличие нового объекта или содержания с "цифровой компонентой". К их числу можно отнести:
право работодателя знакомиться с цифровым следом работника (ознакомление с открытыми профилями работника в социальных сетях);
право работника на защиту своего "цифрового профиля": цифровых идентификаторов (предоставленных работодателю логинов, паролей, биометрических данных), данных из внешних источников (реестров, фондов, систем регистрации и учета правонарушений, автоматизированных информационных систем государственных органов и проч.). Традиционный режим защиты персональных данных основан на предположении, что эти данные предоставлены самим работником. Цифровой же профиль работника формируется (собирается) работодателем, который в дальнейшем соединяет полученные сведения в единую композицию и на этой основе принимает управленческие решения. Защита такого профиля требует как минимум согласия работника на его формирование работодателем и последующую агрегацию, что нуждается в законодательном регулировании;
право работника на "цифровое забвение" - требовать удаления недостоверной или неактуальной информации, препятствующей реализации права на труд;
право на отключение <16>, т.е. право работников не выходить на связь с работодателем в нерабочее время;
право работников на невмешательство в частную жизнь <17> (ограничение нейросетевого наблюдения и алгоритмического контроля со стороны работодателя);
право работодателя использовать и право работника быть проинформированным об использовании работодателем алгоритмического контроля и систем искусственного интеллекта при найме и в процессе трудовой деятельности (уже находит закрепление в регламентах и директивах ЕС <18>, законодательстве ряда зарубежных стран <19>);
право на выплату заработной платы в цифровой форме (криптовалюта, цифровой рубль), которое активно обсуждается в науке трудового права <20>; и др.
--------------------------------
<16> См.: Чесалина О.В. К вопросу о правовой природе права на отключение // Трудовое право в России и за рубежом. 2021. N 2. С. 57 - 60.
<17> См.: Офман Е.М. Наблюдение и контроль в трудовых отношениях: баланс прав и интересов работников и работодателей // Журнал российского права. 2021. N 11. С. 73 - 87.
<18> См., например: Томашевский К.Л. Правовое регулирование применения технологии искусственного интеллекта при трудовом найме (анализ Регламента Европейского союза 2024/1689) // Хозяйство и право. 2025. N 7 (582). С. 91 - 92; Кристофолини К. Регламент Европейского союза об искусственном интеллекте: первые выводы с точки зрения трудового законодательства // Ежегодник трудового права. 2026. Вып. 16. С. 267 - 278.
<19> См.: Aloisi A., De Stefano V. AI at Work, Algorithmic Bosses, and the Ambivalence of Automation // Biasi M. (ed.). Artificial Intelligence and Labour Law: A Global Overview. Routledge, 2027.
<20> См.: Жильцов М.А. Перспективы применения цифрового рубля и криптовалют при регулировании трудовых отношений // Кадровик. 2025. N 2. С. 15 - 20; Наретя В.П., Томашевский К.Л. Использование криптовалюты для выплаты заработной платы: анализ зарубежного опыта правового регулирования и его применимость в Российской Федерации // Трудовое право в России и за рубежом. 2025. N 3. С. 35 - 38.
Приведенный перечень формирующихся цифровых трудовых прав не является исчерпывающим. Они могут получить дополнение и развитие по мере дальнейшей цифровизации трудовых правоотношений, в том числе за счет появления новых или модификации существующих субъектов трудового права, что может произойти в ближайшем будущем <21>.
--------------------------------
<21> См.: Филипова И.А., Томашевский К.Л. Концепция цифрового трудового правоотношения // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2025. Т. 18. N 4. С. 114 - 142. DOI: 10.17323/2072-8166.2025.4.114.142.
При этом цифровые права и цифровой способ их реализации взаимообусловлены. Цифровое трудовое право неизбежно предполагает цифровой способ его реализации, а цифровые способы осуществления традиционных трудовых прав порождают новые цифровые права. Так, например, право работника на ознакомление со сведениями о своей трудовой деятельности через личный кабинет (цифровой способ) создает предпосылки для регламентации нового цифрового права - на безопасность цифрового профиля.
На основании приведенного обзора можно констатировать, что цифровой способ реализации трудовых прав является "передним планом" законодательного видения - он в той или иной степени получил правовое закрепление, в то время как цифровые трудовые права остаются "точкой роста" законотворчества.
4. Влияние цифровизации на правосубъектность работника и работодателя. Последовательное встраивание цифровых трудовых прав в доктринальную категорию правового статуса закономерно приводит к размышлениям, как цифровизация трансформирует праводееспособность работника и работодателя.
