Навигация по сайту:

• Главная
• Условия и порядок оказания услуг
• Цены и порядок оплаты
• Способы оплаты
• Гарантии
• ЗАКАЗАТЬ

Контакты:

Свяжитесь с нами:

Telegram: Написать
e-mail: justicemaker@yandex.ru

Легализация (отмывание) денежных средств, приобретенных лицом в результате сбыта наркотических веществ, с использованием криптовалюты: проблемы правоприменения. Статьи по предмету Уголовное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ЛЕГАЛИЗАЦИЯ (ОТМЫВАНИЕ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ, ПРИОБРЕТЕННЫХ ЛИЦОМ В РЕЗУЛЬТАТЕ СБЫТА НАРКОТИЧЕСКИХ ВЕЩЕСТВ, С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ КРИПТОВАЛЮТЫ: ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ <1>

А.Д. ЭТКИНА

--------------------------------
<1> Статья рекомендована для опубликования кандидатом юридических наук, доцентом Д.А. Дорогиным.

Преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, неизбежно формируют предпосылки для последующего сокрытия преступного происхождения денежных средств, полученных в результате совершения таких преступлений, или их легализации (отмывания). Использование информационно-телекоммуникационных технологий существенно ускоряет совершение и упрощает сокрытие как предикатного, так и последующего преступления. Также это способствует появлению новых схем легализации (отмывания) преступного дохода, в частности, с использованием криптовалют. Как справедливо отмечают Е.Л. Логинов <2> и М.А. Простосердов <3>, киберпространство открывает неограниченные возможности по легализации (отмыванию) преступного дохода.
--------------------------------
<2> См.: Логинов Е.Л. Отмывание денег через интернет-технологии: Методы использования электронных финансовых технологий для легализации криминальных доходов и уклонения от уплаты налогов. М.: ЮНИТИ_ДАНА, 2012. С. 5.
<3> См.: Простосердов М.А. Легализация (отмывание) денежных средств в киберпространстве // Российское правосудие. 2014. N 9 (101). С. 76.

К настоящему времени заключено множество международных договоров, в которых закрепляется обязанность криминализации в национальном законодательстве договаривающихся стран деяний, направленных на легализацию (отмывание) денежных средств и иного имущества, добытого преступным путем. Так, п. "a" ч. 1 ст. 6 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г. <4>, абз. (b) (i), (ii) п. 1 ст. 3 Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 20 декабря 1988 г. <5>, п. "a" ч. 1 ст. 6 Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 г. <6>, п. "a" ч. 1 ст. 23 Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. <7> и др. определяют, что договаривающиеся стороны должны установить уголовную ответственность в том числе за конверсию или перевод имущества, если известно, что такое имущество представляет собой доходы от преступлений, в целях сокрытия или утаивания преступного источника этого имущества или в целях оказания помощи любому лицу, участвующему в совершении основного правонарушения, с тем чтобы оно могло уклониться от ответственности за свои деяния, и сокрытие или утаивание подлинного характера, источника, местонахождения, способа распоряжения, перемещения, прав на имущество или его принадлежность, если известно, что такое имущество представляет собой доходы от преступлений. Положения указанных Конвенций нашли свое отражение в ст. 174 и 174.1 УК РФ, предусматривающих уголовную ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем. Понятие легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, закреплено в абз. 3 ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г. N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" <8> и определяется как придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления.
--------------------------------
<4> Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г. // Бюллетень международных договоров. 2005. N 2.
<5> Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 20 декабря 1988 г. (принята Конференцией ООН на ее 6-м пленарном заседании 19 декабря 1988 г.) // Сборник международных договоров СССР и Российской Федерации. Выпуск XLVII. М., 1994. С. 133.
<6> Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 г. // Бюллетень международных договоров. 2003. N 3.
<7> Конвенция ООН против коррупции (принята Генеральной Ассамблеей ООН 31 октября 2003 г.) // Бюллетень международных договоров. 2006. N 10.
<8> Федеральный закон от 7 августа 2001 г. N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" // Собрание законодательства РФ. 2001. N 33 (часть I). Ст. 3418.

В абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. N 32 "О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем" <9> (далее - Постановление N 32) указано, что предметом преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, могут выступать в том числе денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления. В ряде научных работ акцентируется внимание на том, что предметом легализации преступных доходов согласно позиции Пленума является не сама криптовалюта, а денежные средства, преобразованные из нее <10>, <11>, <12>, с чем нельзя не согласиться. В частности, М.А. Филатова указывает, что используемая в Постановлении N 32 формулировка дала возможность описать криптовалюту как способ получения преступно полученного дохода от совершенного преступления, а не сам преступно полученный доход с точки зрения уголовного закона <13>. Ввиду непризнания криптовалюты имуществом для целей УК РФ настоящая конструкция представляется попыткой обойти проблему определения правового статуса криптовалют для целей правоприменения, однако выглядит как минимум сомнительно с точки зрения конструкции объекта и объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ.
--------------------------------
<9> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 г. N 32 "О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. N 9.
<10> См.: Тисен О.Н. Особенности доказывания легализации доходов, полученных в результате незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, с использованием криптовалют // Уголовное право. 2022. N 5. С. 63.
<11> См.: Филатова М.А. Проблемы квалификации легализации (отмывания) цифровой валюты // Уголовное право. 2024. N 5. С. 40 - 51.
<12> См.: Зарубин А.В., Сапожков А.А. Научно-практический комментарий к Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 г. N 32 "О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем". СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации, 2020. С. 8.
<13> См.: Филатова М.А. Указ. соч.

М.А. Филатова также обосновала интересный подход, заключающийся в том, что закрепленная в Постановлении N 32 конструкция не позволяет признать отмыванием саму по себе конвертацию криптовалюты в денежные средства, поскольку на момент такой финансовой операции предмета отмывания еще не существует, он появляется только после обмена виртуального актива на фиатную валюту <14>. В целом мы согласны с предложенным подходом, но из него можно сделать предположение, что при признании криптовалюты имуществом для целей УК РФ конвертацию криптовалюты в денежные средства можно будет признать финансовой операцией, направленной на легализацию (отмывание) преступного дохода. А такое признание может случиться в обозримом будущем. Так, в Государственную Думу РФ внесен проект федерального закона "О внесении изменений в статью 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации", которым предлагается дополнить ст. 104.1 УК РФ примечанием следующего содержания: "Для целей настоящей статьи и других статей настоящего Кодекса цифровая валюта признается имуществом" <15>. В случае принятия рассматриваемого законопроекта станет возможным признать предметом легализации (отмывания) саму криптовалюту, а не преобразованные из нее денежные средства, после чего снова станет актуальным вопрос о возможности отнесения финансовой операции по конвертации криптовалюты в денежные средства к легализации с соответствующей целью, предусмотренной уголовным законом.
--------------------------------
<14> См.: там же.
<15> Законопроект N 902782-8 "О внесении изменений в статью 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" // Интернет-ресурс "Система обеспечения законодательной деятельности Государственной автоматизированной системы "Законотворчество" (дата обращения: 25.09.2025).

Ю.А. Клименко отмечает, что, несмотря на разъяснения Пленума, у судов по-прежнему возникают трудности при установлении указанной специальной цели и эта проблема в некоторой степени обусловлена несовершенством действующих предписаний уголовного закона, в частности неоднозначностью термина "придание правомерного вида" <16>. Согласимся с тем, что словосочетание "придание правомерного вида" допускает двойное толкование (как ввод в легальный оборот и как сокрытие (маскировку) преступного источника дохода). Так, М.А. Лупырь интерпретирует придание правомерного вида как создание законных оснований происхождения имущества, приобретенного преступным путем, для того чтобы иметь в дальнейшем возможность подтвердить свое законное право собственности (или владения) на него <17>, а В.Н. Курченко понимает это как сокрытие преступного источника его происхождения и получение возможности в дальнейшем осуществлять различные правомочия в отношении этого имущества <18>.
--------------------------------
<16> Клименко Ю. Новые разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ: виртуальные активы и международные стандарты противодействия отмыванию денег // Уголовное право. 2019. N 4. С. 40 - 51.
<17> См.: Лупырь М.А. Особенности объективной стороны состава преступления, предусмотренного статьей 174.1 УК РФ // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2019. N 1 (88). С. 22 - 23.
<18> См.: Курченко В.Н. Толкование легализации преступных доходов // Российский юридический журнал. 2012. N 5 (86). С. 95.

На первый взгляд может показаться, что эти два подхода схожи, но на самом деле у них разная сущность. Первый подход говорит о том, что при легализации должно (или может) возникнуть законное право на ранее приобретенный законный доход с возможностью подтверждения его "законного" происхождения, и при вопросе о происхождении преступного дохода лицо может налоговой декларацией подтвердить законный источник дохода. А второй подход говорит, что достаточно сокрытия (маскировки) источника дохода без возможности подтверждения его "законного" происхождения и без необходимости декларировать такой доход.
Наличие двух таких подходов к пониманию термина "придание правомерного вида" обусловливают сложности правоприменения. В частности, не достигнуто единство судебной практики по применению/неприменению ст. 174.1 УК РФ к действиям закладчика по переводу им своего вознаграждения из криптовалюты в денежные средства.
В историческом контексте возникновения уголовной ответственности за легализацию (отмывание) преступного дохода более обоснованным представляется первый подход. Так, Альфонсо Габриэль Капоне не просто скрывал преступный источник доходов, а инвестировал в прачечные с наличным расчетом, от чего и появился термин "отмывание" <19>, <20>. Полностью согласны с высказыванием И.А. Клепицкого: "...необходимо понять, что отмывание денег не в том, что вор на нажитые преступным путем средства отремонтировал коровник, а в том, что он представил доходы, полученные от преступления, в качестве доходов, якобы правомерно полученных от ведения сельского хозяйства" <21>. В настоящем подходе объяснена общественная опасность легализации (отмывания), потому как само по себе использование преступного дохода является целью совершения предикатного преступления (не всегда входящей в конструкцию состава преступления) и уже охватывается им. А конвертация криптовалюты в денежные средства по своей сущности является способом использования преступного дохода. От обмена криптовалюты на российские рубли преступный доход не повлек законное владение им, в налоговую не поступила декларация на него, и, соответственно, он не вошел в российскую экономику как легальный прослеживаемый доход, их источник все еще остается в серой зоне.
--------------------------------
<19> См.: Денисевич Е.Н. Финансовая безопасность государства и ПОД/ФТ // Modern Science. 2022. N 5-3. С. 127.
<20> См.: Алянгин М.В., Кудрявцева Н.А. Альфонсо Габриэль Капоне - как пример легализации (отмывания) денежных средств, приобретенных лицом в результате совершения им преступления // Вестник науки. 2025. Т. 4. N 6 (87). С. 360 - 361.
<21> Клепицкий И.А. "Отмывание денег" в современном уголовном праве // Государство и право. 2002. N 8. С. 33 - 46.

В правоприменении чаще встречается второй подход. Нами обнаружены 10 однотипных приговоров, где деяния осужденного квалифицированы по совокупности ст. 228.1 и 174.1 УК РФ, т.е. как сбыт наркотических средств или психотропных веществ с последующей легализацией (отмыванием) полученного дохода методом перевода полученной криптовалюты в российские рубли и иногда с их последующим обналичиванием.
Так, Ф.И.О.1 осужден по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 4 ст. 228.1, ч. 1 ст. 174.1 УК РФ. Суд, аргументируя вменение ч. 1 ст. 174.1 УК РФ, указал: "Подсудимым Ф.И.О.1 совершены финансовые операции с денежными средствами, приобретенными в результате совершения им действий по сбыту наркотических средств, путем перевода полученной в качестве вознаграждения криптовалюты в российские рубли в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами" <22>. В другом деле суд указал, что "преступление по ст. 174.1 УК РФ нашло свое подтверждение, а именно деньги, полученные преступным путем, были обналичены путем перевода через несколько счетов, с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению этими деньгами" <23>. Аналогичные позиции по схожим делам обнаружены еще в восьми приговорах <24>.
--------------------------------
<22> Приговор Армавирского городского суда (Краснодарский край) от 29 августа 2023 г. по делу N 1-436/2023. URL: https://sudact.ru/regular/doc/FY4wsonYZClO/ (дата обращения: 19.03.2024).
<23> Приговор Ханты-Мансийского районного суда (Ханты-Мансийский автономный округ - Югра) от 24 июля 2020 г. по делу N 1-263/2020. URL: https://sudact.ru/regular/doc/qZGV8E8bevQb/ (дата обращения: 19.03.2024).
<24> Приговор Железнодорожного районного суда г. Симферополя (Республика Крым) от 29 июля 2020 г. по делу N 1-200/2020. URL: https://sudact.ru/regular/doc/7SyOcBwTApLr/; приговор Железнодорожного районного суда г. Пензы (Пензенская область) от 13 июля 2020 г. по делу N 1-117/2020. URL: https://sudact.ru/regular/doc/UiZXB0FNFyNc/; приговор Энгельсского районного суда (Саратовская область) от 8 июля 2021 г. по делу N 1-595/2021. URL: https://engelsky--sar.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=113229354&delo_id=1540006&new=0&text_number=1; приговор Ейского городского суда (Краснодарский край) от 2 июля 2021 г. по делу N 1-262/2021. URL: https://eisk-gor--krd.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=147626657&delo_id=1540006&new=0&text_number=1; приговор Московского районного суда г. Чебоксары (Чувашская Республика) от 18 ноября 2019 г. по делу N 1-405/2019. URL: https://sudact.ru/regular/doc/QRLijD82fgrK/; приговор Северского районного суда (Краснодарский край) от 22 июня 2021 г. по делу N 1-108/2021. URL: https://seversky--krd.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=239547999&delo_id=1540006&new=0&text_number=1; приговор Хабаровского районного суда (Хабаровский край) от 2 июля 2021 г. по делу N 1-246/2021. URL: https://habarovskyr--hbr.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&case_id=63498692&case_uid=4092ddb1-3f21-4dbf-83c6-cd5ffd7445bf&delo_id=1540006; приговор Володарского районного суда г. Брянска (Брянская область) от 14 мая 2020 г. по делу N 1-112/2020. URL: https://sudact.ru/regular/doc/2bKKjC4Uo2HR/.

Из указанных судебных актов видно, что правоприменители истолковали сам по себе обмен криптовалюты на российские рубли как легализацию (отмывание), и совершение такого обмена является единственным "доказательством" легализационной цели. Из чего можно сделать вывод, что в приведенных приговорах легализационная цель декларируется, но не доказывается.
Считаем, что в подобных решениях не доказаны как направленность умысла на придание правомерного вида владению денежными средствами, так и наличие общественной опасности деяния, так как указанная финансовая операция направлена на распоряжение преступным доходом на личные нужды, а не на придание ему правомерного вида. Не будет являться преступным и деяние, выраженное в совершении перевода денежных средств с одного банковского счета на другой, принадлежащих одному и тому же лицу, например, с использованием банковского мобильного приложения.
Во всех указанных выше приговорах не учтен тот факт, что обмен криптовалюты совершался с целью дальнейшего распоряжения денежными средствами (оплаты товаров/услуг личного потребления), т.е. осужденные хотели воспользоваться преступным заработком в личных целях, а не вводить такие средства в законный оборот, и наиболее доступным способом являлся обмен на фиатные деньги. В связи с этим считаем, что в рассмотренных приговорах проигнорирован п. 11 Постановления N 32, в котором говорится: "О направленности умысла на легализацию денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем (в результате совершения преступления), не свидетельствует распоряжение ими в целях личного потребления (приобретение продуктов питания, товаров первой необходимости, получение бытовых услуг и т.п.)".
Кроме того, считаем, что в указанных приговорах не учтено положение абз. 9 п. 10 Постановления N 32 о том, что совершение финансовых операций или сделок само по себе не может предрешать выводы суда о виновности лица в легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и что в каждом конкретном случае необходимо установить, что лицо заведомо совершило финансовую операцию или сделку с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом. Иначе говоря, для квалификации по ст. 174.1 УК РФ недостаточно самих по себе финансовых операций, обязательным признаком состава преступления является легализационная цель, которую Пленум не позволяет определять исключительно по фактическим обстоятельствам, приведенным им в том же п. 10.
Есть и другие примеры применения на практике второго подхода к пониманию понятия "придание правомерного вида", в соответствии с которым считается достаточным сокрытие (маскировка) источника дохода.
Так, в приговоре использована следующая формулировка, описывающая позицию стороны обвинения: "...в целях маскировки незаконного приобретения указанных денежных средств и придания официального характера полученным доходам" <25>. Из обстоятельств дела следует, что часть маскируемых доходов использовалась для оплаты новых партий химических веществ, другая часть тратилась на операционные расходы (оплата услуг сотовой связи, оплата транспортных издержек, оплата сети "Х", оплата аренды дома, используемого в качестве лаборатории) и оставшаяся часть распределялась между участниками организованной группы. Органы предварительного следствия квалифицировали действия по оформлению банковской карты на подставное лицо (не осведомленное о преступном источнике денежных средств), перечисление денежных средств, поступивших на эту карту, на другие расчетные счета с последующим обналичиванием как придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами, добытыми в результате продажи наркотических средств. Аргументируя свою позицию, органы предварительного расследования указали следующее: "В результате совершения финансовых операций с денежными средствами, полученными в результате реализации наркотических средств, денежные средства претерпели конверсию, то есть последовательно проведенные финансовые операции с денежными средствами, полученными от продажи наркотического средства - N-метилэфедрона, привели к их отрыву от лиц, осуществляющих сбыт наркотиков, таким образом, к маскировке преступного происхождения денежных средств, в результате чего были созданы условия для их последующего правомерного использования".
--------------------------------
<25> Приговор Московского областного суда (Московская область) от 24 ноября 2020 г. по делу N 2-16/2020. URL: https://oblsud--mo.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=6706739&delo_id=1540006&new=0&text_number=1 (дата обращения: 03.04.2024).

Однако суд не согласился с такими аргументами и оправдал подсудимого в части деяний, предусмотренных п. "а" ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления. О.Н. Тисен во избежание оправдательных приговоров в части вменения ст. 174.1 УК РФ предлагает в фабуле обвинения в явном виде указывать, что "фигурант" обладал достаточной информацией о том, что операции, совершаемые с применением биткоинов, а также электронные счета (bitcoin-кошельки), создаваемые для их аккумуляции и хранения, обезличены, что позволяет скрыть информацию об их владельце <26>. Полагаем, что установление осознания подсудимым анонимности и сокрытия информации имеет значение для установления цели маскировки преступного дохода, однако использование такой формулировки повлечет за собой такую же декларацию (вместо доказывания) легализационной цели как в ранее указанных однотипных приговорах.
--------------------------------
<26> См.: Тисен О.Н. Особенности доказывания легализации доходов, полученных в результате незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, с использованием криптовалют // Уголовное право. 2022. N 5. С. 70.

Есть и другие приговоры, в которых зафиксирован отказ от квалификации по ст. 174.1 УК РФ по делам с аналогичной объективной стороной. Так, в приговоре указано, что государственный обвинитель просил исключить из предъявленного подсудимому обвинения ч. 1 ст. 174.1 УК РФ как вмененную излишне <27>. Обстоятельства дела аналогичны всем описанным ранее: подсудимый получил вознаграждение за незаконный сбыт наркотических веществ в криптовалюте, которую он обменял на российские рубли через электронный обменник, а затем перевел на свой банковский счет.
--------------------------------
<27> См.: приговор Ленинского районного суда г. Ульяновска (Ульяновская область) от 7 мая 2020 г. по делу N 1-77/2020. URL: https://sudact.ru/regular/doc/EVhT5VMbBRWP/ (дата обращения: 19.03.2024).

В еще одном приговоре указано следующее: "Одни лишь показания Ф.И.О.3 о том, что за свои действия по сбыту наркотиков он получал оплату в криптовалюте, потом переводил их в рубли на счета своих банковских карт, которые в последующем тратил на личные нужды, не свидетельствует о наличии состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174.1 УК РФ. Само по себе использование банковских операций по переводу денег с электронных счетов на банковские карты для возможности их последующего обналичивания и распоряжения ими в личных целях (а иные цели следствием не устанавливались, в ходе рассмотрения дела в суде не установлены), не может свидетельствовать о легализации денежных средств" <28>.
--------------------------------
<28> Приговор Кировского районного суда г. Самары от 29 августа 2023 г. по делу N 1-532/2023. URL: https://kirovsky--sam.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=53624212&delo_id=1540006&new=0&text_number=1 (дата обращения: 19.03.2024).

Считаем необходимым согласиться с такой позицией, так как перевод криптовалюты в российские рубли с последующим снятием со счета не придает правомерный вид денежным средствам, а только скрывает их происхождение. При этом указанные приговоры нельзя считать примерами в пользу первого подхода в трактовке понятия "придание правомерного вида", так как здесь не сказано о том, что действия обвиняемых не могли повлечь возникновение законного права на этот доход. Однако это не исключает того, что в данных приговорах корректно применены нормы УК РФ и их толкование Постановлением N 32.
Считаем, что для унификации судебной практики и уменьшения количества судебных ошибок необходимо признать (и желательно закрепить в Постановлении N 32), что квалификация по ст. 174.1 УК РФ не просто требует задекларированной констатации направленности умысла на легализацию (отмывание) преступного дохода, но она должна быть доказана фактически совершенными действиями, способными объективно повлечь придание правомерного вида преступному доходу. Иначе говоря, должно быть выявлено не просто совершение любых финансовых операций, а именно тех, которые могут привести к вводу в законный и прослеживаемый оборот денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем. Сам по себе обмен криптовалюты на денежные средства не может привести к легализации преступного дохода, а может только облегчить распоряжение преступным доходом.
Таким образом,
1) в ходе анализа судебной практики выявлена системная ошибка квалификации с необоснованным вменением ст. 174.1 УК РФ закладчику за перевод в российские рубли криптовалюты, полученной в качестве вознаграждения за выполнение работы "закладчика", без последующего ввода в российскую экономику как легально прослеживаемого дохода;
2) правоприменители чаще трактуют сам по себе обмен криптовалюты на российские рубли как легализацию (отмывание), что не учитывает как отсутствие направленности умысла на введение в законный оборот денежных средств, так и отсутствие общественной опасности деяния;
3) для унификации судебной практики и уменьшения количества судебных ошибок необходимо признать, что для квалификации по ст. 174.1 УК РФ должна быть выявлена не только направленность умысла на легализацию (отмывание), но и факт совершения действий, способных объективно повлечь придание правомерного вида преступному доходу;
4) необходимо устранить двойное толкование понятия "придание правомерного вида" и признать, что таковое заключается не в сокрытии (маскировке) преступного дохода, а во введении в законный оборот с возможностью подтверждения законного происхождения такого дохода налоговой декларацией.

Библиографический список

1. Алянгин М.В., Кудрявцева Н.А. Альфонсо Габриэль Капоне - как пример легализации (отмывания) денежных средств, приобретенных лицом в результате совершения им преступления // Вестник науки. 2025. Т. 4. N 6 (87).
2. Денисевич Е.Н. Финансовая безопасность государства и ПОД/ФТ // Modern Science. 2022. N 5-3.
3. Зарубин А.В., Сапожков А.А. Научно-практический комментарий к Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 г. N 32 "О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем". СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации, 2020.
4. Клепицкий И.А. "Отмывание денег" в современном уголовном праве // Государство и право. 2002. N 8.
5. Клименко Ю. Новые разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ: виртуальные активы и международные стандарты противодействия отмыванию денег // Уголовное право. 2019. N 4.
6. Курченко В.Н. Толкование легализации преступных доходов // Российский юридический журнал. 2012. N 5 (86).
7. Логинов Е.Л. Отмывание денег через интернет-технологии: Методы использования электронных финансовых технологий для легализации криминальных доходов и уклонения от уплаты налогов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2012.
8. Лупырь М.А. Особенности объективной стороны состава преступления, предусмотренного статьей 174.1 УК РФ // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2019. N 1 (88).
9. Простосердов М.А. Легализация (отмывание) денежных средств в киберпространстве // Российское правосудие. 2014. N 9 (101).
10. Тисен О.Н. Особенности доказывания легализации доходов, полученных в результате незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, с использованием криптовалют // Уголовное право. 2022. N 5.
11. Филатова М.А. Проблемы квалификации легализации (отмывания) цифровой валюты // Уголовное право. 2024. N 5.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

"Горячие" документы:

ИА ГАРАНТ