Является ли вымогательством требование передачи имущества под угрозой распространения сведений о совершенном преступлении?. Статьи по предмету Уголовное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ВЫМОГАТЕЛЬСТВОМ ТРЕБОВАНИЕ ПЕРЕДАЧИ ИМУЩЕСТВА ПОД УГРОЗОЙ РАСПРОСТРАНЕНИЯ СВЕДЕНИЙ О СОВЕРШЕННОМ ПРЕСТУПЛЕНИИ?

В.В. ХИЛЮТА

В правоприменительной практике по-разному решается вопрос относительно того, должен ли уголовный закон защищать неправомерные интересы потерпевшего.

По этому поводу можно встретить диаметрально противоположные решения и позиции правоприменительных органов. Более того, обоснование решения этого вопроса также существует, и оно находится в плоскости толкования уголовно-правовых норм и тех конструкций, которые предлагает как законодатель, так и правоприменитель.
Проблема отчетливо видна на примере вымогательства, и в частности, когда речь заходит о требовании передачи имущества (права на имущество, а равно совершения действий имущественного характера) под угрозой распространения иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких. Такие ситуации можно встретить в случае, когда вымогатель требует передачи денежных средств, угрожая при этом разгласить информацию о действительно совершенном потерпевшим некогда преступлении.
В этом случае и возникает вопрос о том, можно ли такие действия считать вымогательством, поскольку здесь речь идет о незаконных интересах потерпевшего (если он совершил преступление и именно эту информацию угрожают распространить), и угроза разглашения информации (о совершенном потерпевшим преступлении) подпадает все-таки под угрозу распространения иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких, или же под угрозу распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких.
В связи с этим обычно ссылаются на позицию Президиума Верховного Суда РФ, суть которой сводится к тому, что угрозу разглашения сведений о действительно совершенном преступлении нельзя признать обстоятельством, существенно нарушающим права потерпевших либо причиняющим вред их законным интересам.
Так, Президиум Верховного Суда РФ не признал наличия состава вымогательства в действиях С. и О. при следующих обстоятельствах. О. рассказал С. о совершенном им совместно с Б. и Р. разбойном нападении, и они решили шантажировать последних. С этой целью С. позвонил Б. и Р. и стал угрожать тем, что сообщит о совершенном преступлении в правоохранительные органы, если они не передадут им 6 тыс. долларов США. Опасаясь разоблачения, Б. и Р. передали требуемую сумму. Президиум Верховного Суда РФ обосновал свое решение о прекращении уголовного дела в части, касающейся осуждения С. и О. за вымогательство, тем, что угрозу разглашения сведений о действительно совершенном преступлении нельзя признать обстоятельством, нарушающим права Б. и Р. либо причиняющим вред их законным интересам <1>.
--------------------------------
<1> См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. N 10. С. 13 - 14.

Это суждение прочно вошло в доктрину уголовного права, и во многих работах оно приводится как доказательство, что незаконные интересы правовой защите не подлежат <2>. В правоприменительной практике также можно найти этому подтверждение <3>. В обоснование такой точки зрения указывается на то, что угроза распространения сведений о действительно совершенном преступлении не является угрозой распространения позорящей информации и не нарушает законные интересы потерпевшего. С. Скляров в связи с этим обращает внимание на то, что "сообщение сведений о совершенном преступлении является долгом каждого гражданина, такое сообщение направлено не на умаление чести и достоинства, подрыв репутации гражданина, а на привлечение виновного к ответственности, то есть на восстановление социальной справедливости" <4>. Поэтому если виновному было достоверно известно о совершенном потерпевшим или его близкими преступлении (а равно - правонарушении) и он угрожал сообщить эти сведения в правоохранительные органы, то в таком случае состава вымогательства нет.
--------------------------------
<2> См.: Лопашенко Н.А. Преступления против собственности. Авторский курс. В 4 кн. Кн. IV. Корыстные (без признаков хищений) и некорыстные посягательства на собственность. М., 2019. С. 64 - 65.
<3> Приговор Майкопского городского суда Республики Адыгея от 21 декабря 2023 г. Уголовное дело N 1-202/2023.
<4> Скляров С.В. Угроза как признак вымогательства // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. 2023. N 2. С. 118 - 119. Интересно, что в этом случае С. Скляров предлагает привлекать виновного к уголовной ответственности за грабеж (или за покушение на грабеж, в зависимости от фактических обстоятельств дела). Однако нам представляется, что оснований для такой квалификации нет и мы не можем идти от обратного: раз деяние не подпадает под вымогательство, то оно должно оцениваться как разбой или же грабеж.

Таким образом, если следовать этой логике, то в случае, когда лицо пытается прибегнуть к защите своего незаконного интереса при вымогательстве у него имущества, уголовный закон не берет под свою охрану защиту незаконных интересов. Законный интерес - это субъективное право человека, которое гарантировано государством и направлено на удовлетворение возможностей по реализации социальных ценностей и благ, которые выражены в объективном праве либо следуют из его общего смысла <5>. В принципе, это суждение нашло воплощение в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях", где акцент сделан на том, что вымогательство взятки будет иметь место только в том случае, если существует угроза "совершить действия (бездействие), которые могут причинить вред законным интересам лица". Поэтому как ранее, так и в настоящее время судебная практика продолжает исходить из того, что получение взятки может квалифицироваться как сопряженное с вымогательством только в том случае, если ущемлялись законные интересы взяткодателя <6>.
--------------------------------
<5> См.: Малько А.В. Основы теории законных интересов // Журнал российского права. 1999. N 5, 6. С. 66; Мотин О.А. Частный интерес в системе объектов уголовно-правовой охраны. Самара, 2006. С. 20.
<6> См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1962. N 5; Бюллетень Верховного Суда РФ: 1997. N 5. 2003. N 8; Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2009 года (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 10 марта 2010 г.).

Обоснование такой квалификации многими правоведами видится в том, что опасность вымогательства взятки состоит не столько в требовании взятки, сколько в тех действиях, которыми подкрепляется его обязательность для потерпевшего. Виновный принуждает потерпевшего дать взятку, ставя под угрозу нарушения те права и интересы последнего, которые охраняются законом. Принуждение не может выражаться в виде угрозы причинения вреда интересам, не защищенным уголовным законом. Именно поэтому вымогательство представляет повышенную опасность, а для взяткодателя является основанием освобождения его от ответственности за дачу взятки. Требование взятки только тогда существенно повышает опасность получения взятки и дает разумное основание для освобождения от уголовной ответственности лица, давшего взятку, когда оно вынуждено это сделать, чтобы защитить свои законные интересы, добиться реализации своих прав. Такая ситуация не возникает, когда взяткодателю угрожают совершением законных действий, тем, что должностное лицо обязано делать (или не делать) в соответствующих случаях. Если взяткодатель заинтересован в незаконном, неправомерном поведении должностного лица, сам стремится обойти закон, существующий порядок и избежать ответственности, добиться удовлетворения своих незаконных интересов и т.д., то говорить в этом случае о вымогательстве взятки, о том, что субъект вынужден дать взятку, неправильно <7>.
--------------------------------
<7> См.: Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. М., 1975. С. 144 - 145; Волженкин Б.В. Служебные преступления. М., 2000. С. 235; Яни П.С. Взяточничество и должностное злоупотребление: уголовная ответственность. М., 2002. С. 51 - 55; Хилюта В.В. Преступления против интересов службы: научно-практический комментарий главы 35 Уголовного кодекса Республики Беларусь. Минск, 2024. С. 342 - 343.

Однако, как полагают исследователи, такое положение вещей применительно к вымогательству (шантажу) нельзя признать обоснованным. Исключение уголовной ответственности за имущественное требование под угрозой предания огласке факта нарушения другим лицом действующего законодательства или моральных принципов создаст благоприятную почву для роста такого рода принуждений в сфере экономики <8>. Лицо, совершившее преступление, заслуживает защиты от угрозы в той же мере, что и любой добропорядочный гражданин, равно как и лицо, занимающееся шантажом и вымогательством, заслуживает осуждения безотносительно к тому, кого оно принуждает своими угрозами <9>. Поэтому в случае принуждения лица к совершению определенных действий (передаче имущества, права на имущество и т.д.) природа нарушаемого интереса не может иметь решающего значения для установления признаков общего вымогательства <10>.
--------------------------------
<8> См.: Безверхов А.Г. Имущественные преступления. Самара, 2002. С. 312.
<9> См.: Бабий Н. Злоупотребление правом как способ вымогательства взятки // Юстиция Беларуси. 2008. N 3. С. 38.
<10> См.: Семенов Д.А. Характер интереса при общем и служебном вымогательстве // Lex Russica. 2004. N 2. С. 475.

Отчасти такой подход можно обнаружить в правоприменительной практике, когда требование передачи имущества под угрозой разглашения информации о совершенном ранее преступлении потерпевшим или близким ему лицом трактуют не как угрозу разглашения сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего, а как угрозу распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких. Наряду с этим в такой ситуации ссылаются на п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2015 г. N 56 "О судебной практике по делам о вымогательстве (статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации)", в котором указано, что "под сведениями, позорящими потерпевшего или его близких, следует понимать сведения, порочащие их честь, достоинство или подрывающие репутацию (например, данные о совершении правонарушения, аморального поступка). При этом не имеет значения, соответствуют ли действительности сведения, под угрозой распространения которых совершается вымогательство".
Буквальное прочтение этого разъяснения заставляет говорить о том, что информация о совершенном правонарушении (преступлении) порочит честь и достоинство человека, даже если эта информация соответствует действительности. Иначе говоря, если лицо ранее совершило преступление, правонарушение, дисциплинарный проступок и т.д., то эта информация в случае ее разглашения будет позорящей для потерпевшего или его близких. Это означает, что такая информация никак не может быть отнесена к сведениям, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких.
Такой вывод следует из п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2015 г. N 56 "О судебной практике по делам о вымогательстве (статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации)", где обращено внимание на то, что "к иным сведениям, распространение которых может причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего либо его близких, относятся, в частности, любые сведения, составляющие охраняемую законом тайну". Такая формулировка означает то, что к числу подобных сведений может быть отнесена информация, неприкосновенность которой специально охраняется Конституцией РФ и иными законодательными актами. Распространение этой информации может не порочить честь и достоинство личности, ее деловую репутацию, но способно причинить существенный вред потерпевшему. Например, виновный угрожает разгласить информацию о том, что потерпевший ранее усыновил двух детей, причем виновный намеревается сказать об этом непосредственно усыновленным детям и требует от потерпевшего за неразглашение информации денежные средства. Очевидно, что эта информация для потерпевшего не является позорящей, но ее разглашение существенным образом нарушает его права и законные интересы.
В контексте обозначенной проблемы можно сослаться и на правоприменительную практику.
Так, С., работая в ООО в должности исполнительного директора, в ходе выполнения своих должностных полномочий и личных поручений генерального директора и учредителя ООО Ч., имея доступ к сведениям о финансово-хозяйственной деятельности ООО, получив сведения о совершенном в 2016 - 2017 гг. факте нарушения положений Налогового кодекса РФ в связи с несвоевременной уплатой налогов ООО, решил шантажировать Ч. Имея умысел на незаконное обогащение путем выдвижения неправомерных требований под угрозой распространения нежелательной для Ч. информации, С. стал требовать от Ч. передать денежные средства под угрозой разглашения информации о неуплате налогов ООО. Осуждая Ч. по п. "б" ч. 3 ст. 163 УК РФ, суд сослался на п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2015 г. N 56 "О судебной практике по делам о вымогательстве (статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации)" и указал, что в этом конкретном случае не имеет значения, намеревался ли С. обращаться в правоохранительные органы с заявлением относительно деятельности ООО и являются ли сведения относительно деятельности ООО соответствующими действительности. Угрозы, высказанные С., потерпевший Ч. воспринимал реально и опасался осуществления этих угроз. С. угрожал информацией, которая позорила Ч. как учредителя ООО <11>.
--------------------------------
<11> Приговор Мытищинского городского суда Московской области от 30 марта 2021 г. Уголовное дело N 1-7/21.

Означает ли все сказанное буквально то, что информация о действительно совершенном потерпевшим или его близким преступлении априори позорит этих субъектов? Представляется, что в контексте существующих рекомендаций высшей судебной инстанции ответ на этот вопрос должен быть утвердительным. Более того, здесь также можно сослаться на п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", в котором указано, что "порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица".
Таким образом, можно сделать вывод о том, что в настоящее время угроза разглашения информации о совершенном преступлении (правонарушении) должна идентифицироваться именно как угроза распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких. И в этом случае нельзя ставить вопрос о том, что уголовный закон в подобных ситуациях охраняет незаконные интересы потерпевшего. Речь здесь идет в первую очередь о противоправном деянии, которое совершается виновным, а не об интересах потерпевшего и их правомерности (легитимности).
Применительно же к интересам потерпевшего укажем, что в аналогичных ситуациях уголовный закон все-таки стоит "на страже" незаконных интересов потерпевшего. И в случае, например, хищения взятки, фальшивых денежных средств и т.д. противоправное деяние виновного (именно сам акт похищения) расценивается как преступление <12> исходя из противоправности совершенного деяния, а не круга охраняемых интересов потерпевшего. То же самое можно сказать и о вымогательстве наркотических средств или психотропных веществ. В этом случае ст. 229 УК не ставит дополнительного условия о законности или незаконности нахождения наркотических средств или психотропных веществ у потерпевшего при их вымогательстве.
--------------------------------
<12> В этом случае уголовный закон не выделяет специальных оснований для переформатирования юридического признака предмета хищения в сторону разделения титульного права собственности и незаконного владения ввиду отсутствия специальных правил конструирования запретов нелегального характера. Следовательно, УК должен охранять не только право собственности, но и фактическое владение имуществом. С этой точки зрения назначение уголовно-правовых норм об имущественных преступлениях состоит в запрете причинения вреда интересам как собственников, так и владельцев имущества. Совершая противоправный акт завладения чужим имуществом, виновное лицо совершает хищение как таковое, т.е. захватывает чужое имущество запрещенным способом, а преступное последствие в виде причинения ущерба (собственнику или иному владельцу) имеет второстепенное значение по отношению к преступному акту посягательства. См.: Хилюта В.В. Концептуально-теоретические проблемы трансформации учения о хищении в доктрине уголовного права. Гродно, 2018. С. 227.

Пристатейный библиографический список

1. Бабий Н. Злоупотребление правом как способ вымогательства взятки // Юстиция Беларуси. 2008. N 3.
2. Безверхов А.Г. Имущественные преступления. Самара, 2002.
3. Волженкин Б.В. Служебные преступления. М., 2000.
4. Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. М., 1975.
5. Лопашенко Н.А. Преступления против собственности. Авторский курс. В 4 кн. Кн. IV. Корыстные (без признаков хищений) и некорыстные посягательства на собственность. М., 2019.
6. Малько А.В. Основы теории законных интересов // Журнал российского права. 1999. N 5, 6.
7. Мотин О.А. Частный интерес в системе объектов уголовно-правовой охраны. Самара, 2006.
8. Семенов Д.А. Характер интереса при общем и служебном вымогательстве // Lex Russica. 2004. N 2.
9. Скляров С.В. Угроза как признак вымогательства // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. 2023. N 2.
10. Хилюта В.В. Концептуально-теоретические проблемы трансформации учения о хищении в доктрине уголовного права. Гродно, 2018.
11. Хилюта В.В. Преступления против интересов службы: научно-практический комментарий главы 35 Уголовного кодекса Республики Беларусь. Минск, 2024.
12. Яни П.С. Взяточничество и должностное злоупотребление: уголовная ответственность. М., 2002.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