Как известно, в трудовом праве не принято дифференцировать правоспособность и дееспособность. Более того, неделимое рассмотрение правоспособности и дееспособности, по мнению ученых, требуется в контексте любого акта реализации права, на что обратила внимание А.Л. Шигабутдинова <22>. Это позволяет оперировать в статье единым термином "правосубъектность" в контексте условий ее приобретения и реализации.
--------------------------------
<22> См.: Шигабутдинова А.Л. Правосубъектность и реализация права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2011. С. 8.
Развивая приведенную позицию о системном характере понятия правосубъектности, отметим, что при всей своей целостности она формируется под воздействием определенных критериев, отражающих способность лица к самостоятельному участию в трудовых отношениях. В науке трудового права принято выделять два основных критерия, предъявляемых к работнику как субъекту трудового права: интеллектуальный (способность осознавать значение своих действий в контексте не только вхождения в трудовые отношения, но и последующего "интеллектуального опосредования" трудовой функции, социального взаимодействия в процессе труда) и волевой (способность руководить своими действиями и принимать решения).
Эти критерии, безусловно, сохраняют значение и в цифровую эпоху, однако всеобъемлющая цифровизация обусловливает появление дополнительного компонента, связанного с необходимостью цифровой идентификации и аутентификации лица в информационной среде, чтобы стать участником трудового правоотношения. Речь идет о таких инструментах, как наличие у работника возможности подтвердить свою идентичность при цифровом взаимодействии (учетная запись в корпоративной или иной внешней системе ("Госуслуги", портал "Работа в России"), наличие усиленной квалифицированной электронной подписи, если это необходимо при выполнении трудовой функции). В ряде случаев отсутствие у лица таких цифровых идентификаторов делает невозможным сам факт вступления его в трудовые отношения.
Более того, способность быть идентифицированным в цифровой среде постепенно становится неотъемлемой характеристикой не только трудовой, но и общей правосубъектности граждан в цифровую эпоху. Так, В.В. Вармунд предложила оценить возможность создания межотраслевого института правосубъектности физического лица в рамках цифрового права и ввести понятие "Homo Digital" ("человек цифровой"), обозначающее нового субъекта цифрового права, приходящего на смену "человеку юридическому" <23>. Не погружаясь в развернутую межотраслевую дискуссию, отметим, что с позиции теории права "цифровой человек" не создает новой разновидности субъекта права, а лишь отражает особенности правового положения человека в цифровой среде, где способность к идентификации и цифровой активности становится необходимым элементом правосубъектности. При этом современная тенденция к цифровому профилированию физических лиц (в том числе работников, безработных) и потребность в его законодательном урегулировании сомнений не вызывает.
--------------------------------
<23> См.: Вармунд В.В. Правосубъектность физического лица как объект теоретико-правового исследования: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2025. С. 13.
При исследовании критериев правосубъектности работника следует дать им оценку в контексте воздействия технологии искусственного интеллекта (далее - ИИ). Если ранее интеллектуальный критерий предполагал, что все когнитивные операции, необходимые для выполнения трудовой функции, осуществляются самим работником, то включение в трудовой процесс технологии и систем ИИ и опосредование совместных результатов труда побуждает пересмотреть традиционное представление о монолитности данного критерия.
Осмелимся предположить, что при использовании ИИ в процессе трудовой деятельности возникает феномен "гибридного интеллекта", при котором интеллектуальный вклад в конечный продукт распределяется между человеком и алгоритмической системой ИИ.
С несколько иной исходной позиции - с позиции выстраивания правосубъектности самого ИИ - П.М. Морхат также признает "гибридность" естественного и искусственного интеллектов в результатах труда <24>. При этом возникает проблема правосубъектности системы ИИ, в том числе как потенциального работодателя; ее анализ мы оставляем за рамками статьи, поскольку он уже частично проведен И.А. Филиповой <25>.
--------------------------------
<24> См.: Морхат П.М. Правосубъектность искусственного интеллекта в сфере права интеллектуальной собственности: гражданско-правовые проблемы: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2018. С. 22.
<25> См., например: Филипова И.А. Влияние искусственного интеллекта на правовой статус работодателя.
Указав на феномен распределения интеллектуального критерия правосубъектности работника, подчеркнем, что такое расщепление имеет функциональный (а не когнитивный) характер. Оно не отменяет традиционного требования к работнику "здорового" осознания своих действий, социальной и материальной реальности.
При этом на фоне "расщепления" интеллектуального критерия значение и содержательное наполнение волевого начала, напротив, усиливаются. Оно дополняется способностью критически оценивать результаты, полученные с использованием алгоритмов, принимать волевые решения об их "акцептовании" и, что принципиально важно, брать на себя ответственность за конечный продукт, созданный при участии ИИ.
Тезис о "расщеплении" интеллектуального критерия, предъявляемого к работнику как субъекту трудового права, а впоследствии и участнику трудового правоотношения, ставит вопрос: не влечет ли такое распределение интеллектуального вклада в процесс труда аналогичного распределения юридической ответственности?
Юридическая ответственность по своей природе есть не просто санкция, но прежде всего правовая форма осуждения противоправного поведения и его последствий. Именно поэтому классическая доктрина неразрывно связывает юридическую ответственность с виной как психическим отношением лица к своему поведению. Функциональный характер делегирования ИИ интеллектуального участия в процессе труда не изменяет сущностных предпосылок юридической ответственности работника, а именно способности к морально-правовой рефлексии, лежащей в основе понимания вины. Поскольку у ИИ отсутствуют психика и способность "морально опосредовать" противоправность и порицание, он лишен такой способности, которую не может заменить одна алгоритмическая детерминированность. Следовательно, даже при функциональном дроблении интеллектуального критерия юридическая ответственность остается неделимой и признается за работником.
Предложенная концепция расщепления интеллектуального критерия не подрывает, а, напротив, подкрепляет традиционное понимание юридической ответственности и ее правовой природы. При этом она позволяет четче определить зоны ответственности: работник несет ответственность перед работодателем за проверку и утверждение полученного искусственным способом результата труда, а работодатель - за внешние последствия введения в гражданский оборот продукта, полученного с использованием ИИ.
Аналогичные трансформации прослеживаются и в отношении правосубъектности работодателя, для анализа которой следует обратиться к работам В.В. Тимохина и М.А. Жильцова <26>. Разделяя позицию указанных авторов о необходимости организационного и экономического обеспечения реального участия работодателя в трудовых отношениях, отметим, что в условиях цифровизации к этим традиционным критериям добавляется еще один - наличие у работодателя цифровой инфраструктуры, поскольку, как обосновывалось и указывалось выше, общим признаком всех цифровых прав является их технологическая опосредованность. То есть без такой инфраструктуры работодатель не может считаться в полной мере обладающим правосубъектностью для взаимодействия с работниками и иными субъектами трудового права в данном качестве в цифровой среде.
--------------------------------
<26> См.: Тимохин В.В. Правосубъектность работодателя: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Томск, 2003. С. 11; Жильцов М.А. Правосубъектность организации как работодателя: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002. С. 12.
5. Законодательная попытка урегулирования некоторых прав платформенных занятых в России: предварительная оценка. В аспекте нашего исследования кратко затронем положения Федерального закона от 31 июля 2025 г. N 289-ФЗ "Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации", вступающего в силу с 1 октября 2026 г. (далее - Закон N 289-ФЗ), разработчики которого попытались заполнить правовой вакуум в регулировании отношений с участием цифровых посреднических платформ (в том числе цифровых трудовых платформ) и платформенных занятых, именуемых партнерами-исполнителями. Основной вопрос, который мы ставим: приобрели ли физические лица, выполняющие работу на цифровых платформах, какие-либо трудовые права (в том числе цифровые)? Если отвечать на этот вопрос лаконично, то можно констатировать, что не приобрели. Законодатель воспринял в нормах данного Закона узкоцивилистическую концепцию отношений между цифровой посреднической платформой и платформенным занятым, которые строятся на основе гражданско-правового договора (п. 6 ст. 2 Закона N 289-ФЗ). Несмотря на предпринятую законодателем попытку закрепить в ст. 15 - 17 Закона N 289-ФЗ некоторые права партнеров-исполнителей (по сути, платформенных занятых), которые отдаленно напоминают трудовые, - на вознаграждение, на самостоятельное определение времени и места выполнения заказов, на стандарты безопасности, на добровольное объединение, - данные положения принципиально не изменяют их правовой статус и не наделяют реальными социально-трудовыми правами и гарантиями. Таким образом, законодателем создан альтернативный правовой режим, выводящий этих субъектов из-под сферы действия норм трудового законодательства и существенно затрудняющий переквалификацию гражданско-правовых отношений в трудовые. Вопрос о социально-трудовом статусе платформенных занятых по-прежнему остается открытым, побуждая к выработке научно обоснованных критериев экономической зависимости, социальных стандартов достойного труда, а также механизмов защиты применительно к платформенной занятости.
Окончательное решение вопроса с правовым статусом платформенных занятых, на наш взгляд, возможно через принятие отдельного федерального закона "О платформенной занятости", комплексно регулирующего эти общественные отношения <27>, либо через внесение изменений и дополнений в Трудовой кодекс РФ <28>. При разработке данных нормативных правовых актов следует опираться как на имеющийся зарубежный опыт правового регулирования отношений в сфере платформенной занятости, так и на Конвенцию МОТ N 193 о достойном труде в платформенной экономике, принятой на Международной конференции труда в июне 2026 г., в которой легализованы категории "цифровая трудовая платформа" и "работник цифровой платформы" на универсальном международном уровне.
--------------------------------
<27> См.: Томашевский К.Л., Хасенов М.Х. Работа посредством цифровых платформ занятости: поиск модели и перспективы урегулирования // Правоведение. 2025. Т. 69. N 2. С. 347 - 348; Томашевский К.Л., Чичина Е.В. Правовое регулирование платформенной занятости в России и за рубежом: проблемы и перспективы // Государство и право. 2024. N 12. С. 109.
<28> См.: Чесалина О.В. Трудоправовые гарантии для лиц, занятых посредством онлайн-платформ // Herald of the Euro-Asian Law Congress. 2020. Вып. 1. С. 114.
Заключение. Кратко сформулируем основные выводы. При значительном сходстве категорий "трудовые права" и "права работников" они не тождественны. Трудовые права могут принадлежать не только работникам, но и иным субъектам трудового права. Цифровые трудовые права - часть более широкого родового понятия трудовых прав, которые распадаются на статутные и субъективные.
Общим признаком цифровых прав в гражданском, финансовом и трудовом праве является их существование и действие в цифровой среде с санкции государства или международных организаций.
Природа цифровых прав не универсальна, имеет ярко выраженное отраслевое преломление. Отсюда вытекает оптимальность двухуровневого правового регулирования: на межотраслевом - комплексные акты информационного и цифрового законодательства, легализующие среду, инструменты и общие правила цифрового взаимодействия; на отраслевом - регламентация цифровых прав с учетом их отраслевой природы, особенностей предмета и потребностей правового регулирования.
В трудовом праве цифровые права в отличие от гражданского права не имеют объектной природы, включаются в правовой статус субъектов и воздействуют на содержание трудовой правосубъектности.
Следует разграничивать цифровые трудовые права и цифровой способ реализации традиционных трудовых прав. Последний предполагает использование современных цифровых технологий в рамках уже существующих, закрепленных в трудовом законодательстве трудовых прав, содержание которых остается неизменным.
В отличие от цифрового способа реализации цифровые трудовые права предполагают наличие нового объекта или содержания, имеющего "цифровую компоненту", например право работодателя знакомиться с цифровым следом работника, право работника на защиту своего "цифрового профиля", право работника на "цифровое забвение", его право на "отключение" и некоторые другие.
Защита цифрового профиля предполагает как минимум получение от работника согласия на его формирование работодателем и последующую агрегацию, что нуждается в урегулировании в трудовом законодательстве и/или законодательстве о персональных данных.
Цифровизация трансформирует праводееспособность работника и работодателя, особенно интеллектуальный и волевой критерии, за счет вовлечения систем искусственного интеллекта как в процесс трудовой деятельности работника, так и в алгоритмический контроль за ним со стороны работодателя.
Права платформенных занятых в России, равно как и в Беларуси, по-прежнему остаются пробелом в действующем законодательстве. Этот правовой вакуум не был устранен и нормами российского Закона N 289-ФЗ. При его последующем восполнении следует опираться на апробированный зарубежный опыт и международные трудовые стандарты о достойном труде в платформенной экономике.
Список литературы
1. Aloisi A., De Stefano V. AI at Work, Algorithmic Bosses, and the Ambivalence of Automation // Biasi M. (ed.). Artificial Intelligence and Labour Law: A Global Overview. Routledge, 2027.
2. Бекяшев Д.К., Микрина В.Г. Универсальные международные стандарты трудовых прав человека: монография. М., 2024.
3. Вармунд В.В. Правосубъектность физического лица как объект теоретико-правового исследования: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2025.
4. Гонгало Б.М., Новоселова Л.А. Есть ли место "цифровым правам" в системе объектов гражданского права // Пермский юридический альманах. 2019. N 2.
5. Жильцов М.А. Перспективы применения цифрового рубля и криптовалют при регулировании трудовых отношений // Кадровик. 2025. N 2.
6. Жильцов М.А. Правосубъектность организации как работодателя: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002.
7. Зыкина Т.А. Реализация прав работников: проблемы теории и практики. Архангельск, 2012.
8. Кресс В.В. Цифровые права как объекты гражданских прав: правовое регулирование и перспективы развития в условиях цифровизации гражданского оборота // Журнал российского права. 2022. Т. 26. N 4.
9. Кристофолини К. Регламент Европейского союза об искусственном интеллекте: первые выводы с точки зрения трудового законодательства // Ежегодник трудового права. 2026. Вып. 16.
10. Лушников А.М., Лушникова М.В. Трудовые права в XXI веке: современное состояние и тенденции развития: монография. М., 2015.
11. Лютов Н.Л. Российское трудовое законодательство и международные трудовые стандарты: соответствие и перспективы совершенствования: науч.-практ. пособие. М., 2012.
12. Минбалеев А.В. Проблемы цифрового права: учеб. пособие. Саратов, 2022.
13. Морхат П.М. Правосубъектность искусственного интеллекта в сфере права интеллектуальной собственности: гражданско-правовые проблемы: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2018.
14. Наретя В.П., Томашевский К.Л. Использование криптовалюты для выплаты заработной платы: анализ зарубежного опыта правового регулирования и его применимость в Российской Федерации // Трудовое право в России и за рубежом. 2025. N 3.
15. Новоселова Л., Габов А., Савельев А. и др. Цифровые права как новый объект гражданского права // Закон. 2019. N 5.
16. Офман Е.М. Наблюдение и контроль в трудовых отношениях: баланс прав и интересов работников и работодателей // Журнал российского права. 2021. N 11.
17. Павлова Д.А. Цифровые права как объект частноправового регулирования: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2025.
18. Рожкова М.А. Является ли цифровое право отраслью права и ожидать ли появления цифрового кодекса? // Хозяйство и право. 2020. N 4 (519).
19. Саликов М.С., Несмеянова С.Э., Колобаева Н.Е. и др. Право на доступ в Интернет, анонимность и идентификация пользователей (конституционно-правовые проблемы). Екатеринбург, 2020.
20. Скобелкин В.Н. Обеспечение трудовых прав в СССР. М., 1987.
21. Скобелкин В.Н. Юридические гарантии трудовых прав рабочих и служащих в СССР М., 1971.
22. Тимохин В.В. Правосубъектность работодателя: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Томск, 2003.
23. Томашевский К.Л. Правовое регулирование применения технологии искусственного интеллекта при трудовом найме (анализ Регламента Европейского союза 2024/1689) // Хозяйство и право. 2025. N 7 (582).
24. Томашевский К.Л. Теоретические аспекты и международно-правовые стандарты индивидуальных прав работников // Проблемы гражданского права и процесса: сб. науч. ст. / гл. ред. И.Э. Мартыненко. Вып. 5. Гродно, 2020.
25. Томашевский К.Л., Хасенов М.Х. Работа посредством цифровых платформ занятости: поиск модели и перспективы урегулирования // Правоведение. 2025. Т. 69. N 2.
26. Томашевский К.Л., Чичина Е.В. Правовое регулирование платформенной занятости в России и за рубежом: проблемы и перспективы // Государство и право. 2024. N 12.
27. Уржинский К.П. Гарантии права на труд. М., 1984.
28. Филипова И.А. Влияние искусственного интеллекта на правовой статус работника // Кадровик. 2025. N 2.
29. Филипова И.А. Влияние искусственного интеллекта на правовой статус работодателя // Кадровик. 2025. N 3.
30. Филипова И.А., Томашевский К.Л. Концепция цифрового трудового правоотношения // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2025. Т. 18. N 4. DOI: 10.17323/20728166.2025.4.114.142.
31. Цифровое право: учебник / под общ. ред. В.В. Блажеева, М.А. Егоровой. М., 2021.
32. Чесалина О.В. К вопросу о правовой природе права на отключение // Трудовое право в России и за рубежом. 2021. N 2.
33. Чесалина О.В. Трудоправовые гарантии для лиц, занятых посредством онлайн-платформ // Herald of the Euro-Asian Law Congress. 2020. Вып. 1.
34. Чикулаев Р.В. Цифровые права и "цифровое право" в современных условиях // Актуальные направления развития отраслей права в условиях новой реальности: матер. III Всерос. науч.-практ. конф. Москва, 5 декабря 2024 г. М., 2025.
35. Шигабутдинова А.Л. Правосубъектность и реализация права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2011.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Трудовое право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: