ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Предпринимательское право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
МАЛЫЕ ИННОВАЦИОННЫЕ ПРЕДПРИЯТИЯ В ПРАВОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ: РАСШИРЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
О.В. ГУТНИКОВ
Государство осуществляет активную деятельность, направленную на решение проблем научно-технического и технологического развития, а также напрямую связанных с этим вопросов коммерциализации (внедрения) результатов научно-технических разработок. Этот процесс сначала реализовывался путем совершенствования Федерального закона от 23 августа 1996 г. N 127-ФЗ "О науке и государственной научно-технической политике", в котором в 2011 г. появилась гл. IV.1 "Государственная поддержка инновационной деятельности" <1>, а затем - путем принятия новых Федеральных законов от 31 декабря 2014 г. N 488-ФЗ "О промышленной политике в Российской Федерации" <2> и от 28 декабря 2024 г. N 523-ФЗ "О технологической политике в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации". Важнейшую роль в производстве инновационной продукции и коммерциализации научно-технических результатов играют малые инновационные предприятия (МИП).
--------------------------------
<1> Введена Федеральным законом от 21 июля 2011 г. N 254-ФЗ.
<2> См. также: Закон - ресурс промышленности: монография / отв. ред. Ю.А. Тихомиров. М., 2016. С. 8 - 14 (автор § 1 "Промышленное законодательство - новая комплексная отрасль" гл. 1 - Ю.А. Тихомиров).
В настоящее время понятие малых инновационных предприятий многогранно и в целом охватывает любые субъекты малого и среднего предпринимательства, осуществляющие инновационную деятельность по созданию и введению в гражданский оборот инновационной продукции в процессе коммерциализации научных и (или) научно-технических результатов. Федеральный закон от 24 июля 2007 г. N 209-ФЗ "О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации" в целом позволяет создавать малые предприятия любым субъектам гражданского оборота при соответствии этих предприятий определенным критериям (размеру выручки, максимальной доле участия публично-правовых образований в уставном (складочном) капитале и др.) (ч. 1.1 ст. 4). В то же время очевидно, что если вести речь о технологических инновациях, то основной потенциал их разработки находится в государственных учреждениях науки и высшего образования, в которых исторически сосредоточены кадровые ресурсы науки, способные создавать практически значимые результаты интеллектуальной деятельности (изобретения, полезные модели, промышленные образцы и др.). Без приобретения прав на такие результаты правовые возможности МИП объективно крайне ограничены, а само их создание практически лишено какого-либо смысла.
Однако и в законодательстве, и на практике уже давно сложилась негативная тенденция, заключающаяся в слабом взаимодействии реального сектора экономики с сектором исследований и разработок, а также в разрыве единого инновационного цикла проведения научных исследований, создания разработок и коммерциализации технологий.
Во многом это происходит потому, что государственные учреждения науки и образования связаны правовыми ограничениями, вся их деятельность финансируется и, соответственно, подчинена руководящим указаниям собственника, они не могут самостоятельно и независимо от учредителя ни производить наукоемкую продукцию, ни тем более выпускать ее в гражданский оборот. Принцип специальной правоспособности государственных учреждений ограничивает их возможности по ведению любых видов предпринимательской деятельности, направленных на коммерциализацию интеллектуальной собственности.
Более того, до настоящего времени и в законодательстве, и в правовой доктрине сохраняется правовая неопределенность в вопросе, могут ли в принципе государственные учреждения быть самостоятельными правообладателями результатов интеллектуальной деятельности и свободно распоряжаться ими без согласия собственника их имущества.
С одной стороны, существует распространенный на практике подход, согласно которому любые научно-технические результаты государственных учреждений принадлежат не самому учреждению, а собственнику их имущества, в состав которого, как принято считать, входят не только вещи и традиционные имущественные (обязательственные) права, но и исключительные интеллектуальные права, также имеющие имущественный характер. Обосновывается это тем, что в соответствии с действующим регулированием все имущество бюджетного учреждения находится у него на праве оперативного управления <3>. В силу этого государственные учреждения по общему правилу не могут самостоятельно ни распоряжаться результатами научных исследований, ни создавать МИП, ни вносить в их уставные капиталы исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности. Любое самостоятельное распоряжение интеллектуальными правами со стороны государственных учреждений влечет риск применения мер реагирования со стороны надзорных и контролирующих органов. В результате многие перспективные разработки из-за несовершенства государственного управления наукой, а также транзакционных издержек, связанных с необходимостью получения соответствующих согласий, до сих пор лежат на полках научных учреждений и не могут коммерциализироваться.
--------------------------------
<3> См.: абз. 2 п. 1 ст. 123.21 ГК РФ; п. 9 ст. 9.2 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 7-ФЗ "О некоммерческих организациях".
С другой стороны, существуют серьезные аргументы в пользу противоположного подхода, в силу которого государственные учреждения могут быть самостоятельными и независимыми от собственника их имущества правообладателями создаваемых ими научно-технических результатов. Дело в том, что права оперативного управления и хозяйственного ведения, на которых государственным учреждениям и предприятиям принадлежит все их имущество, являются ограниченными вещными правами, положения о которых в принципе не могут применяться к интеллектуальным правам, предусмотренным частью четвертой Гражданского кодекса РФ, в том числе к исключительным (имущественным) правам. В силу прямого указания п. 3 ст. 1227 ГК РФ к интеллектуальным правам не применяются положения разд. II ГК РФ о вещных правах, в том числе о праве хозяйственного ведения и оперативного управления.
В юридической науке уже давно получил распространение подход, в силу которого исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности в силу их особой природы не могут находиться в оперативном управлении или хозяйственном ведении госучреждений и госпредприятий, а потому эти юридические лица являются самостоятельными и независимыми от государства правообладателями в отношении результатов интеллектуальной деятельности. Так, В.А. Дозорцев считал, что на объекты интеллектуальной собственности система вещных прав не распространяется, а исключительные права, создаваемые в государственных организациях, закрепляются за государством лишь в случае, если их создание адресно финансировалось за счет централизованных бюджетных источников (за счет средств казны по госзаказу). Если же интеллектуальный продукт создавался за счет государственных средств, которые выделялись на финансирование организации вообще, а не на выполнение конкретного задания, то права на общих основаниях принадлежат самой организации <4>. Ученый отмечал, что "права на результаты интеллектуальной деятельности никак не могут быть квалифицированы как вещные. Уже это исключает признание государства обладателем первичных исключительных прав на результаты, автором которых признается государственная организация... прав оперативного управления и хозяйственного ведения в этой сфере не существует" <5>. Следовательно, к распоряжению такими исключительными правами не применяются ограничения, предусмотренные ст. 296 и 298 ГК РФ, а согласия собственника имущества государственных учреждений и предприятий не требуется <6>. Данная позиция по существу нашла закрепление в разъяснении Пленума Верховного Суда РФ, данном в п. 45 Постановления от 23 апреля 2019 г. N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации", где со ссылкой на ст. 1227 ГК РФ указано: "Если приобретателем по договору отчуждения исключительного права является предприятие или учреждение, оно становится правообладателем и самостоятельно осуществляет исключительное право, защищает его и распоряжается им".
--------------------------------
<4> См.: Дозорцев В.А. Интеллектуальные права. Понятие. Система. Задачи кодификации: сб. ст. М., 2003. С. 78 - 80.
<5> Там же. С. 158 - 159.
<6> См. об этом: Савиных В.А. Правовой режим результатов интеллектуальной деятельности бюджетных учреждений в научной сфере и сфере образования // Актуальные проблемы российского права. 2018. N 12. С. 123 - 129.
Однако против такого подхода всегда выдвигалось множество аргументов как юридического, так и политико-правового характера. К числу первых можно отнести то, что понятие "имущество" в Гражданском кодексе четко не определено, в частности, к имуществу отнесены и имущественные права, прежде всего обязательственные права требования. Если бы режим ограниченных вещных прав (право оперативного управления) касался лишь объектов вещного права, то из понятия "имущество государственных учреждений и предприятий" пришлось бы исключить и обязательственные права требования, что, очевидно, не происходит, а под имуществом госпредприятия понимаются не только вещи, но и имущественные права. Кроме того, положения о том, что все имущество государственных учреждений и предприятий находится в оперативном управлении или в хозяйственном ведении, предусмотрены даже не в разд. II ГК РФ, регулирующем ограниченные вещные права, нормы которого в силу п. 3 ст. 1227 ГК РФ по общему правилу не распространяются на интеллектуальные права, а в разд. I ГК РФ (п. 1 ст. 123.21, п. 2 ст. 113 ГК РФ), в отношении которого никаких подобных исключений из общего режима хозяйственного ведения или оперативного управления для исключительных прав не делается. Поэтому следует исходить из расширительного толкования закона и подчинять правовому режиму права оперативного управления не только вещи, но и любое иное имущество, в том числе любые имущественные права, включая обязательственные права требования и исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности.
Из политико-правовых аргументов следует отметить необходимость сохранения контроля государства в отношении созданных за счет или с привлечением бюджетных средств результатов интеллектуальной деятельности. В противном случае государство, профинансировавшее исследования и разработки, лишается возможности распоряжаться их результатами, а также извлекать доходы от коммерциализации таких результатов интеллектуальной деятельности. Поэтому ряд исследователей исходят из того, что на исключительные права государственных учреждений либо в полной мере распространяется режим права оперативного управления, либо - хотя бы и по аналогии закона - применяются нормы о необходимости получения согласия собственника имущества учреждения на распоряжение интеллектуальными правами <7>. Как отмечает Л.А. Новоселова, "признание учреждения полноценным, независимым правообладателем означает разрушение самой конструкции учреждения как юридического лица, выполняющего функции, определенные собственником, на основе имущества собственника и не имеющего самостоятельных прав на закрепленное за ним имущество. Все права учреждений производны от права собственника-учредителя" <8>. Поэтому до того, как в законодательство будут внесены соответствующие изменения, к правовому режиму исключительных прав государственных учреждений, по мнению указанного автора, подлежат применению положения об оперативном управлении в порядке аналогии закона.
--------------------------------
<7> См., например: Кирилловых А.А. Формы обеспечения экономической деятельности в сфере образования: предпринимательско-правовой аспект // Право и экономика. 2016. N 6. С. 18 - 27.
<8> Новоселова Л.А. Исключительные права государства или государственных учреждений, или как запутать законодателя // Журнал суда по интеллектуальным правам. 2023. Вып. 2 (40). С. 55.
Правовая неопределенность в отношении принадлежности исключительных прав государственным учреждениям, правовые ограничения режима имущества таких учреждений, а также практическая необходимость коммерциализации технологий привели к тому, что постепенно стала набирать силу идея, согласно которой с политико-правовой точки зрения правообладателем целесообразно считать именно само учреждение, способное наиболее выгодно распорядиться созданными им результатами интеллектуальной деятельности и передавать их в гражданский оборот.
В законодательство стали вводить случаи, когда государственные организации прямо признавались правообладателями созданных за счет или с привлечением бюджетных средств интеллектуальных разработок. Одним из первых таких случаев стала возможность создания МИП государственными учреждениями науки и образования <9>.
--------------------------------
<9> Хотя проблема принадлежности исключительных прав государственным организациям всегда стояла гораздо шире: те же вопросы возникают в отношении любых иных государственных учреждений и унитарных предприятий, имущество которых закреплено за ними на праве оперативного управления (казенные предприятия) или хозяйственного ведения (государственные унитарные предприятия).
В 2009 г. в законодательство были внесены изменения <10>, позволяющие государственным бюджетным и автономным учреждениям науки и высшего образования быть учредителями (а впоследствии - и участниками) хозяйственных обществ <11> без согласия собственника их имущества и вносить в уставные капиталы таких хозяйственных обществ права использования результатов интеллектуальной деятельности, принадлежащие государственным учреждениям науки и образования, по лицензионному договору <12>. При этом деятельность создаваемых МИП должна заключаться в практическом применении (внедрении) соответствующих результатов интеллектуальной деятельности (РИД): программ для электронных вычислительных машин, баз данных, изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, селекционных достижений, топологий интегральных микросхем, секретов производства (ноу-хау).
--------------------------------
<10> См.: п. 3.1 ст. 5 Федерального закона от 23 августа 1996 г. N 127-ФЗ "О науке и государственной научно-технической политике" (далее - Закон о науке) и ст. 103 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. N 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации" (далее - Закон об образовании).
<11> То есть акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью. С 2013 г. появилась возможность создавать также хозяйственные партнерства и вносить право использования РИД в складочный капитал таких партнерств (см. подп. "г" п. 4 ст. 41 Федерального закона от 2 июля 2013 г. N 185-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу законодательных актов (отдельных положений законодательных актов) Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "Об образовании в Российской Федерации").
<12> Закон допускает при создании малых инновационных предприятий совместное учредительство государственных организаций и иных лиц, а также совместное правообладание исключительными правами.
После внесения соответствующих изменений в законодательство о науке и об образовании само понятие "малое инновационное предприятие" приобрело специальный смысл: к таковым стали относить "хозяйственные общества, деятельность которых заключается в практическом применении (внедрении) результатов интеллектуальной деятельности, исключительные права на которые принадлежат учредителям (участникам) таких хозяйственных обществ - научным организациям или образовательным организациям высшего образования" <13>.
--------------------------------
<13> См.: разд. II Концепции технологического развития на период до 2030 года (утв. распоряжением Правительства РФ от 20 мая 2023 г. N 1315-р).
Основное революционное значение соответствующих новелл заключалось в том, что законодатель прямо закрепил принадлежность исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности именно государственным учреждениям науки и образования, признав непосредственно за ними, а не за государством статус правообладателя. Кроме того, впервые распоряжение государственным учреждением правом использования результатов интеллектуальной деятельности путем внесения его в уставный (складочный) капитал, равно как и само создание государственным учреждением коммерческой организации стало возможным в уведомительном порядке, без необходимости получения согласия государственных органов, хотя по общему правилу абз. 2 п. 6 ст. 66 ГК РФ любое участие учреждений в хозяйственных обществах требует согласия собственника имущества учреждения, если иное не установлено законом. В силу прямого указания закона доходы, полученные от распоряжения принадлежащими государственным научным организациям и вузам долями (акциями) МИП, поступали в самостоятельное распоряжение этих учреждений, поэтому согласия государственных органов на распоряжение такими доходами не требовалось, хотя распоряжение самими долями (акциями) требовало согласия собственника имущества учреждений. При этом четко не был решен вопрос, в чьем распоряжении остаются доходы (дивиденды), которые могут получать государственные научные организации от управления соответствующими акциями и долями. Расширительное толкование закона позволяло констатировать, что такие доходы также поступают в самостоятельное распоряжение государственных учреждений.
Такое развитие событий вызвало ожесточенное сопротивление бюрократии, обеспокоенной утратой государством контроля за создаваемыми в государственных организациях результатами интеллектуальной деятельности и доходами от них, что даже привело к парламентскому кризису: принятый Государственной Думой Федерального Собрания РФ закон о малых инновационных предприятиях <14> был 18 июля 2009 г. отклонен Советом Федерации. Однако уже разъехавшиеся на летние каникулы депутаты и сенаторы по инициативе Президента РФ Д.А. Медведева были возвращены в Москву, и соответствующий Закон был принят парламентом <15>.
--------------------------------
<14> Ставший впоследствии Федеральным законом от 2 августа 2009 г. N 217-ФЗ.
<15> Новый закон дает стимул инновациям в России. 23.07.2009. URL: https://rg.ru/2009/07/23/zakon.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2F.
Соответствующие нормы законодательства о науке и об образовании с течением времени эволюционировали в направлении постоянного расширения правовых возможностей для соответствующих МИП: появилась новая организационно-правовая форма, в которой они могут создаваться (хозяйственные партнерства); допущено совместное участие в МИП государственных учреждений науки и образования и иных лиц (инвесторов); участие государственных учреждений в МИП было разрешено не только на стадии создания, но и при вхождении в уставные капиталы уже ранее созданных организаций.
Несмотря на это, до настоящего времени соответствующие нормы носят строго ограничительный (разрешительный) характер. Прежде всего, в уставный капитал МИП нельзя внести само исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, которое всегда остается закрепленным за государственным учреждением науки или высшего образования. То есть отчуждение исключительного права в пользу малых инновационных предприятий соответствующими нормами не предусмотрено, из чего следует, что такое отчуждение возможно лишь при согласии собственника имущества государственного учреждения (п. 1 ст. 296 ГК РФ). Кроме того, данный подход ставит под сомнение и делает неполноценной саму принадлежность исключительных прав государственным учреждениям науки и образования как правообладателям. Это объективно минимизирует правовые возможности МИП, которое также не является полноценным правообладателем соответствующих исключительных прав: передаваемое право использования РИД по лицензионному договору объективно имеет ограниченный характер, что непосредственно влияет на правовые возможности МИП по дальнейшей коммерциализации соответствующих технологий. Ограниченным остается и набор организационно-правовых форм, в которых могут создаваться МИП (хозяйственные общества и хозяйственные партнерства). Такие предприятия нельзя создавать в других формах, в том числе в форме производственного кооператива, потребительского кооператива, крестьянского (фермерского) хозяйства, коммандитного товарищества. Нельзя передать право использования технологии индивидуальному предпринимателю. Также закрытым является перечень РИД, право использования которых можно вносить в уставный капитал МИП.
В результате ограничительного толкования закона имеют место попытки уменьшить и правоспособность МИП. По общему правилу правоспособность таких предприятий, создаваемых в организационно-правовых формах коммерческих организаций (хозяйственных обществ и хозяйственных партнерств), должна быть общей (абз. 2 п. 1 ст. 49 ГК РФ): они могут осуществлять любые виды деятельности, не запрещенные законом и уставом. Однако в силу того что законодательство непосредственно указывает на создание МИП, "деятельность которых заключается в практическом применении (внедрении) результатов интеллектуальной деятельности" <16>, некоторые ошибочно понимают это как установление законом специальной правоспособности соответствующих организаций, в силу которой никакие иные виды деятельности, помимо внедрения результатов РИД, такие организации осуществлять не могут <17>. Очевидно, что такой подход неоправданно сужает возможности МИП по ведению коммерческой деятельности и не может быть поддержан. В связи с этим не лишены рациональной основы предложения о внесении в законодательство изменений, исключающих такое ограничительное толкование и прямо закрепляющих общую правоспособность МИП <18>.
--------------------------------
<16> См.: п. 3.1 ст. 5 Закона о науке и ст. 103 Закона об образовании.
<17> См., например: Серова О.А. Развитие инновационного предпринимательства и проблемы наследования долей в хозяйственных обществах и партнерствах // Наследственное право. 2018. N 2. С. 15 - 18.
<18> См., например: Петраков А.Ю. Совершенствование правового положения малых инновационных предприятий // Актуальные проблемы российского права. 2024. N 12. С. 81 - 90.
Еще одним направлением расширения правовых возможностей закрепления прав на РИД, созданные за счет или с привлечением бюджетных средств, за любыми организациями, в которых они непосредственно создавались (включая МИП), стало законодательство <19> о передаче прав на единые технологии <20>, в соответствии с которым право на единую технологию признавалось за лицом, организовавшим создание единой технологии за счет или с привлечением бюджетных средств по любым правовым основаниям (по государственным контрактам, по другим договорам, по сметам доходов и расходов, в виде субсидий <21>).
--------------------------------
<19> См.: гл. 77 ГК РФ (утр. силу), Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. N 284-ФЗ "О передаче прав на единые технологии".
<20> Единой технологией признавался сконструированный по аналогии с понятием сложной вещи составляющий одно целое комплекс различных охраняемых (изобретения, полезные модели и т.д.) или неохраняемых (технические данные, информация) по правилам четвертой части ГК РФ результатов интеллектуальной деятельности, объединенных общей целью служить технологической основой определенной практической деятельности в гражданской или военной сфере (п. 1 ст. 1542 ГК РФ, утр. силу с 1 января 2022 г.). В праве интеллектуальной собственности известны такие сложные объекты, как аудиовизуальные произведения, театрально-зрелищные представления, мультимедийные продукты.
<21> См.: ст. 1543 ГК РФ (утр. силу с 1 января 2022 г.).
Впоследствии от регламентации прав на единую технологию отказались, а вместо этого были приняты новые нормы части четвертой ГК РФ, посвященные распределению прав на РИД, созданные по государственному контракту <22>. По общему правилу такие права закрепляются за организациями-исполнителями, кроме отдельных указанных в законе случаев, когда РИД непосредственно связан с обеспечением обороны и безопасности, а права на РИД закрепляются за государством <23>. В силу того что такими организациями-исполнителями могут быть и государственные учреждения или унитарные предприятия (в том числе учреждения науки и образования), за такими учреждениями и предприятиями косвенно также признается статус правообладателя в отношении создаваемых по государственным контрактам РИД.
--------------------------------
<22> См.: ст. 1240.1 ГК РФ в ред. Федерального закона от 22 декабря 2020 г. N 456-ФЗ.
<23> Такой подход впервые на уровне подзаконных актов был принят в Основных направлениях реализации государственной политики по вовлечению в хозяйственный оборот результатов научно-технической деятельности (утв. распоряжением Правительства РФ от 30 ноября 2001 г. N 1607-р), а затем был внедрен в действующее до принятия части четвертой ГК РФ законодательство об интеллектуальной собственности (например, п. 1 ст. 9.1 Патентного закона от 23 сентября 1992 г. N 3517-1 (утр. силу)).
Вместе с тем такое косвенное признание прав на РИД за государственными учреждениями и предприятиями, являющимися исполнителями государственных контрактов, может толковаться как противоречащее режиму права оперативного управления таких организаций, в силу которого все их имущество принадлежит публичному собственнику, а следовательно, и исключительные права в силу специальных положений ГК РФ (п. 1 ст. 1231 и п. 2 ст. 113) должны признаваться принадлежащими государству.
Кроме того, в ст. 1240.1 ГК РФ регулируются лишь вопросы распределения прав на РИД, созданные по государственным контрактам, и не рассматриваются РИД, созданные за счет средств бюджета по иным правовым основаниям (по другим договорам, по государственному заданию, в виде субсидий и т.п.). Для восполнения этого пробела в настоящее время проектируются дополнения в часть четвертую ГК РФ, в соответствии с которыми закрепляются исключительные права также за организациями, в которых РИД созданы в рамках работ, финансируемых за счет любых бюджетных средств (за исключением государственного и муниципального контракта) <24>. Речь идет о РИД, создаваемых по договорам о предоставлении субсидий, в том числе на выполнение государственного задания, грантов в форме субсидий и т.д. Однако даже в случае принятия данных норм сохранится правовая неопределенность по вопросу о самой возможности принадлежности исключительных прав государственным учреждениям и предприятиям.
--------------------------------
<24> См.: п. 14 (1) Плана мероприятий ("дорожной карты") реализации механизма управления системными изменениями нормативно-правового регулирования предпринимательской деятельности "Трансформация делового климата" "Интеллектуальная собственность" (далее - Дорожная карта ТДК в сфере ИС) (утв. распоряжением Правительства РФ от 3 августа 2020 г. N 2027-р).
То же можно сказать о служебных РИД, создаваемых работниками государственных учреждений и предприятий в силу их трудовых обязанностей или по конкретному заданию работодателя. По общему правилу исключительные права на такие результаты принадлежат работодателю <25>, которым может быть и государственное учреждение, и предприятие. Однако подобное косвенное признание прав на РИД за государственными предприятиями и учреждениями противоречит специальным нормам ГК РФ о том, что все имущество таких организаций находится в хозяйственном ведении или оперативном управлении, а правообладателем в отношении любого имущества является публичный собственник.
--------------------------------
<25> См., например, п. 3 ст. 1370 ГК РФ.
Принимая во внимание вышеизложенное, на сегодняшний день опыт создания и деятельности МИП нельзя признать удачным. Масштаб их учреждения неуклонно снижается, а прибыль от внедрения (коммерциализации) новых технологий практически отсутствует <26>. Если в 2011 г. было создано 146 МИП, то в 2026 г. - лишь одно <27>. Это соответствует общей тенденции снижения доли любых малых и средних предприятий в обороте по экономике в целом, а также крайне низкому уровню их инновационной активности <28>. При этом отмечается, что по сравнению с начальным периодом деятельности МИП приоритеты хозяйственных обществ и хозяйственных партнерств изменились, стали реже ссылаться на трудности аренды площадей, на налоговое законодательство, недостаточную материальную базу. В настоящее время среди пожеланий бизнеса на первое место выходит не финансовая поддержка, а совершенствование законодательства в направлении расширения предпринимательских свобод <29>. Очевидно, что не последнюю роль в числе таких свобод играет возможность государственных организаций науки и образования быть правообладателями интеллектуальной собственности и беспрепятственно ею распоряжаться в пользу МИП, которые, став полноценными правообладателями, могли бы, в свою очередь, свободно распоряжаться полученными интеллектуальными правами и получать доходы от использования и распоряжения правами на соответствующие РИД.
--------------------------------
<26> См., например: Петраков А.Ю. Указ. соч.
<27> См.: URL: https://mip.extech.ru/. Там же размещена автоматизированная информационная система "Учет и мониторинг малых инновационных предприятий научно-образовательной сферы", которая функционирует под эгидой Министерства науки и высшего образования РФ.
<28> См.: разд. II Стратегии развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации на период до 2030 года (утв. распоряжением Правительства РФ от 2 июня 2016 г. N 1083-р). По некоторым данным, в России только 2,5% от общего количества малых предприятий заняты инновационными разработками (см.: Закупень Т.В. Проблемы кредитования и государственной поддержки инновационных высокотехнологичных производств в условиях импортозамещения // Журнал российского права. 2026. Т. 30. N 4. С. 31 - 48).
<29> См.: URL: https://mip.extech.ru/statistics.php (дата обращения: 07.05.2026).
В качестве своеобразной замены утрачивающим свою популярность МИП в законодательстве появился новый вид организации - технологическая компания, в том числе со статусом малой технологической компании <30>. По сравнению с МИП технологической компанией может признаваться любая коммерческая организация, а не только хозяйственное общество или хозяйственное партнерство.
--------------------------------
<30> См.: Федеральный закон от 4 августа 2023 г. N 478-ФЗ "О развитии технологических компаний в Российской Федерации" (далее - Закон о технологических компаниях); Андреева Л.В. Правовой статус малых технологических компаний и формы их поддержки в сфере публичных закупок // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2024. N 2. С. 8 - 11.
Однако основной вопрос о принадлежности прав на РИД, которые могут (или не могут) вносить в малые технологические компании государственные организации науки и высшего образования, Закон о технологических компаниях не разрешает. По существу этот нормативный правовой акт - лишь очередная попытка определить новую категорию субъектов - получателей государственной поддержки. Какие-либо особенности правового режима имущества (в том числе имущественные исключительные права) или деятельности технологических компаний данный Закон не предусматривает, и никаких правовых возможностей, кроме возможности получать государственную поддержку, не предоставляет. Зато Закон предусматривает массу критериев соответствия технологической компании установленным требованиям (наличие спроса на инновационную продукцию; уровень квалификации специалистов; достаточная оснащенность помещениями и оборудованием и т.п.), которые в итоге оценивают эксперты, а не рынок. Не случайно в литературе отмечается, что "данная новелла не оправдала ожиданий" <31>, а "обращение к данному акту ставит больше вопросов, нежели дает ответов" <32>.
--------------------------------
<31> Громова Е.А. Технологическая компания - новелла российского законодательства // Legal Bulletin. 2025. N 1. С. 9.
<32> Там же. С. 13.
Представляется, что невозможно ни реанимировать МИПы, ни дать малому инновационному предпринимательству новую жизнь посредством создания малых технологических компаний без кардинального решения вопроса о правах на созданные государственными организациями результаты интеллектуальной деятельности. Пока сохраняется правовая неопределенность в отношении этого вопроса, вряд ли будут эффективными проектируемые нормы о порядке управления исключительными правами, принадлежащими федеральным государственным бюджетным учреждениям науки и образования <33>, поскольку остается не ясным, могут ли в принципе принадлежать таким учреждениям исключительные права как самостоятельным правообладателям, а если могут - то какие. При этом корректировки требуют даже не положения части четвертой ГК РФ об исключительных правах, а прежде всего нормы ГК РФ о правовом статусе государственных учреждений и предприятий, а также о режиме прав хозяйственного ведения и оперативного управления.
--------------------------------
<33> См.: п. 14 (2) Дорожной карты ТДК в сфере ИС.
И здесь принципиально возможны три варианта решения.
Первый - это полное распространение единого режима оперативного управления (хозяйственного ведения) на интеллектуальные права государственных учреждений и предприятий и прямое закрепление статуса правообладателя за публичным собственником на любые РИД, создаваемые в таких учреждениях и на предприятиях.
Второй - закрепление всех прав на РИД за публичным собственником имущества государственных предприятий и учреждений в качестве правообладателя с возможной дифференциацией свободы распоряжения этими правами (от предоставления полной свободы до ее ограничения в зависимости от того, создавались ли соответствующие РИД по государственным контрактам (и государственным заданиям) за счет бюджетных средств или по инициативе самих госпредприятий и учреждений за счет средств от приносящей доходы деятельности).
И наконец, третий - это закрепление прав на отдельные РИД за публичным собственником (речь идет прежде всего о РИД, созданных за счет бюджетных средств для нужд обороны и безопасности), а на остальные - за госпредприятиями и учреждениями.
В первом случае весь объем распорядительных правомочий должен принадлежать публичным собственникам, во втором и третьем - распределяться между публичным собственником и госпредприятиями и учреждениями.
У каждого из изложенных вариантов есть свои достоинства и недостатки.
Очевидно, что первый вариант тотального и монопольного закрепления за публичным собственником в наиболее полном объеме всех исключительных прав на РИД - это шаг назад и по существу чинение препятствий к эффективному внедрению созданных за счет бюджетных средств РИД. Сторонники признания за Российской Федерацией статуса правообладателя на все РИД и безусловного распространения режима оперативного управления (хозяйственного ведения) на любые созданные в государственных организациях РИД апеллируют к важности источника финансирования: коль скоро организация создана и существует за счет средств государства, то государству и должно принадлежать все, что создается в данной организации. Однако государство в любом случае не способно эффективно управлять и коммерциализировать весь объем создаваемых за бюджетные деньги РИД. Для этого потребуется передача соответствующих прав инновационным предприятиям, заключение лицензионных договоров или договоров об отчуждении исключительных прав, наем или привлечение в качестве консультантов эффективных менеджеров в сфере управления интеллектуальными правами, рост транзакционных издержек и др. Кроме того, сама перспектива закрепления прав на любые РИД, создаваемые в государственных организациях, исключительно за государством лишает научные коллективы дополнительного стимула на осуществление инновационной деятельности, поскольку возможности внедрения (коммерциализации) этих результатов и получения разработчиками хотя бы части соответствующего дохода будут всецело зависеть от усмотрения государственных органов <34>.
--------------------------------
<34> Очевидно, что планируемые изменения ГК РФ "в целях формирования системы распределения доходов от коммерциализации разработок между работниками научной организации... и работодателем (организацией), смещенной в сторону большей доли работников", не способны заменить статус научной организации как полноценного правообладателя в отношении соответствующих РИД (см. п. 12 Дорожной карты ТДК в сфере ИС).
Второй вариант по сравнению с первым является более прогрессивным. При нем допускается разная степень свободы в правовом режиме распоряжения правами на соответствующие РИД (от полной свободы до ее ограничения, в том числе в зависимости от того, за счет каких конкретно источников созданы разработки). Если РИД создан за счет средств госзадания (финансирования по смете) или госконтракта исключительно на бюджетные деньги, то степень "распорядительных" полномочий государства предполагается максимальной, а свобода действий госорганизации - крайне ограниченной. Если же РИД создан за счет самостоятельных доходов госорганизации (за счет иной приносящей доходы деятельности), то степень распорядительной свободы государственной организации должна быть максимальной, однако при сохранении титула правообладателя также за государством. Возможно и предоставление госорганизациям полной свободы распоряжения принадлежащей государству интеллектуальной собственностью, однако при этом могут быть нарушены интересы публично-правового образования, понесшего финансовые затраты на создание РИД.
В то же время второй вариант в любых его модификациях идет вразрез с уже имеющимися нормативными решениями по закреплению в отдельных случаях прав на РИД, созданные за счет бюджетных средств, непосредственно за государственными учреждениями и предприятиями: как за исполнителями по государственным контрактам, а также за государственными учреждениями науки и образования - в отношении прав на РИД, права использования которых предполагается вносить в уставные капиталы МИП.
Не учитывается и политический "антиэффект" таких предложений: ученые-инноваторы будут считать себя "бесправными" в отношении РИД, принадлежащих непосредственно государству. Не будут просматриваться перспективы их самостоятельной коммерциализации. Не учитывается и фактическая неспособность государственных чиновников эффективно заниматься коммерциализацией технологий.
Поэтому представляется, что оптимальным является третий вариант, позволяющий в наибольшей степени учесть баланс публичных и частных интересов в контексте достижения целей научно-технологического развития. Гораздо перспективнее сразу закреплять соответствующие права за самими госучреждениями и предприятиями, которые будут заниматься коммерциализацией РИД, за исключением особо важных для государства и общества сфер (оборона, безопасность и т.п.), в которых права на РИД должны оставаться за публичным собственником. В противном случае "организации-разработчики, лишенные прав на созданную ими продукцию, утратят заинтересованность в защите и реализации полученных результатов" <35>.
--------------------------------
<35> Трахтенгерц Л.А. "Единая технология" и система охраны исключительных прав // Журнал российского права. 2010. N 3. С. 31.
Отметим, что в большинстве европейских стран интеллектуальная собственность, создаваемая за счет средств бюджета, принадлежит организации-работодателю <36>. В США начиная с 1980-х гг. последовательно проводится политика передачи прав на технологии в частный сектор, в том числе малому бизнесу <37>. Такой подход будет соответствовать и принципам реализации Стратегии развития малого и среднего предпринимательства, среди которых - переход от политики тотальных запретов к применению гибких инструментов регулирования, направленных на стимулирование предприимчивости и творчества граждан <38>. Что касается учета публичных интересов <39>, то они могут быть обеспечены путем включения в законодательство норм, согласно которым при необходимости государству может быть предоставлена безвозмездная простая (неисключительная) лицензия на использование соответствующих научно-технических результатов для государственных или муниципальных нужд, созданных за счет или с привлечением бюджетных средств.
--------------------------------
<36> См., например: Левченко Л.В. Международный опыт в сфере использования интеллектуального капитала // Экономические науки. 2012. N 6. С. 19 - 25.
<37> Особо отметим Закон о технологических инновациях Стивенсона-Уайдлера 1980 г. (Stevenson-Wydler Technology Innovation Act of 1980 (Public Law 96-480)); Закон Бэя-Доула 1980 г. "О патентах, лицензиях и торговых марках при выполнении федеральных программ НИОКР" (Bayh-Dole Act of 1980 (Public Law 96-517)); Закон о развитии инновационной деятельности малого бизнеса 1982 г. (Small Business Innovation Development Act of 1982 (Public Law 97-219)); Закон о товарных марках 1984 г. (Trademark Clarification Act of 1984 (Public Law 98-620)); Закон о передаче технологий малому бизнесу 1992 г. (являющийся частью Закона о развитии исследований и разработок малого бизнеса 1992 г. (Small Business Research and Development Enhancement Act of 1992 (Public Law 102-564)). См. также: Фролов А.В. Опыт создания законодательной базы национальной инновационной системы США // Актуальные проблемы экономики и права. 2011. N 2. С. 202 - 207.
<38> См.: разд. III Стратегии развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации на период до 2030 г.
<39> Различные ограничения правообладателя, устанавливаемые в публичных и общественных интересах, являются широко распространенными в законодательстве об интеллектуальных правах. См., например: Синицын С.А. Сравнительное патентное право: актуальные проблемы: монография. М., 2022. С. 87 - 96.
Существует множество иных правовых препятствий для эффективного взаимодействия науки и малых инновационных предприятий. Очевидно, что результативность деятельности МИП напрямую зависит также от правовых возможностей не только их самих, но и организаций науки и образования, в тесном взаимодействии с которыми осуществляются разработка и коммерциализация любых видов инновационной продукции. Однако в российском законодательстве традиционно содержалось множество ограничений свободы действий научных и образовательных организаций, и лишь в последние годы стали медленно и постепенно от них отказываться <40>, впрочем, сохраняя до сих пор отдельные, порой абсурдные, запреты.
--------------------------------
<40> О расширении правовых возможностей для государственных научных организаций см.: Эффективность научной деятельности: критерии правовой оценки / отв. ред. Н.В. Путило. М., 2023. С. 35 - 58 (автор - О.В. Гутников).
Например, до настоящего времени государственные учреждения и любые иные некоммерческие научные или образовательные организации не могут быть сторонами договора простого товарищества, заключаемого для осуществления предпринимательской деятельности <41>. Таким образом, становится невозможным создание любых форм договорных объединений между малыми предприятиями и организациями науки и образования в целях коммерциализации инновационной продукции, созданной на основе научных исследований и разработок, и распределения прибыли <42>. Такая запретительная норма тем более является нелогичной в свете того что любые некоммерческие организации, включая государственные учреждения, в качестве "неосновной" цели деятельности могут иметь извлечение прибыли <43>, а на основании п. 4 и 5 ст. 50 ГК РФ "могут осуществлять приносящую доход деятельность", которая по существу ничем не отличается от предпринимательской <44>. Показательно, что даже в обновленной редакции п. 2 ст. 24 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 7-ФЗ "О некоммерческих организациях" приносящей доход деятельностью НКО признаются производство товаров, выполнение работ, оказание услуг, направленные на извлечение прибыли", а в абз. 3 п. 21 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" иная приносящая доход деятельность некоммерческих организаций, по существу, отождествлена с предпринимательской деятельностью, поскольку к соответствующим НКО применяются положения ГК о лицах, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Поэтому очевидно, что предусмотренное в п. 2 ст. 1041 ГК РФ правовое препятствие для интеграции науки и инновационного предпринимательства следует как можно скорее устранить <45>, что станет, среди прочего, предпосылкой для создания новых организационно-правовых форм ведения инновационного предпринимательства, включая исследовательский консорциум, предусмотренный Концепцией технологического развития <46>.
--------------------------------
<41> См.: п. 2 ст. 1041 ГК РФ.
<42> О необходимости расширения правовых возможностей по участию научных и образовательных организаций в консорциумах и иных формах договорных объединений с инновационными коммерческими предприятиями см., например: Государственное управление наукой в условиях больших вызовов: науч.-практ. пособие / редкол.: П.П. Кабытов, В.Ю. Лукьянова, Н.В. Путило. М., 2025. С. 92 - 105 (авторы § 3 "Консорциумы и иные формы научно-технологических, научно-производственных объединений" гл. 2 - О.В. Гутников, А.Е. Сидоров).
<43> См.: п. 1 ст. 50 ГК РФ. При этом единственным отличием от коммерческих организаций является то, что преследующие "неосновную" цель извлечения прибыли НКО не могут распределять полученную прибыль между своими участниками.
<44> См.: об этом: Гутников О.В., Скрябин С.В. Корпоративные отношения в некоммерческих организациях России и Казахстана: современное состояние и перспективы развития // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2025. Т. 21. N 6. С. 37 - 39; Гутников О.В. Деление юридических лиц на коммерческие и некоммерческие организации // Юридические лица в российском гражданском праве: монография: в 3 т. Т. 2 / отв. ред. А.В. Габов. М., 2015. С. 22 - 44.
<45> В США, например, осуществление совместной деятельности научных организаций и частного сектора для исследований и разработок было предусмотрено еще в 1984 г. Законом о национальных кооперационных исследованиях (National Cooperative Research Act (Public Law 98-462)), а также Законом о передаче федеральных технологий 1986 г. (Federal Technology Transfer Act of 1986 (Public Law PL 99-502)).
<46> См.: п. 3 разд. V Концепции технологического развития на период до 2030 года.
Таким образом, можно заключить, что в настоящее время для расширения правовых возможностей МИП наиболее актуальным является совершенствование законодательства по двум основным направлениям: 1) решение вопроса о принадлежности интеллектуальных прав государственным учреждениям и предприятиям как самостоятельным правообладателям; 2) предоставление государственным учреждениям и предприятиям возможности вступать в договорные объединения, направленные на извлечение прибыли от коммерциализации инновационной наукоемкой продукции.
Очевидно, что решение соответствующих вопросов в законодательстве будет способствовать формированию эффективной системы взаимодействия науки, технологий и производства, которое является одним из основных направлений государственной политики в области научно-технологического развития <47>.
--------------------------------
<47> См.: п. 28 Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 28 февраля 2024 г. N 145).
Список литературы
1. Андреева Л.В. Правовой статус малых технологических компаний и формы их поддержки в сфере публичных закупок // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2024. N 2.
2. Государственное управление наукой в условиях больших вызовов: науч.-практ. пособие / редкол.: П.П. Кабытов, В.Ю. Лукьянова, Н.В. Путило. М., 2025.
3. Громова Е.А. Технологическая компания - новелла российского законодательства // Legal Bulletin. 2025. N 1.
4. Гутников О.В., Скрябин С.В. Корпоративные отношения в некоммерческих организациях России и Казахстана: современное состояние и перспективы развития // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2025. Т. 21. N 6.
5. Гутников О.В. Деление юридических лиц на коммерческие и некоммерческие организации // Юридические лица в российском гражданском праве: монография: в 3 т. Т. 2 / отв. ред. А.В. Габов. М., 2015.
6. Дозорцев В.А. Интеллектуальные права. Понятие. Система. Задачи кодификации: сб. ст. М., 2003.
7. Закон - ресурс промышленности: монография / отв. ред. Ю.А. Тихомиров. М., 2016.
8. Закупень Т.В. Проблемы кредитования и государственной поддержки инновационных высокотехнологичных производств в условиях импортозамещения // Журнал российского права. 2026. Т. 30. N 4.
9. Кирилловых А.А. Формы обеспечения экономической деятельности в сфере образования: предпринимательско-правовой аспект // Право и экономика. 2016. N 6.
10. Левченко Л.В. Международный опыт в сфере использования интеллектуального капитала // Экономические науки. 2012. N 6.
11. Новоселова Л.А. Исключительные права государства или государственных учреждений, или как запутать законодателя // Журнал суда по интеллектуальным правам. 2023. Вып. 2 (40).
12. Эффективность научной деятельности: критерии правовой оценки / отв. ред. Н.В. Путило. М., 2023.
13. Петраков А.Ю. Совершенствование правового положения малых инновационных предприятий // Актуальные проблемы российского права. 2024. N 12.
14. Савиных В.А. Правовой режим результатов интеллектуальной деятельности бюджетных учреждений в научной сфере и сфере образования // Актуальные проблемы российского права. 2018. N 12.
15. Серова О.А. Развитие инновационного предпринимательства и проблемы наследования долей в хозяйственных обществах и партнерствах // Наследственное право. 2018. N 2.
16. Синицын С.А. Сравнительное патентное право: актуальные проблемы: монография. М., 2022.
17. Трахтенгерц Л.А. "Единая технология" и система охраны исключительных прав // Журнал российского права. 2010. N 3.
18. Фролов А.В. Опыт создания законодательной базы национальной инновационной системы США // Актуальные проблемы экономики и права. 2011. N 2.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Предпринимательское право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: