ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Информационное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ЦИФРОВАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ ПУБЛИЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ И КОНСТИТУЦИОННЫЕ ГАРАНТИИ СУБЪЕКТОВ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Н.Н. НАДЕЖИН
Цифровая трансформация публичного управления перестала быть сугубо техническим сопровождением административных процедур. В современном российском правопорядке она выступает самостоятельным направлением публичной политики и потому подлежит оценке не только с точки зрения эффективности, но и с позиции конституционной допустимости <1>.
--------------------------------
<1> Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. N 309 "О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года" // СЗ РФ. 2024. N 20. Ст. 2584.
Цифровая форма административного воздействия не может рассматриваться как нейтральная по отношению к конституционным гарантиям. Напротив, чем сильнее публичное управление опирается на государственные платформы, реестровые записи и автоматизированную обработку данных, тем выше требования к нормативной определенности, проверяемости решений и возможности их эффективного оспаривания <2>.
--------------------------------
<2> Конституция Российской Федерации (принята всенар. голосованием 12.12.1993, с изм., одобр. в ходе общерос. голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации, 04.07.2020.
В научной литературе справедливо подчеркивается, что цифровая реальность меняет и структуру правового регулирования. Однако для конституционного права принципиально важно иное: технологическая модернизация управления не должна вести к дефициту юридических гарантий <3>.
--------------------------------
<3> Хабриева Т.Я. Право перед вызовами цифровой реальности // Журнал российского права. 2018. N 9. С. 5 - 16; Хабриева Т.Я., Черногор Н.Н. Право в условиях цифровой реальности // Журнал российского права. 2018. N 1. С. 85 - 102.
Так, следует придерживаться позиции, что публичное управление включает совокупность приемов, способов и рычагов воздействия общественно-государственных образований и институтов на реализующиеся в нем социальные отношения <4>. Для формирования аспектов публичного управления в цифровизации исследуются понятия, связанные с применением современных технологий. Например, автор Жолдасова Ш.Б. описывает такие определения, как "открытое правительство", "цифровое правительство", "цифровая трансформация", "электронное правительство", и считает их ключевыми элементами публично-управленческого дискурса XXI в. <5>.
--------------------------------
<4> Особенности публичного управления в современной России: монография / О.Г. Александров, Р.Р. Вафин, В.В. Запарий, Я.М. Злоченко [и др.]; под общ. ред. проф. Т.М. Резер. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2018. 154 с.
<5> Жолдасова Ш.Б. Цифровизация государственного управления // Universum: экономика и юриспруденция: электрон. науч. журн. 2022. N 10 (97).
Цифровая трансформация публичного управления, по мнению автора, определяется как создание возможностей для стратегического развития, связанных с использованием новых цифровых сервисов, которые могут давать: принятие индивидуальных решений для каждого гражданина или организации, новые методы управления по нейтрализации различных рисков, распределение ресурсов, использование предиктивной аналитики, оптимизацию и автоматизацию ряда процессов государственного функционала.
В узком смысле цифровизацию управления часто связывают с переводом услуг и процедур в электронный вид. Однако такой подход уже не отражает реальной глубины преобразований. Сегодня цифровая среда используется не только для передачи документов, но и для фиксации юридически значимых фактов, межведомственной сверки сведений, риск-профилирования, допуска к деятельности и последующего контроля. По этой причине цифровизация затрагивает не "оболочку" государственного управления, а сам механизм принятия властных решений.
Наиболее заметно это проявляется в реестровой модели. Федеральный закон "Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг" прямо закрепляет возможность учета и подтверждения результатов предоставления услуг посредством внесения сведений в государственные информационные системы. В такой конструкции юридически значимым становится не бумажный документ, а запись в публичном реестре <6>.
--------------------------------
<6> Федеральный закон от 27 июля 2010 г. N 210-ФЗ "Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг" // СЗ РФ. 2010. N 31. Ст. 4179.
Для бизнеса это означает качественное изменение формы правовой зависимости от государства. Ошибка в цифровом контуре способна повлечь последствия, сопоставимые с классическим административным запретом: отказ в доступе к услуге, блокирование деятельности, усиление контрольной нагрузки, утрату возможности подтвердить правовой статус <7>.
--------------------------------
<7> Федеральный закон от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" // СЗ РФ. 2001. N 33. Ст. 3431; Федеральный закон от 4 мая 2011 г. N 99-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности" // СЗ РФ. 2011. N 19. Ст. 2716; Постановление Правительства Российской Федерации от 13 февраля 2024 г. N 144 "О проведении эксперимента по предоставлению комплексного сервиса..." // СЗ РФ. 2024. N 8. Ст. 1112.
Именно поэтому цифровое публичное управление следует рассматривать как самостоятельную форму конституционно значимого вмешательства в экономическую свободу. Здесь существенна не техническая форма решения, а его материальный эффект. Если запись реестра, автоматизированный вывод или цифровой индикатор риска влекут неблагоприятные имущественные последствия, то на соответствующее решение должны в полном объеме распространяться требования конституционной определенности, справедливости и судебной проверяемости.
Первый риск связан с изменением источника юридической достоверности. В бумажной модели предприниматель обладал документом, который можно было предъявить контрагенту, банку или суду. В реестровой модели таким источником становится государственная информационная система. Следовательно, обязанность публичной власти поддерживать точность и актуальность сведений приобретает уже не организационный, а конституционно-правовой характер. Конституционный Суд Российской Федерации обоснованно исходит из того, что формально-реестровый подход недопустим там, где действия государства затрагивают правосубъектность организации, ее имущественные интересы и реальную возможность участвовать в гражданском обороте <8>.
--------------------------------
<8> Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 декабря 2021 г. N 51-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 21.1 и пункта 7 статьи 22 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" в связи с жалобой гражданина В.И. Тринько" // Официальный интернет-портал правовой информации, 08.12.2021.
Второй риск заключается в автоматизации оценок поведения адресата власти. Законодательство о государственном контроле и об обязательных требованиях строится на активном использовании данных, дистанционных форм наблюдения и риск-ориентированной модели. Такая конструкция рациональна постольку, поскольку позволяет индивидуализировать контроль. Но она становится конституционно уязвимой, если неблагоприятные последствия связываются с непрозрачным цифровым профилированием, а предприниматель лишается возможности понять, какие именно данные и по каким критериям повлияли на итоговый вывод <9>.
--------------------------------
<9> Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 248-ФЗ "О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации" // СЗ РФ. 2020. N 31 (ч. I). Ст. 5007; Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 247-ФЗ "Об обязательных требованиях в Российской Федерации" // СЗ РФ. 2020. N 31 (ч. I). Ст. 5006.
Третий риск состоит в размывании ответственности за решение. Чем активнее публичное управление опирается на алгоритмизованную обработку данных, тем заметнее соблазн представить неблагоприятный результат как следствие работы системы, а не как юридически оцениваемое решение государства.
Наконец, цифровое администрирование усиливает информационную асимметрию между государством и бизнесом. Публичная власть как оператор реестров, платформ и аналитических контуров располагает массивами данных и инструментами их обработки, которые недоступны частному субъекту.
Представляется, что допустимость цифровой трансформации публичного управления в экономической сфере должна оцениваться через систему взаимосвязанных конституционных стандартов.
Прежде всего речь должна идти о нормативной определенности цифрового вмешательства в сферу предпринимательской деятельности. Если цифровая система используется при принятии решения, которое ограничивает доступ к осуществлению предпринимательской деятельности, изменяет правовой статус хозяйствующего субъекта либо влечет для него дополнительные имущественные обременения, правовые основания такого использования должны быть прямо предусмотрены законом либо принятым во исполнение закона нормативным актом надлежащего уровня.
Вторым конституционно значимым стандартом выступает достоверность и согласованность публичных данных. Реестровая модель может считаться оправданной лишь при условии, что государство обеспечивает актуальность сведений, их внутреннюю непротиворечивость и надлежащую процедуру проверки. При расхождении данных, содержащихся в различных государственных информационных системах, негативные последствия такого расхождения не могут автоматически возлагаться на добросовестного предпринимателя, разумно полагавшегося на официальную информацию.
Третий стандарт состоит в мотивированности и объяснимости неблагоприятного решения. Адресат публичного воздействия должен иметь возможность установить, какие именно сведения были положены в его основу, из каких источников они получены, по каким причинам им было придано определяющее значение и какова юридическая оценка установленных обстоятельств. При отсутствии такой информации судебная защита неизбежно утрачивает реальное содержание и становится формальной <10>.
--------------------------------
<10> Богдановская И.Ю., Васякина Е.В., Волос А.А. Искусственный интеллект и право // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2024. Т. 17. N 4. С. 278 - 306.
Четвертый стандарт - право на пересмотр автоматизированного вывода уполномоченным должностным лицом. Использование автоматизированного анализа допустимо как вспомогательный инструмент публичного управления, однако неблагоприятное индивидуальное решение не должно оставаться результатом исключительно технической обработки данных. Его оперативный пересмотр человеком необходим именно потому, что только в рамках такого пересмотра возможно учесть фактический контекст конкретной ситуации и оценить соразмерность вмешательства.
Пятый стандарт связан с процессуальной вовлеченностью адресата публичной власти. Предприниматель должен быть своевременно уведомлен о выявленном системой риске, ошибке, несоответствии либо ином обстоятельстве, которое в дальнейшем может лечь в основу неблагоприятного для него решения. Само по себе отражение соответствующих сведений внутри государственной информационной системы еще не означает надлежащего уведомления лица, чьи права и законные интересы могут быть затронуты.
Шестой стандарт выражается в защите доверия к официальному реестру и государственному цифровому сервису. Если государство переводит юридически значимые статусы и процедуры в электронную форму, оно не вправе ссылаться на внутренние сбои собственной цифровой инфраструктуры в ущерб добросовестному участнику гражданского оборота <11>.
--------------------------------
<11> Информация Конституционного Суда Российской Федерации "Конституционно-правовая защита предпринимательства: актуальные аспекты (на основе решений Конституционного Суда Российской Федерации 2018 - 2020 годов)" (одобрена решением Конституционного Суда Российской Федерации от 17.12.2020).
Наконец, необходим самостоятельный стандарт эффективного восстановления нарушенного права. Исправление ошибочной записи либо формальное обновление статуса в информационной системе приобретает правовое значение лишь тогда, когда оно влечет действительное восстановление положения соответствующего субъекта: допуск к осуществлению деятельности, снятие неправомерных ограничений, устранение последствий ошибочного контроля, а также реальную возможность защитить деловую репутацию и имущественные интересы.
Снижение конституционных рисков цифрового управления предполагает не отказ от цифровизации как таковой, а нормативное уточнение пределов ее допустимого использования. Прежде всего российскому праву необходима общая конструкция неблагоприятного автоматизированного административного решения, обязательная для всех случаев, когда цифровая система участвует в принятии индивидуального решения, затрагивающего имущественные права и свободу предпринимательской деятельности <12>.
--------------------------------
<12> Федеральный закон от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" // СЗ РФ. 2006. N 31. Ст. 3448; Указ Президента Российской Федерации от 10 октября 2019 г. N 490 "О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации" // СЗ РФ. 2019. N 41. Ст. 5700.
Наряду с этим целесообразно нормативно закрепить презумпцию в пользу добросовестного адресата публичного воздействия в ситуации конфликта сведений, содержащихся в государственных информационных системах. Пока само государство не устранило внутренние противоречия в принадлежащих ему данных, именно оно должно нести риск такой несогласованности, а не хозяйствующий субъект. Одновременно требуется развитие резервных способов подтверждения правового статуса лица в цифровой среде.
Наконец, на уровне правоприменения подлежит пересмотру подход к доказательственному значению цифровых следов административной деятельности. Журналы действий, история изменения реестровой записи, протоколы межведомственного информационного обмена, а также параметры автоматизированной сверки должны рассматриваться как юридически значимые доказательства, способные подтверждать как законность публичного решения, так и обстоятельства, свидетельствующие о допущенной ошибке <13>.
--------------------------------
<13> Губин А.М. Цифровизация и публичное управление: специфика взаимодействия и пути развития // Право и цифровая экономика. 2021. N 4 (14). С. 50 - 55; Захаров И.В., Режецкая А.И. Цифровизация публичного управления: правовые основы становления и развития // Труды по интеллектуальной собственности. 2025. Т. 53. N 2. С. 27 - 38.
Цифровая трансформация публичного управления не является конституционно нейтральной. В отношении субъектов экономической деятельности она затрагивает саму возможность входа в рынок, сохранения правового статуса, распоряжения имуществом и защиты от публичного вмешательства. Подводя итог, отметим, что цифровая форма государственного воздействия допустима лишь при условии повышенной процессуальной обеспеченности экономической свободы. Для конституционно приемлемой модели цифрового публичного управления необходимы нормативная определенность, достоверность публичных данных, объяснимость неблагоприятного решения, право на пересмотр человеком вручную автоматизированного вывода, защита доверия к официальным реестрам и эффективное восстановление нарушенного положения.
Именно поэтому дальнейшее развитие законодательства должно быть направлено прежде всего на конституционализацию цифрового администрирования. Только при таком подходе цифровое государство сможет выступать фактором укрепления правовой определенности, а не новой формой административной уязвимости бизнеса.
Литература
1. Губин А.М. Цифровизация и публичное управление: специфика взаимодействия и пути развития / А.М. Губин // Право и цифровая экономика. 2021. N 4 (14). С. 50 - 55.
2. Девятых А.С. Трансформация публичного управления в условиях цифровизации экономики / А.С. Девятых // Актуальные проблемы экономики и менеджмента. 2023. N 2 (38). С. 21 - 28.
3. Жолдасова Ш.Б. Цифровизация государственного управления / Ш.Б. Жолдасова // Universum: экономика и юриспруденция. 2022. N 10 (97). С. 12 - 14.
4. Захаров И.В. Цифровизация публичного управления: правовые основы становления и развития / И.В. Захаров, А.И. Режецкая // Труды по интеллектуальной собственности. 2025. Т. 53. N 2. С. 27 - 38.
5. Искусственный интеллект и право / И.Ю. Богдановская, Е.В. Васякина, А.А. Волос [и др.] // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2024. Т. 17. N 4. С. 278 - 306.
6. Особенности публичного управления в современной России: монография / О.Г. Александров, Р.Р. Вафин, В.В. Запарий [и др.]; под общей редакцией Т.М. Резер. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2018. 154 с.
7. Хабриева Т.Я. Право в условиях цифровой реальности / Т.Я. Хабриева, Н.Н. Черногор // Журнал российского права. 2018. N 1. С. 85 - 102.
8. Хабриева Т.Я. Право перед вызовами цифровой реальности / Т.Я. Хабриева // Журнал российского права. 2018. N 9. С. 5 - 16.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Информационное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: