ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Гражданское право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ЦФА КАК ОБЪЕКТА ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ
А.И. БАБОШИН
A posse ad esse non valet consequential <1>.
--------------------------------
<1> Заключение от возможного к действительному не имеет силы.
Российское законодательство недавно обогатилось новым типом объектов гражданских прав - цифровыми правами. Их легальное определение содержится в статье 141.1 ГК РФ и устанавливает, что цифровые права - это "названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам". Данные права отличает особый порядок реализации: осуществление, распоряжение и обременение цифрового права возможно исключительно в информационной системе без необходимости обращения к третьему лицу.
Признание цифровых прав самостоятельным объектом гражданских прав в статье 128 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 18.03.2019 N 34-ФЗ) породило дискуссию в правовой доктрине. Так, видный юрист Е.А. Суханов подвергает критике избранную законодателем квалификацию. По его мнению, цифровые права следует рассматривать не как отдельный вид объектов, а как "новую "цифровую форму" уже известных обязательственных и иных имущественных прав [1, с. 25 - 27].
Параллельно с дискуссиями о месте цифровых прав в системе объектов гражданских прав критикуется и их законодательное определение, установленное статьей 141.1 ГК РФ. Различные авторы указывают на недостаточную ясность и потенциальную неполноту данной формулировки [2].
Кроме того, Агибалова указывает, что действующее определение "не охватывает объекты, которые были преобразованы в цифровую форму". Это означает, что определение сосредоточено только на правах, которые изначально возникли в цифровой системе, и оставляет за скобками цифровые формы уже существующих, традиционных имущественных прав [3].
Вместе с этим отмечается мнение профессора А.В. Асоскова, который объяснил мотивы законодателя, который решил не приравнивать цифровые права к бездокументарным ценным бумагам, а создать новый, самостоятельный объект гражданских прав, существующий параллельно.
Ключевая причина такого выбора кроется в несовершенстве действующего российского законодательства о бездокументарных ценных бумагах. В частности, Закон о рынке ценных бумаг ограничивает их лишь инвестиционными бумагами, удостоверяющими корпоративные или денежные права, в то время как международная практика включает в этот объект и другие имущественные права.
Если бы законодатель попытался приравнять цифровые права к бездокументарным ценным бумагам, это повлекло бы необходимость масштабного и длительного реформирования всего законодательства о ценных бумагах, что могло бы надолго отложить принятие закона о цифровых правах. Тем не менее А.В. Асосков утверждает, что в будущем оба этих института (цифровые права и бездокументарные ценные бумаги) сольются в единый правовой механизм удостоверения имущественных прав [4, с. 31 - 54].
Осознавая критику, касающуюся абстрактности определения, закрепленного в статье 141.1 ГК РФ, и сложностей его практического применения, российское законодательство пошло по пути создания специальных правовых актов, детально регулирующих конкретные разновидности цифровых прав. В результате этого процесса были приняты законы, которые ввели и четко регламентировали два наиболее значимых объекта, подпадающих под категорию цифровых прав: утилитарные цифровые права (УЦП) и цифровые финансовые активы (ЦФА). Эти специальные нормы обеспечивают их функционирование и оборот в информационных системах.
Регулирование УЦП осуществляется в рамках Федерального закона от 02.08.2019 N 259-ФЗ <2>, который устанавливает особый режим их возникновения и оборота. УЦП неразрывно связаны с инвестиционными платформами, отвечающими требованиям, предусмотренным пунктом 5 статьи 11 Федерального закона от 02.08.2019 N 259-ФЗ, что подчеркивает их зависимость от правил информационной системы, как это предусмотрено общей нормой ГК РФ.
--------------------------------
<2> Федеральный закон от 02.08.2019 N 259-ФЗ "О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
Сущность утилитарных цифровых прав заключается в удостоверении прав требования, носящих неденежный, имущественный характер. В Федеральном законе от 02.08.2019 N 259-ФЗ перечислены три основных вида требований, которые могут быть закреплены в форме УЦП:
- право требовать передачи вещи (вещей);
- право требовать передачи исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и (или) прав использования результатов интеллектуальной деятельности;
- право требовать выполнения работ и (или) оказания услуг.
В отличие от утилитарных цифровых прав, которые удостоверяют неденежные требования к товарам, работам или услугам, цифровые финансовые активы (ЦФА) закрепляют права, близкие к традиционным ценным бумагам. Согласно Федеральному закону от 31.07.2020 N 259-ФЗ <3> ЦФА признаются цифровыми правами, которые включают денежные требования, а также возможность осуществления прав по эмиссионным ценным бумагам, права участия в капитале непубличного акционерного общества, или право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг.
--------------------------------
<3> Федеральный закон от 31.07.2020 N 259-ФЗ (ред. от 28.12.2024) "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
Таким образом, УЦП представляют собой цифровую форму обязательственных прав требования, используемую для привлечения инвестиций (краудфандинга). Вместе с этим ключевой особенностью ЦФА, отличающей их как от УЦП, так и от традиционных финансовых инструментов, является исключительный способ их существования и оборота. Выпуск, учет и обращение ЦФА возможны только путем внесения или изменения записей в информационную систему, чаще всего основанную на технологии распределенного реестра (блокчейн), или в иные установленные законом информационные системы. Технология распределенного реестра выступает гарантом и регистратором права, обеспечивая его децентрализованный и прозрачный оборот.
Привлекательность ЦФА для финансового рынка заключается в их высокой гибкости и возможности токенизировать практически любой актив. В отличие от строгих требований, предъявляемых к традиционным ценным бумагам, ЦФА могут быть обеспечены не только стандартными денежными или корпоративными правами, но и золотом, недвижимостью, товарными запасами или даже правом на получение прибыли из конкретного источника в конкретном размере <4>. Такая универсальность позволяет эмитентам гибко структурировать свои обязательства и создавать уникальные инвестиционные продукты, адаптированные под их нужды.
--------------------------------
<4> "Эксперты спрогнозировали трехкратный рост дефолтов по ЦФА". URL: https://www.rbc.ru/finances/22/10/2025/68f792699a7947b3cdc83710 (дата обращения: 26.10.2025).
Данный инструмент значительно превосходит традиционные инструменты по скорости и эффективности выпуска и оборота. Благодаря использованию технологии распределенного реестра (блокчейна) процесс выпуска ЦФА может занимать кратно меньше времени (от одного дня до нескольких недель) по сравнению с размещением ценных бумаг <5>. Операции, включая прием платежей и исполнение обязательств, автоматизированы через смарт-контракты. Кроме того, за счет меньшего числа посредников в цепочке инвесторы экономят на комиссиях за хранение актива, а эмитенты сокращают операционные и регуляторные затраты на размещение.
--------------------------------
<5> "Как работают платформы ЦФА и какому бизнесу доступна эмиссия". URL: https://sber.pro/publication/kak-rabotayut-platformi-tsfa-i-kakomu-biznesu-dostupna-emissiya/ (дата обращения: 26.10.2025).
Цифровые финансовые активы демократизируют инвестирование, делая его доступным для более широкого круга инвесторов и эмитентов. Возможность дробления актива позволяет инвесторам с небольшим капиталом приобрести долю в дорогостоящих объектах. При этом менее жесткие регуляторные требования к эмитентам ЦФА по сравнению с биржевым рынком расширяют пул инвестиционных возможностей для неквалифицированных инвесторов.
Рынок ЦФА в России демонстрирует впечатляющую динамику роста, подтверждая его востребованность и потенциал. Например, во втором квартале 2025 года объем рынка ЦФА вырос на 75% <6>. Этот активный рост свидетельствует о том, что ЦФА успешно интегрируются в финансовую инфраструктуру как эффективный инструмент для привлечения краткосрочной ликвидности. При этом эксперты прогнозируют, что рынок продолжит расти, поскольку все больше компаний - от крупных корпораций до ретейлеров - используют ЦФА для создания индивидуальных и выгодных финансовых продуктов.
--------------------------------
<6> "Рынок ЦФА вырос на 75% во II квартале". URL: https://alfabank.ru/alfa-mvestor/t/rynok-tsfa-vyros-na-75-vo-iikvartale/?utm_referrer=https%3a%2f%2fwww.google.com%2f (дата обращения: 26.10.2025).
Использование цифровых финансовых активов (ЦФА) в международных расчетах получило законодательное закрепление после принятия Федерального закона от 11.03.2024 N 45-ФЗ <7>. Этот Закон внес ключевые изменения в регулирование, добавив в статью 4 Федерального закона от 31.07.2020 N 259-ФЗ новую часть 11. Данная норма легализовала использование ЦФА в качестве встречного предоставления по внешнеторговым договорам, тем самым открыв двери для расчетов цифровыми активами. Это стало прямым ответом на необходимость найти альтернативные механизмы платежей в условиях ужесточения санкционных ограничений.
--------------------------------
<7> Федеральный закон от 11.03.2024 N 45-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
Нововведения Федерального закона от 11.03.2024 N 45-ФЗ определяют довольно широкий спектр внешнеторговых операций, в которых допускается использование ЦФА. Данная норма распространяется на договоры, предусматривающие передачу товаров, выполнение работ, оказание услуг, передачу информации или результатов интеллектуальной деятельности. Таким образом, ЦФА могут использоваться для расчетов практически за любой нефинансовый актив, составляющий предмет внешнеэкономической деятельности, что предоставляет резидентам и нерезидентам инструменты для обхода традиционных банковских систем <8>.
--------------------------------
<8> "Комитет Госдумы одобрил поправки о внешних расчетах в ЦФА. Что это значит". URL: https://www.rbc.ru/crypto/news/65d75aea9a7947d5748b6e80?from=copy (дата обращения: 26.10.2025).
Одновременно с либерализацией использования ЦФА законодатель ввел меры по усилению контроля за этими операциями. Изменения были внесены в Федеральный закон от 07.08.2001 N 115-ФЗ <9>, который теперь предусматривает обязательный контроль операций с ЦФА, используемых в качестве встречного предоставления. Более того, законодательство расширило полномочия Банка России, который получил право устанавливать условия и ограничения на операции с ЦФА, а также запрашивать данные о бенефициарных владельцах активов.
--------------------------------
<9> Федеральный закон от 07.08.2001 N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма".
Внесенные в законодательство изменения послужили мощным стимулом для развития рынка ЦФА. Цифровой актив, получивший функцию международного платежного средства, стал значительно привлекательнее для бизнеса. Рынок ЦФА начиная с марта 2024 года продемонстрировал устойчивый и взрывной рост. В то время как в марте 2024 года объем рынка составлял 34,164 млрд руб., уже к октябрю 2024 года он достиг максимального значения в 199,585 млрд руб. [5].
Использование ЦФА в трансграничных расчетах не только обходит ограничения, но и предлагает бизнесу ряд практических преимуществ. Расчеты в ЦФА осуществляются быстрее и с меньшим количеством посредников по сравнению с традиционными банковскими переводами, что сокращает транзакционные издержки. ЦФА позволяют компаниям проводить расчеты напрямую с контрагентами, обеспечивая прозрачность сделки через распределенный реестр и независимость от банковской инфраструктуры, что критически важно в условиях высокой геополитической неопределенности <10>.
--------------------------------
<10> "Цифровые активы в международных расчетах". URL: https://audex.ru/blog/tsifrovye-aktivy-v-mezhdunarodnykh-raschetakh/ (дата обращения: 26.10.2025).
В своей работе И. Шенгелия [6] анализирует схему проведения трансграничных платежей с использованием цифровых финансовых активов (ЦФА) и выделяет ряд существенных преимуществ этой конструкции. Главное из них - снижение зависимости от традиционных денежных средств и иностранных валют, что критически важно в условиях геополитической нестабильности. Наличие денежного требования, "завернутого" в ЦФА, часто обеспечено обязательством к банку, которое реализуется посредством записи на банковских счетах. Кроме того, отсутствие лишних финансовых посредников положительно сказывается на скорости проведения транзакций. Использование смарт-контрактов дополнительно повышает надежность и скорость исполнения обязательств. Особое внимание уделяется и конфиденциальности: после введения изменений с 19 августа 2024 года обязательства, выпущенные в отношении конкретных лиц, не подлежат обязательной публикации.
Однако, несмотря на очевидные преимущества, автор указывает на ключевой недостаток текущей конструкции: закрытость периметра обращения ЦФА в российских информационных системах. Эта закрытость создает барьер для полноценного международного использования ЦФА, так как затрудняет их оборот и признание за пределами юрисдикции. Тем не менее законодатель уже предпринял попытку устранить этот барьер: с 19 августа 2024 года была осуществлена попытка преодолеть проблему закрытости путем добавления иностранного номинального держателя. Введение такого института направлено на упрощение трансграничной передачи и учета прав, что может в перспективе значительно повысить привлекательность ЦФА как международного платежного средства.
Одновременно отмечается еще один существующий барьер - отсутствие аналогичного инструмента в зарубежных юрисдикциях. Для эффективного использования сторонам важно понимать, каким образом будет определяться используемый инструмент в соответствии с личным законом каждого лица. В условиях, когда разные юрисдикции по-разному классифицируют и регулируют этот инструмент, личный закон лица выступает как фундаментальная коллизионная привязка, позволяющая корректно определить правовой статус и возможности каждого участника расчетов в отношении используемого инструмента, тем самым снижая правовую неопределенность и делая трансграничные расчеты с ЦФА понятными и безопасными для участников. Тем не менее привязка к личному закону в данном случае не является традиционной и не закреплена в релевантном регулировании. Это лишь предложение автора настоящей статьи в части оптимального способа определения права, применимого к рассматриваемым отношениям.
Государства используют различные критерии квалификации активов. Так, в 1946 году в США было вынесено решение по делу, ставшему основополагающим для регулирования ценных бумаг, - делу SEC <11> v. W.J. Howey Co. <12>. Важным данное решение стало, поскольку в нем было дано определение термина "инвестиционный контракт" (investment contract). Этот термин является важным в определении "ценной бумаги" (security) в Законе о ценных бумагах 1933 года [7].
--------------------------------
<11> The United States Securities and Exchange Commission, SEC - Комиссия по ценным бумагам и биржам США.
<12> SEC v. W.J. Howey Co., 328 U.S. 293 (1946). URL: https://supreme.justia.com/cases/federal/us/328/293/ (дата обращения: 26.10.2025).
Компания Howey Co. продавала небольшие участки цитрусовых плантаций, одновременно предлагая покупателям заключить долгосрочный договор аренды с аффилированной сервисной компанией, которая брала на себя все работы: выращивание, сбор урожая и маркетинг продукции. Покупателями в основном были непрофессиональные фермеры, мотивированные исключительно ожиданием прибыли от усилий сервисной компании, а не желанием самостоятельно возделывать землю. SEC подала иск, утверждая, что эта двойная сделка (продажа земли + сервисный контракт) представляет собой предложение незарегистрированных ценных бумаг в форме "инвестиционных контрактов".
Верховный суд США согласился с позицией SEC, подчеркнув, что при оценке таких схем необходимо отходить от юридических формальностей (таких, как "продажа недвижимости") и концентрироваться на "экономической сущности" сделки. Суд постановил, что предложение земли в сочетании с договором на ее обслуживание является единым инвестиционным контрактом, поскольку инвесторы размещали капитал с целью получения дохода или прибыли от эксплуатации, осуществляемой третьей стороной. В результате этого решения был сформулирован тест Хоуи (Howey Test), который определяет инвестиционный контракт через четыре критерия: вложение денег, в общее предприятие, с ожиданием прибыли, полученной преимущественно от усилий других лиц.
Это решение имело огромное значение, поскольку тест Хоуи предоставил SEC инструмент для классификации широкого круга активов, включая современные цифровые активы (криптовалюты и токены), как ценных бумаг. Если актив проходит тест Хоуи, на его эмитента налагаются строгие требования федерального законодательства о ценных бумагах, включая обязательную регистрацию и соблюдение правил раскрытия информации. Таким образом, дело Howey определило, что, даже если продукт выглядит как нечто иное, его правовой режим зависит от сути экономической сделки и ожиданий инвесторов.
Первым критерием теста Хоуи является инвестирование денег (an Investment of Money). Этот критерий проверяет, было ли осуществлено вложение капитала или другого ценного актива. Верховный суд и последующая судебная практика трактуют термин "деньги" максимально широко. Сюда включаются не только наличные или банковские переводы (фиатная валюта), но и другие формы встречного предоставления, такие как товары, услуги или - что критически важно для цифровых рынков - другие цифровые активы или криптовалюты. Ключевым моментом является именно намерение инвестора выделить свой капитал или нечто ценное с целью получения финансовой отдачи, а не просто потребления продукта.
Второй критерий предъявляет требование о вложении средств в "общее" предприятие (in a Common Enterprise). Этот критерий требует, чтобы вложение было частью общего предприятия, где судьба инвестора неразрывно связана с судьбой промоутера (организатора) или других инвесторов.
Поскольку Верховный суд не дал точного определения этому термину, судебная практика разделилась на две основные интерпретации:
- горизонтальная общность (Horizontal Commonality), которая считается наиболее строгим подходом. Она возникает, когда средства нескольких инвесторов объединяются (pooling), и они делят прибыль или убытки пропорционально своим вкладам. В контексте цифровых активов это может проявляться, когда успех токена напрямую зависит от коллективной базы его держателей или общего пула средств;
- вертикальная общность (Vertical Commonality), которая фокусируется на связи между инвестором и только промоутером. Эта интерпретация также распадается на два подвида. Первый предполагает "строгую (узкую)" вертикальную общность, подразумевая, что прибыль инвестора была прямо пропорциональна усилиям промоутера. Второй подвид предполагает "широкую" вертикальную общность, требующую лишь доказательства того, что успех инвестора связан с усилиями промоутера независимо от того, как распределяется прибыль между инвесторами.
Третий критерий относится к ожидаемой прибыли (With an Expectation of Profits). В данном случае проверяется, имеет ли инвестор разумные основания ожидать получения финансовой выгоды. Прибыль может выражаться в виде дивидендов, прироста капитала (увеличение стоимости актива при перепродаже) или других форм финансового дохода. Если в рекламных материалах, белой книге <13> или иной исходящей от эмитента информации (переписке) подчеркивается инвестиционная ценность актива, его потенциал к росту или возможность заработать, этот критерий, как правило, считается выполненным. Если же токен продвигается в первую очередь как инструмент для потребления услуг или голосования в сети, это ослабляет аргумент в пользу ожидания прибыли.
--------------------------------
<13> Белая книга (англ. white paper) - официальное сообщение в письменном виде.
Четвертый и последний критерий касается зависимости от усилий других лиц (Derived from the Efforts of Others), требует, чтобы ожидаемый доход инвестора приходил преимущественно (а не исключительно, как было в оригинальной формулировке) за счет управленческих, предпринимательских или существенных усилий промоутера или третьей стороны. В контексте криптовалют и блокчейн-проектов это означает, что успех актива должен зависеть от централизованной команды разработчиков, основателей или менеджеров, которые несут ответственность за развитие проекта, создание спроса и увеличение ценности токена. Если же сеть является полностью децентрализованной и держатели токенов сами активно участвуют в управлении, это может стать аргументом против удовлетворения данного критерия <14>.
--------------------------------
<14> Understanding the Howey Test for Digital Assets and Securities. URL: https://www.merklescience.com/blog/understanding-the-howey-test-for-digital-assets-and-securities (дата обращения: 26.10.2025).
SEC подчеркивает, что анализ всегда должен проводиться с учетом всех обстоятельств предложения, продажи или перепродажи, включая даже сделки на вторичном рынке.
Наличие подобных критериев в законодательстве в значительной степени помогает разрешить вопрос квалификации зарубежных (чужеродных) инструментов в соответствии с национальным законодательством. Используя указанный тест, можно найти отражение отечественных ЦФА в зарубежных инструментах, таких как security token или stable coin.
Таким образом, вопрос юридической квалификации ЦФА приобретает первостепенное значение не только в отечественной доктрине, но и для практического развития финансового рынка.
Однако ключевым вызовом для реализации этого потенциала является необходимость гармонизации законодательства в этой сфере. Успешное совершение трансграничных операций напрямую зависит от того, насколько российские ЦФА будут соотносимы и совместимы с токенизированными активами или иными цифровыми финансовыми инструментами, признанными в странах-партнерах. Без формирования единого правового поля ЦФА не смогут полноценно выполнять функцию международного платежного средства, несмотря на внутреннюю законодательную готовность.
Аспекты регистрации прав на ЦФА
Особенностью правового режима ЦФА является то, что их учет и удостоверение прав на них неразрывно связаны с информационной системой, в которой они выпущены. Согласно Федеральному закону от 31.07.2020 N 259-ФЗ, если иное им не предусмотрено, цифровые финансовые активы учитываются в информационной системе, в которой осуществляется их выпуск, в виде записей способами, установленными правилами указанной информационной системы. Таким образом, право на ЦФА существует и подтверждается исключительно как цифровая запись в контролируемой среде оператора.
Поскольку учет прав полностью привязан к информационной системе, процесс возникновения, изменения и прекращения этих прав также носит электронный, событийный характер. Записи о цифровых финансовых активах вносятся или изменяются по указанию лиц, участвующих в обороте. В таком качестве могут выступать лицо, осуществляющее выпуск (эмитент), обладатель цифровых финансовых активов, номинальный или иностранный номинальный держатель. Кроме того, закон предусматривает возможность автоматического изменения записей в силу действия, совершенного в рамках сделки, предусматривающей исполнение обязательств путем применения информационных технологий в соответствии с правилами информационной системы без дополнительного волеизъявления сторон <15>.
--------------------------------
<15> Примечательно, что в правилах различных операторов информационных систем автоматическое исполнение обязательств осуществляется с помощью смарт-контрактов, определение которого до сих пор является предметом доктринальных споров и не имеет отражение в отечественном законодательстве.
Момент перехода прав на ЦФА также строго регламентирован в рамках информационной системы, обеспечивая правовую определенность и мгновенность сделок. Если иное не установлено федеральными законами, права, удостоверенные цифровыми финансовыми активами, переходят к новому приобретателю с момента внесения в информационную систему записи о совершении такого перехода в соответствии с правилами информационной системы. Аналогичным образом любое ограничение или обременение права распоряжаться цифровыми финансовыми активами возникает только с момента внесения в информационную систему записи об этом в соответствии с ее правилами, что является важной гарантией для участников оборота.
Обладателем ЦФА признается лицо, одновременно соответствующее двум критериям: оно включено в реестр пользователей информационной системы и имеет доступ к информационной системе посредством обладания уникальным кодом, который позволяет ему как получать информацию о своих активах, так и распоряжаться ими. В случае прекращения обязательств, удостоверенных ЦФА, в силу их исполнения или по иным основаниям записи о цифровых финансовых активах должны быть погашены в соответствии с правилами системы, при этом лицо, выпускающее ЦФА, не вправе отказаться от исполнения обязательств, даже если актив приобретен лицом, не соответствующим изначальным критериям выпуска.
Отдельные положения Закона касаются особенностей, связанных с иностранными цифровыми правами и регулированием обращения ЦФА эмитентом. Банк России вправе установить особенности учета и (или) обращения иностранных цифровых прав, допущенных к обращению в Российской Федерации, а также определить требования к приобретателям. Также закон устанавливает правило, что записи о цифровых финансовых активах не погашаются в случае, если обладателем цифровых финансовых активов становится лицо, их выпустившее, то есть не применяется положение ГК РФ о прекращении обязательства совпадением должника и кредитора. Однако по истечении одного года со дня, когда эмитент стал обладателем, запись о таких ЦФА должна быть погашена, если актив не был передан третьему лицу.
Закон запрещает принимать цифровые финансовые активы в качестве средства платежа или иного встречного предоставления за товары, работы или услуги, за исключением их использования в качестве встречного предоставления по внешнеторговым договорам (контрактам). Кроме того, Банк России имеет право определять признаки ЦФА, приобретение которых может осуществляться только квалифицированными инвесторами, либо устанавливать пределы суммы инвестирования для неквалифицированных лиц, что подчеркивает регуляторный контроль над рынком.
Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 31.07.2020 N 259-ФЗ права, удостоверенные цифровыми финансовыми активами, возникают у их первого обладателя с момента внесения в информационную систему, в которой осуществляется выпуск цифровых финансовых активов, записи о зачислении цифровых финансовых активов указанному лицу.
Момент возношения прав у первого обладателя ЦФА определяется решением о выпуске цифровых финансовых активов, которое представляет собой оферту, направляемую от лица, привлекающего инвестиции (чаще всего именуемого эмитентом) к инвестору (пользователю информационной системой), и является обязательной предпосылкой для размещения ЦФА. Этот документ должен быть составлен в электронной форме (за исключением некоторых случаев, связанных с иностранными юридическими лицами) и подписан усиленной квалифицированной электронной подписью эмитента и, при наличии обеспечения, третьих лиц. Оно содержит полную идентификацию лица, выпускающего ЦФА, а также оператора информационной системы (ОИС), в которой будут осуществляться выпуск и учет. Это обеспечивает прозрачность и определяет ответственные стороны в процессе возникновения цифрового актива.
Ключевая функция решения о выпуске - четко определить содержание и объем цифровых прав. Документ обязан содержать вид и объем прав, удостоверяемых выпускаемыми ЦФА. Эмитент также должен указать количество выпускаемых ЦФА или предельную сумму денежных средств или иного встречного предоставления (вещей, имущественных прав, включая иные цифровые права), по достижении которой выпуск прекращается. Также обязательным является определение цены приобретения (или порядка ее определения), даты начала размещения и условий, при наступлении которых выпуск признается состоявшимся (завершенным). Все эти параметры формируют коммерческие и правовые рамки приобретения ЦФА инвесторами.
Как указывалось ранее, решение о выпуске играет роль оферты. По общему правилу оно должно быть размещено в информационно-телекоммуникационной сети Интернет на сайте эмитента (при его наличии) и на сайте ОИС и находиться в открытом доступе до полного исполнения всех обязательств по выпуску. Размещенное решение, адресованное неопределенному кругу лиц, признается публичной офертой. При этом закон позволяет предусмотреть, что решение адресовано только определенному кругу лиц и/или квалифицированным инвесторам, в этом случае оно может не размещаться в открытом доступе, но доступ к нему обеспечивается ОИС для уполномоченных приобретателей и Банка России.
Дополнительные разделы решения касаются обеспечения обязательств и ограничений ответственности. Если обязательства, удостоверенные ЦФА, обеспечиваются имуществом эмитента или третьих лиц, решение должно содержать явное указание на это, описание предмета и способа обеспечения. Также решение может содержать указание на ограничение оснований и (или) размера ответственности лица, выпускающего ЦФА. Важно, что такое указание должно быть явным и недвусмысленным, что обеспечивает добросовестность и полноту раскрытия информации перед потенциальными инвесторами. Банк России, в свою очередь, имеет право установить дополнительные требования к содержанию этого ключевого документа.
Особенности ответственности операторов информационных систем
Учитывая вышеописанные аспекты регистрации цифровых прав, можно отметить важность стабильной работы информационной системы, в которой осуществляются выпуск и обращение цифровых прав.
Примечательно, что с появлением регулирования ЦФА случился прогресс в сфере регулирования ответственности в IT. Сфера отношений, связанная с информационными технологиями, долгие годы держится на господстве принципа AS IS, пришедшего из зарубежных юрисдикций и представляющего собой форму заверения о качестве предоставляемого программного обеспечения [9]. Данный принцип присутствует в подавляющем большинстве лицензионных договоров, ограничивая ответственность разработчиков.
Федеральный закон от 31.07.2020 N 259-ФЗ служит примером того, как законодатель стремится урегулировать вопросы ответственности в наиболее значимых, по его мнению, сферах правоотношений. В частности, этот Закон устанавливает ответственность оператора информационной системы, но только в отношении конкретных, четко обозначенных аспектов ее функционирования.
Так, в статье 9 Федерального закона от 31.07.2020 N 259-ФЗ оператор информационной системы несет ответственность в случаях:
- утраты ключевой информации о количестве ЦФА, принадлежащих их владельцам, или о самих владельцах;
- технических проблем, а именно сбоев в работе информационных технологий и технических средств системы;
- информационных нарушений, включая предоставление пользователям неполной, недостоверной или вводящей в заблуждение информации;
- нарушения собственных правил работы системы, в том числе несоблюдение требований к ее непрерывности и бесперебойности функционирования;
- несоответствия самой информационной системы требованиям Федерального закона.
Важной особенностью является двойная обязанность ОИС при техническом сбое. Помимо возмещения убытков, возникших в результате сбоя, оператор должен предпринять дополнительные действия для восстановления справедливости. Он обязан совершить действия, реализующие волеизъявление пользователя, которому помешал технический сбой. Это прямое указание направлено на минимизацию последствий сбоя для пользователя, гарантируя, что его намерения (например, совершить сделку) будут исполнены, даже если техническая проблема изначально помешала их реализации.
Благодаря особенности ЦФА получает техническое преимущество перед другим инструментом, часто используемым в трансграничных расчетах, - криптовалютами. Последствия утраты доступа к криптокошельку крайне серьезны и сводятся к необратимой потере активов. В отличие от традиционных банковских систем в блокчейне нет функции "сброса пароля" или центрального органа, который может восстановить доступ. Криптовалюты хранятся в блокчейне, и только обладание приватным ключом или seed-фразой (мнемонической фразой) позволяет управлять ими. Если этот ключ или фраза потеряны, активы становятся навсегда недоступными. По оценкам, только по биткоинам в 2022 году было навсегда утеряно более 4,7 млн монет.
Несмотря на кажущуюся окончательность потери, существуют редкие и сложные возможности восстановления, которые, однако, не гарантируют успеха. Восстановление возможно только при наличии определенных данных. Например, специализированные компании, такие как Unciphered, предлагают услуги по взлому или восстановлению данных с защищенных устройств (например, USB-накопителей IronKey) при наличии технической возможности. В исключительных случаях, когда утеря произошла из-за физического повреждения или уничтожения носителя, владельцы могут пытаться получить разрешение на поиск (как в случае свалки в истории Джеймса Хауэллса), но это сопряжено с юридическими, логистическими и финансовыми трудностями. Главный вывод: в сфере некастодиального хранения (где пользователь сам хранит ключи) последствия утраты доступа к кошельку почти всегда означают безвозвратную потерю активов <16>.
--------------------------------
<16> "Потерянные криптокошельки: можно ли вернуть активы". URL: https://getblock.net/articles/lost_cryptocurrency_wallets_can_assets_be_recovered (дата обращения: 26.10.2025).
Учитывая все сложности, связанные с правоотношениями в цифровой среде, а также строгую и специфическую ответственность операторов информационных систем за сохранность активов и данных пользователей, становится очевидной критическая важность законодательного регулирования в сфере информационных технологий, связанных с современными финансовыми инструментами. Это регулирование необходимо не только для защиты прав инвесторов от технических сбоев, мошенничества и потери доступа (что является риском при работе с криптоактивами), но и для обеспечения системной стабильности и прозрачности нового финансового сектора. Четкие правовые нормы создают основу для доверия, минимизируют риски невозвратной потери средств, а также позволяют участникам рынка, включая операторов, ясно понимать границы своей ответственности и необходимые стандарты безопасности.
Подводя итоги исследования, можно сделать несколько выводов:
1. Констатируется множественность доктринальных подходов к определению правовой природы цифровых прав как объекта гражданских прав. Подчеркивается, что выбор законодательной концепции имеет решающее значение для эффективности использования и оборота указанного объекта как на национальном рынке, так и в контексте трансграничных сделок.
2. В целях обеспечения и защиты интересов субъектов финансового рынка, вовлеченных в трансграничный оборот ЦФА, обосновывается важность проведения гармонизации национального законодательства. Нельзя не согласиться с В.А. Вайпаном, Е.А. Абросимовой и А.А. Волковой в том, что должна быть сформирована новая регуляторная среда [см. 10, 11].
3. Осуществление и возникновение цифровых прав обладают специфическими особенностями, поскольку регулирование этих процессов носит двойственный характер, определяясь как законодательными нормами, так и внутренними правилами функционирования конкретной цифровой платформы [см. 12].
4. Важную роль в создании регулирования цифровых прав как первостепенного фактора, влияющего на успешное формирование и имплементацию адекватного правового режима для цифровых прав.
Библиографический список
1. Вещное право: научно-познавательный очерк / Е.А. Суханов // 3-е издание, переработанное и дополненное. Статут, 2024.
2. Повар В.В. К вопросу о сущности правовой категории "цифровые права" в контексте ст. 141.1 Гражданского кодекса Российской Федерации // Теория и практика социогуманитарных наук. 2022. N 2 (18). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/k-voprosu-o-suschnosti-pravovoy-kategorii-tsifrovye-prava-v-kontekste-st-141-1-grazhdanskogo-kodeksa-rossiyskoy-federatsii (дата обращения: 26.10.2025).
Сафиуллин Р.Р. Признаки цифрового права как объекта гражданских прав // Право и государство: теория и практика. 2024. N 6 (234). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/priznaki-tsifrovogo-prava-kak-obekta-grazhdanskih-prav (дата обращения: 26.10.2025).
3. Агибалова Е.Н. Цифровые права в системе объектов гражданских прав // Юридический вестник Дагестанского государственного университета. 2020. N 1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovye-prava-v-sisteme-obektov-grazhdanskih-prav (дата обращения: 26.10.2025).
4. Цифровые права как новый объект гражданского права / Л. Новоселова, А. Габов, А. Савельев, А. Генкин, С. Сарбаш, А. Асосков, А. Семенов, Р. Янковский, А. Журавлев, А. Толкачев, А. Камелькова, М. Успенский, Р. Крупенин, В. Кислый, М. Жужжалов, В. Попов, М. Аграновская // Закон. 2019. N 5.
5. Новская Н.С. Цифровые финансовые активы как средство платежа в рамках внешнеэкономической деятельности // Прогрессивная экономика. 2025. N 1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovye-finansovye-aktivy-kak-sredstvo-platezha-v-ramkah-vneshneekonomicheskoy-deyatelnosti (дата обращения: 27.10.2025).
6. Шенгелия И. ЦФА как средство платежа // Банковское обозрение. Приложение "FinLegal". 2024. N 2.
7. Guenther David B. Cryptocurrencies, NFTs, and the Expanding Definition of "Investment Contract": Has the S.E.C. Already Torpedoed the Howey Test // (February 28, 2025). Fordham Journal of Corporate & Financial Law, Vol. XXX, Issue 2 (forthcoming summer 2025), U of Michigan Public Law Research Paper No. 24-055 // Available at SSRN: https://ssrn.com/abstract=5206812 or http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.5206812 (дата обращения: 26.10.2025).
8. Ахматова Д.Р., Шавина Е.В. Развитие рынка цифровых финансовых активов в России // Экономика и управление инновациями. 2024. N 4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/razvitie-rynka-tsifrovyh-finansovyh-aktivov-v-rossii (дата обращения: 26.10.2025).
9. Стебаев А.А. Качество программного обеспечения как условие лицензионного договора // Вестник МГПУ. Серия: Юридические науки. 2024. N 3 (55). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kachestvo-programmnogo-obespecheniya-kak-uslovie-litsenzionnogo-dogovora (дата обращения: 27.10.2025).
10. Вайпан В.А. Основы правового регулирования цифровой экономики // Право и экономика. 2017. N 11. С. 5 - 18.
11. Абросимова Е.А. Направления трансформации гражданско-правового регулирования с учетом судебной практики по спорам из онлайн-отношений / Е.А. Абросимова, А.А. Волкова // Вестник арбитражной практики. 2025. N 3 (118). С. 10 - 18.
12. Вайпан В.А. Цифровое право: истоки, понятие и место в правовой системе / В.А. Вайпан // Право и экономика. 2024. N 1 (431). С. 5 - 27.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданское право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: