ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Международное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
В ПОИСКАХ КЛИМАТИЧЕСКОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ: РОЛЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНОВ ПО РАЗРЕШЕНИЮ СПОРОВ И ПРЕДЕЛЫ ИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
К.А. ГАВАЗА
1. Введение
Под климатической справедливостью в настоящей статье понимается аналитическая категория международного права, охватывающая обязательства перед будущими поколениями, распределение климатической ответственности между государствами на основе принципа общей, но дифференцированной ответственности и соответствующих возможностей, а также правозащитное измерение климатической проблемы и ее глобальный характер, требующий универсального многостороннего сотрудничества <1>.
--------------------------------
<1> Развернутый концептуальный анализ категории см.: Гаваза К.А. Климатическая справедливость как новая категория международного права: концептуальные основания и нормативная база // Юридическая наука. 2025. N 12. С. 217 - 222, 220.
Изменение климата представляет собой долговременные и масштабные изменения климатической системы, обусловленные ростом концентрации парниковых газов в атмосфере, преимущественно вследствие антропогенной деятельности, включая сжигание ископаемого топлива, обезлесение и промышленное производство <2>. Его последствия выражаются в повышении средних глобальных температур, учащении экстремальных погодных явлений, таянии ледников, повышении уровня моря и деградации экосистем <3>. В экологическом измерении это сопровождается утратой биоразнообразия и разрушением природных сред обитания <4>. В правозащитном измерении изменение климата связано с угрозами реализации фундаментальных прав человека, включая право на жизнь, здоровье, доступ к воде и пище, а также с ростом климатически обусловленной миграции и социального напряжения, что требует активных действий международного сообщества на всех уровнях.
--------------------------------
<2> См.: Intergovernmental Panel on Climate Change. Summary for Policymakers // Climate Change 2021: The Physical Science Basis. Contribution of Working Group I to the Sixth Assessment Report of the Intergovernmental Panel on Climate Change / ed. by V. Masson-Delmotte, P. Zhai et al. 2021. P. 4. URL: https://www.ipcc.ch/report/ar6/wg1/downloads/report/lPCC_AR6_WGI_SPM_final.pdf (дата обращения: 21.04.2026).
<3> См.: Парижское соглашение. Принято 12 декабря 2015 года. URL: https://unfccc.int/files/meetings/paris_nov_2015/application/pdf/paris_agreement_russian_.pdf (дата обращения: 21.04.2026).
<4> См.: UN Environment. Global Environment Outlook - GEO-6: Healthy Planet, Healthy People. 2019. P. 7. URL: https://wedocs.unep.org/handle/20.500.11822/27539 (дата обращения: 21.04.2026).
Согласно научным данным 2024 год стал самым теплым за весь период инструментальных метеорологических наблюдений, а глобальная средняя температура превысила доиндустриальный уровень на 1,55 °C и впервые превзошла ориентир в 1,5 °C, закрепленный в Парижском соглашении <5>. Хотя превышение температуры в отдельно взятом году не является формальным нарушением долгосрочных целей Соглашения, оно служит индикатором нарастающего разрыва между заявленными целями и фактической траекторией глобальных выбросов.
--------------------------------
<5> См.: Изменение климата: цели Парижского соглашения все еще достижимы, убежден глава ООН // Новости ООН. 2025. 19 Марта. URL: https://news.un.org/ru/story/2025/03/1462401 (дата обращения: 21.04.2026).
После Второй мировой войны международный и национальные правопорядки развивались в логике массовой демократизации, при которой государственная политика рассматривалась как производная от волеизъявления населения. В настоящее время данная модель сталкивается с нарастающим кризисом, что особенно отчетливо проявляется в сфере климатического регулирования. Рост числа массовых исков к государствам, в рамках которых заявители утверждают, что публичная власть не исполняет принятые на себя обязательства по охране окружающей среды и климатической системы, свидетельствует о кризисе доверия к государственным институтам, обусловленном разрывом между общественным запросом и его институциональной реализацией. Данная динамика сопровождается изменением форм публичного участия и усилением роли горизонтальных общественных структур, включая неправительственные организации, которые претендуют на представительство интересов затрагиваемых сообществ. Например, в практике Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) ассоциация (нем.: der Verein), представляющая пожилых женщин в деле "Верейн Климасеньоринен Швайц и другие против Швейцарии" <6>, была признана отвечающей критериям статуса жертвы в контексте климатических рисков и, соответственно, обладающей locus standi, в отличие от индивидуальных заявителей, жалобы которых были отклонены по процессуальным основаниям (дела "Карем против Франции" <7> и "Дуарте Агустино и другие против Португалии" и 32 других <8>) <9>. В этой связи можно говорить о формировании устойчивой процессуальной тенденции, в рамках которой доступ к международному правосудию в климатических делах структурируется более строгими критериями допустимости индивидуальных жалоб. Преференциальное признание процессуальной правоспособности за ассоциациями (юридическими лицами), а не за непосредственно пострадавшими индивидами может рассматриваться как инструмент управления нагрузкой суда и обеспечения процессуальной экономии. Данный подход последовательно применяется ЕСПЧ и в более поздней практике: индивидуальные заявления отклоняются ввиду недостаточности доказательств индивидуализированного вреда, тогда как locus standi признается за экологическими организациями, доказавшими свою представительность и специализированную цель защиты прав человека от климатических угроз (дело "Гринпис Нордик и другие против Норвегии" <10>).
--------------------------------
<6> European Court of Human Rights (далее - ECtHR). Verein Klimaseniorinnen Schweiz and Others v. Switzerland [GC]. Application no. 53600/20. Judgment of 9 April 2024.
<7> ECtHR. Careme v. France [GC]. Application no. 7189/21. Decision of 9 April 2024.
<8> ECtHR. Duarte Agostinho and Others v. Portugal and 32 Others (dec.) [GC]. Application no. 39371/20. Judgment of 9 April 2024.
<9> При сопоставлении критериев приемлемости жалоб в двух рассматриваемых делах можно увидеть существенное различие в фактических обстоятельствах, обусловивших отказ в удовлетворении требований. В первом случае утрата заявителем locus standi была вызвана объективным изменением его личной ситуации - сменой места жительства, что автоматически устранило для него субъективную угрозу наступления вреда (затопления) и, как следствие, лишило его статуса жертвы предполагаемого нарушения. Во втором случае основанием для признания жалобы неприемлемой послужило несоблюдение принципа субсидиарности, а именно неисчерпание национальных средств правовой защиты, доступных заявителю в юрисдикции Португалии.
<10> ECtHR. Greenpeace Nordic and Others v. Norway. Application no. 34068/21. Judgment of 28 October 2025. Greenpeace Nordic является структурным подразделением организации Greenpeace International (нежелательная организация), деятельность которой признана нежелательной на территории Российской Федерации (решение Генеральной прокуратуры РФ от 18 мая 2023 года).
Климатические изменения носят трансграничный характер и затрагивают население различных государств; при недостаточности либо неэффективности мер, принимаемых государством по смягчению последствий изменения климата, это стимулирует самоорганизацию граждан в горизонтальные формы коллективного действия, направленные на увеличение публичного веса и воздействия на органы власти в демократических системах. Возникает "движение снизу вверх", ориентированное на трансформацию подходов к экологическим и климатическим вопросам. Во многих странах граждане обращаются в суды с исками против собственных правительств, стремясь добиться принятия более амбициозных и эффективных мер по охране окружающей среды и климатической системы. Одним из наиболее известных примеров такого рода является дело "Фонд "Ургенда" против государства Нидерланды" <11>, в рамках которого впервые неправительственная организация через суд добилась возложения на национальное правительство обязанности усилить меры по сокращению выбросов парниковых газов. Кроме того, в этом деле суд впервые прямо указал, что государство должно защищать своих граждан от опасных последствий изменения климата, выводя данную обязанность из позитивных обязательств по защите прав человека.
--------------------------------
<11> Supreme Court of the Netherlands. Urgenda Foundation v. State of the Netherlands. Civil division no. 19/00135. Judgment of 20 December 2019.
Несмотря на успех климатических разбирательств в отдельных государствах, в Российской Федерации подобные механизмы пока не получили развития. В сентябре 2022 года Верховный Суд РФ отказал в принятии к рассмотрению первого в России климатического иска <12>. Заявители требовали от государства установить жесткие целевые показатели по сокращению выбросов парниковых газов: до 31% к 2030 году и не более 5% к 2050 году от уровня 1990 года. В качестве правового основания указывалось, что действующие Указ Президента и распоряжение Правительства в сфере климата не обеспечивают надлежащей защиты конституционных прав граждан на жизнь, здоровье и благоприятную окружающую среду.
--------------------------------
<12> См.: Верховный Суд Российской Федерации. Дело N АКПИ22-879 от 16 сентября 2022 года. Отказ в принятии заявления от 21 сентября 2022 года.
Данный пример иллюстрирует сдержанный характер российской позиции в отношении правозащитного измерения климатической проблематики. Так, при голосовании на 77-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН Российская Федерация (вместе с еще семью странами, среди которых и крупнейший эмитент парниковых газов - Китай) воздержалась от голосования за Резолюцию 76/300 о признании доступа к чистой и здоровой окружающей среде универсальным правом человека <13>, в то время как 161 государство ее поддержало. Хотя приведенные примеры не являются непосредственным предметом настоящего исследования, они позволяют продемонстрировать многообразие национальных подходов к климатической проблематике, составляющее контекст для деятельности международных органов по разрешению споров.
--------------------------------
<13> См.: UN General Assembly declares access to clean and healthy environment a universal human right // UN News. 2022. 28 July. URL: https://news.un.org/en/story/2022/07/1123482 (дата обращения: 21.04.2026).
В рамках данной статьи рассматривается деятельность международных судебных и квазисудебных инстанций, которые в совокупности образуют многоаспектную и взаимодополняемую систему, способную оказывать влияние на соблюдение и реализацию международных обязательств. На первый взгляд эти институты имеют много общего: и те и другие создаются государствами для толкования и применения норм международного права, рассматривают конкретные споры, выносят мотивированные решения и вносят вклад в формирование правовой практики. Кроме того, их сближает функциональная направленность на обеспечение соблюдения международных правовых стандартов.
Вместе с тем различия между ними носят фундаментальный характер. Международные судебные органы действуют на основе учредительных документов (статутов), их процедура строго формализована, а решения обладают юридически обязательной силой для сторон спора. Квазисудебные органы (комитеты, комиссии) судами в собственном смысле не являются. Они создаются прежде всего для мониторинга выполнения международных договоров, используют более гибкие процедуры, а их заключения, рекомендации и замечания не имеют формально обязательного характера, хотя обладают значительным авторитетом, основанным на экспертной оценке и институциональной легитимности.
В контексте климатического кризиса вопрос о возможности рассматривать международные судебные и квазисудебные органы как единую категорию не имеет однозначного ответа. Представляется более корректным понимать их как взаимодополняющие элементы единой функционально дифференцированной экосистемы правоприменения. Решения судебных и квазисудебных органов взаимно учитываются и используются в аргументации, что позволяет говорить о процессе взаимного заимствования и развития правовых подходов. Таким образом, при рассмотрении климатических дел не следует отождествлять международные судебные и квазисудебные органы, однако целесообразно анализировать их в единой функциональной связке. Квазисудебные органы нередко выступают пространством апробации правовых аргументов и концепций, тогда как судебные инстанции обладают возможностью закреплять их в форме юридически обязательных решений.
Уточнив институциональный состав международной системы разрешения климатических споров, следует отметить, что в условиях изменения климата органы по разрешению споров приобретают особое значение как посредники между общественным запросом и бездействием либо недостаточной активностью государственных институтов. Целеполагание соответствующих разбирательств может быть охарактеризовано как стимулирование публичной власти к исполнению обязательств (англ.: soft enforcement), для того чтобы привести принимаемые государством меры в соответствие с действующими правовыми обязательствами. Таким образом, судебным и квазисудебным инстанциям де-факто отводится роль катализаторов многоуровневого институционального диалога между населением и правительствами. Учитывая комплексный, многоаспектный и во многих случаях необратимый характер климатических изменений, можно говорить о том, что органы по разрешению споров функционируют как ключевой медиатор и процессуальный канал участия. Это, в частности, объясняет возрастающее значение консультативных заключений как инструмента ориентации правового регулирования и уточнения объема международно-правовых обязанностей государств.
Международные судебные и квазисудебные органы обладают потенциалом влиять на толкование, конкретизацию и реализацию обязательств государств в сфере борьбы с изменением климата посредством вынесения решений и консультативных заключений, способных задавать стандарты поведения и стимулировать государства к более ответственному исполнению принятых обязательств. Кроме того, судебный процесс используется для предотвращения уклонения государств от применения действующего экологического законодательства либо его необоснованного ослабления <14>. Рассмотрение исков и вынесение решений в международных судах также способствуют уточнению объема обязательств государств в сфере борьбы с изменением климата <15>.
--------------------------------
<14> См.: Боклан Д. Практика разрешения Международным Судом ООН споров, вытекающих из международных экологических и международных экономических отношений // Международное правосудие. 2014. Т. 4. N 2 (10). С. 99 - 105, 105.
<15> См.: Солнцев А.М. Климатические проблемы в решениях национальных и международных судов и межгосударственных органов // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Серия 4: Государство и право. 2024. N 1. С. 149 - 163, 152.
Однако степень реализации потенциала судебных и квазисудебных институтов остается предметом научной дискуссии, что и обуславливает необходимость углубленного анализа их компетенции, практики и перспектив в системе международного разрешения климатических споров. В связи с этим в статье анализируется, каким образом решения различных международных органов по разрешению споров влияют на толкование, конкретизацию и реализацию обязательств государств в сфере климатической справедливости, включая процессы трансформации отдельных элементов "мягкого" права в юридически обязательные нормы. Кроме того, цель данного исследования заключается в комплексном анализе роли международных органов по разрешению споров в формировании и развитии правовых подходов к реализации климатических обязательств государств, а также в выявлении их сильных сторон, ограничений и основных тенденций.
Для достижения поставленной цели предполагается решение следующих задач:
1. Анализ международно-правовых основ регулирования изменения климата.
2. Исследование практики международных судебных и квазисудебных органов по делам, связанным с климатической проблематикой.
3. Оценка потенциала и ограничений международных судебных и квазисудебных органов в контексте реализации климатических обязательств государств.
Методологическую основу исследования составляют формально-юридический анализ, сравнительно-правовой и системный подходы, а также изучение судебной практики и доктринальных источников международного права. Структура статьи отражает последовательное раскрытие заявленной темы: от теоретического осмысления проблемы изменения климата и обзора международно-правового регулирования до подробного анализа практики международных органов по разрешению споров и определения пределов их возможностей и ограничений при разрешении климатических споров.
Несмотря на широкое распространение климатической повестки в русскоязычном научном дискурсе, ее стремительное развитие требует регулярного обновления комплексного анализа, включающего изучение международной климатической судебной практики. Данное исследование направлено на внесение дополнительного вклада в развитие указанного направления и его концептуальное уточнение.
2. Международное климатическое право: нормативная база и судоцентричная оптика анализа
Основу международно-правового регулирования изменения климата образует Рамочная конвенция ООН об изменении климата, закрепляющая рамочные обязательства государств по стабилизации концентрации парниковых газов в атмосфере и формирующая принципы международного сотрудничества в данной сфере <16>. Киотский протокол к Рамочной конвенция об изменении климата впервые установил количественно определенные обязательства для группы развитых государств по ограничению и сокращению выбросов парниковых газов до 2012 года <17>. Парижское соглашение закрепляет глобальные температурные цели (удержание роста температуры значительно ниже 2 °C и стремление ограничить его 1,5 °C) и основанную на национально определяемых вкладах модель реализации обязательств государств <18>. К числу ключевых принципов международного климатического права, которые как выводятся из договорных норм, так и формируются в качестве самостоятельных норм международного обычного права, относятся принцип общей, но дифференцированной ответственности и соответствующих возможностей (англ.: common but differentiated responsibilities and respective capabilities; CBDR-RC) <19>, принцип предосторожности <20>, принцип устойчивого развития <21>, обязанность предотвращения значительного трансграничного вреда <22>. Вместе с тем, как показано во введении, достижение целей, закрепленных в указанных договорах, остается проблематичным.
--------------------------------
<16> См.: Рамочная конвенция Организации Объединенных Наций об изменении климата. Принята 9 мая 1992 года. Статьи 2 - 4. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/climate_framework_conv.shtml (дата обращения: 21.04.2026).
<17> См.: Киотский протокол к Рамочной конвенции Организации Объединенных Наций об изменении климата. Принят 11 декабря 1997 года. Статьи 3 - 5. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/kyoto.shtml (дата обращения: 21.04.2026).
<18> См.: Парижское соглашение. Принято 12 декабря 2015 года. Статья 2.
<19> См.: Рамочная конвенция Организации Объединенных Наций об изменении климата. Статья 3(1).
<20> См.: Рио-де-Жанейрская декларация по окружающей среде и развитию. Принята Конференцией ООН по окружающей среде и развитию, Рио-де-Жанейро, 3 - 14 июня 1992 года. Принцип 15. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/riodecl.shtml (дата обращения: 21.04.2026).
<21> См.: Там же. Принцип 3.
<22> См.: Декларация Конференции Организации Объединенных Наций по проблемам окружающей человека среды (Стокгольмская декларация по окружающей среде). Принята Конференцией Организации Объединенных Наций по проблемам окружающей человека среды, Стокгольм, 1972 год. Принцип 21. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/declarathenv.shtml (дата обращения: 21.04.2026).
В этой связи концепция судоцентричности международного права представляется продуктивной аналитической оптикой, фиксирующей устойчивую дисциплинарную привычку рассматривать международно-правовую нормативность через образ суда, судебного спора и судебной формы не как нормативное предписание усиления роли судов, а как способ концептуализации юридического смысла международного права. В рамках данной оптики судебный аргумент нередко воспринимается как наиболее убедительный, а судебное решение - как привилегированная модель перевода конфликта в юридически приемлемую форму. Это оказывает влияние на распределение авторитета между судебными и внесудебными механизмами и на представления о том, какие способы обеспечения выполнения обязательств считаются более эффективными. Именно в данном контексте обращение к судоцентричности позволяет проанализировать, почему в условиях ограниченной эффективности межгосударственных переговорных механизмов международные суды и трибуналы все чаще оказываются в фокусе ожиданий, связанных с реализацией климатических обязательств государств. Речь идет не только о придании судам статуса ключевых акторов климатического регулирования, но и о выявлении того, как судебная форма структурирует язык обсуждения климатических обязательств, способы их аргументации и легитимации, а также ожидания в отношении правовой определенности <23>.
--------------------------------
<23> См.: Шестакова К., Ятаева П. Судоцентричность международного права: pro et contra (концепция и ее аналитические возможности по материалам аспирантского симпозиума) // Международное правосудие. 2025. Т. 15. N 4 (56). С. 147 - 162, 148.
Усиление роли международных судов в регулировании комплексных проблем, затрагивающих баланс экономических и экологических интересов, представляет собой устойчивую тенденцию. Как еще в 2014 году отмечала Д.С. Боклан, Международный Суд ООН (далее - МС ООН, Суд) последовательно формирует объективные критерии ограничения экономической деятельности в целях предотвращения экологического ущерба, включая масштаб деятельности, необходимость мониторинга и соблюдение условий разрешительных режимов. Такая практика свидетельствует о постепенной трансформации судебной функции: суды выступают не только как органы разрешения споров, но и как площадки выработки нормативных ориентиров для взаимодействия международного экологического и международного экономического права <24>.
--------------------------------
<24> См.: Боклан Д. Указ. соч. С. 105.
Данная трансформация неизбежно сопровождается ростом ожиданий в отношении судебных институтов. Как подчеркивает С. Новак, в условиях ограниченной эффективности политических механизмов и межгосударственных переговоров суды все чаще рассматриваются как инструмент реализации климатических обязательств. При этом климатический кризис представляет собой классическую проблему коллективного действия, в рамках которой, как отмечает автор, суды, подобно другим политическим органам, могут занимать выжидательную позицию, опираясь на доктрины политического вопроса и доктрину отсутствия судебной защищаемое (англ.: non-justiciability doctrine).
В этом контексте судебная форма приобретает амбивалентный характер: с одной стороны, она позволяет структурировать обсуждение климатических обязательств через юридические категории - права человека, причинно-следственные связи, научные стандарты - и тем самым формировать правовую определенность; с другой стороны, именно через процессуальные фильтры и доктринальные ограничения суды способны сдерживать расширение доступа к правосудию. Таким образом, суды выступают одновременно и как механизм артикуляции климатических обязательств, и как институциональный фильтр их реализации <25>.
--------------------------------
<25> См.: Novak S. The Role of Courts in Remedying Climate Chaos: Transcending Judicial Nihilism and Taking Survival Seriously // The Georgetown Environmental Law Review. Vol. 32. 2020. No. 4. P. 743 - 778, 777.
В то же время противники судоцентричной оптики обращают внимание на то, что суды являются лишь одним из элементов более широкой архитектуры, которая обеспечивает выполнение международно-правовых обязательств, наряду с несостязательными механизмами содействия соблюдению, дипломатическими процедурами и национальными механизмами имплементации <26>. В связи с этим М.Л. Гальперин указывает на риски политизации судебной деятельности и на то, что международные трибуналы все чаще сталкиваются с делами, содержащими элементы "политических" вопросов <27>. Кроме того, А.М. Солнцев подчеркивает, что чрезмерно широкое толкование консультативной юрисдикции международных судов может привести к их фактическому превращению в квазизаконодательные органы, воздействующие на глобальную климатическую политику <28>.
--------------------------------
<26> См.: Mayer B. International Advisory Proceedings on Climate Change // Michigan Journal of International Law. Vol. 44. 2023. No. 1. P. 41 - 115, 74 - 75, 115.
<27> См.: Гальперин М. О "зеленом" переходе и процессуальной революции: Обзор Постановлений Большой Палаты Европейского суда по правам человека от 9 апреля 2024 года по делам "Карем против Франции" (жалоба N 7189/21), "Дуарте Агустино и другие против Португалии" и 32 других (жалоба N 39371/ 20), "Верейн Климасеньоринен Швайц и другие против Швейцарии" (жалоба N 53600/20) // Международное правосудие. 2024. Т. 14. N 2 (50). С. 3 - 19, 9 - 11, 17.
<28> См.: Солнцев А. Международный трибунал по морскому праву в поисках консенсуса: Консультативное заключение от 21 мая 2024 года об изменении климата // Международное правосудие. 2024. Т. 14. N 4 (52). С. 38 - 49, 48.
В условиях увеличения количества климатических споров особое значение приобретает не только содержание отдельных решений, но и то, каким образом в международных судебных и квазисудебных органах формируются и артикулируются взвешенные и аргументированные правовые позиции, которые могут быть восприняты и использованы другими международными органами <29>. В логике судоцентричной оптики именно такие позиции получают повышенную видимость и начинают функционировать как ориентиры для последующей аргументации и легитимации правовых требований.
--------------------------------
<29> См.: Солнцев А., Отрашевская А. Комитет ООН по правам человека: комментарий решения от 13 сентября 2023 года по делу о компенсации за ущерб от последствий изменения климата (о жителях Торресова пролива) // Международное правосудие. 2024. Т. 14. N 1 (49). С. 3 - 23, 21.
Таким образом, для более глубокого понимания процессов формирования международной климатической практики и роли международных органов по разрешению споров (как судебных, так и квазисудебных) в статье проводится анализ климатических дел, наиболее значимых на универсальном и региональном уровнях. Это позволяет выявить, какие типы правовых позиций приобретают авторитет, а также какие возможности и ограничения связаны с их использованием.
3. Региональные модели осмысления климатических обязательств в судебной практике
В данном разделе сопоставляется практика ЕСПЧ, Межамериканского суда по правам человека (далее - МАСПЧ) и Суда Европейского союза (далее - Суд ЕС) с точки зрения того, каким образом в различных региональных режимах артикулируется связь между изменением климата и защитой прав человека. Что касается африканской системы прав человека, следует отметить, что в мае 2025 года в Африканский суд по правам человека и народов была подана петиция <30> с просьбой вынести консультативное заключение об обязательствах африканских государств в области прав человека в контексте изменения климата <31>. Вопрос находится на рассмотрении, в связи с чем соответствующая практика в данном регионе пока пребывает в стадии формирования.
--------------------------------
<30> Панафриканский союз юристов (англ.: PALU) подал запрос в сотрудничестве с организацией "Африканская климатическая платформа", а также с другими африканскими организациями гражданского общества, такими как "Коллектив экологических юристов Африки", "Естественная справедливость" и "Устойчивые 40". В отличие от модели ЕСПЧ, где консультативное заключение возможно лишь по запросу высшего национального суда и в контексте конкретного дела, Африканский суд по правам человека и народов допускает абстрактные запросы и предоставляет доступ не только государствам и органам союза, но и признанным неправительственным организациям. В свою очередь, Межамериканский суд по правам человека также рассматривает абстрактные вопросы и обладает наиболее развитой практикой доктринального толкования, однако инициировать процедуру могут лишь государства и органы системы Организации американских государств. Если в модели Африканского суда по правам человека запрос может исходить от неправительственной организации (как, к примеру, PALU), то в межамериканской судебной системе правом на запрос консультативного заключения по климату воспользовались Республика Чили и Республика Колумбия.
<31> См.: African Court on Human and People's Rights. Request for Advisory Opinion No. 001 of 2025: In the matter of a request by the Pan African Lawyers Union (PALU) for an Advisory Opinion on the obligations of States with respect to the climate change crisis. 2 May 2025. URL: https://www.african-court.org/cpmt/storage/app/uploads/public/68a/6ca/fb0/68a6cafb0e6f6880543145.pdf (дата обращения: 21.04.2026).
В региональных системах прослеживается тенденция к признанию того, что изменение климата представляет серьезную угрозу для осуществления прав человека и требует принятия государствами мер превентивного и защитного характера. Суды исходят из наличия у государств позитивных обязательств по защите прав человека от климатически обусловленных рисков <32>, которые включают принятие мер по смягчению последствий изменения климата (англ.: mitigation) и адаптации (англ.: adaptation) <33>. ЕСПЧ выводит такие обязательства прежде всего из Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция), а именно из статей 2 (о праве на жизнь) и 8 (о праве на уважение частной и семейной жизни и жилища). В экологическом контексте соответствующие позитивные обязательства во многом совпадают по своему содержанию <34>.
--------------------------------
<32> См.: European Court of Human Rights. Verein KlimaSeniorinnen Schweiz and Others v. Switzerland [GC]. § 538 - 539; Duarte Agostinho and Others v. Portugal and 32 Others [GC]. Application no. 39371/20. Decision of 9 April 2024. §156; Inter-American Court of Human Rights. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. Requested by the Republic of Chile and the Republic of Colombia. Climate Emergency and Human Rights (далее - IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025). Voto Concurrente De Los Jueces Rodrigo Mudrovitsch, Eduardo Ferrer Mac-Gregory Ricardo C. Perez Manrique. Opinion Consultiva Oc-32 De 29 De Mayo De 2025 (Solicitada Por Chile Y Colombia). Emergencia Climatica Y Derechos Humanos. § 64.
<33> См.: IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. § 34, 403.
<34> См.: ECtHR. Verein KlimaSeniorinnen Schweiz and Others v. Switzerland. § 292 - 293, 514 - 515, 538; Ibid. Partly Concurring Partly Dissenting Opinion of Judge Eicke. § 58 - 59.
МАСПЧ, в свою очередь, исходит из обязанности государств принимать меры для прогрессивного обеспечения права на здоровую окружающую среду, что влечет за собой обязательства по предотвращению, смягчению последствий изменения климата и адаптации <35>. Во всех системах признается, что выбор конкретных средств и инструментов, как правило, относится к сфере усмотрения государства; однако такая сфера усмотрения не является неограниченной и подлежит судебной проверке с точки зрения наличия надлежащих процессуальных гарантий и соразмерности принимаемых мер <36>.
--------------------------------
<35> См.: IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. § 245; Ibid. Voto De La Jueza Nancy Hernandez Lopez Opinion Consultiva Oc-32/25 De 29 Mayo De 2025. § 17; Ibid. Voto Concurrente Y Parcialmente Disidente De La Jueza Patricia Perez Goldberg. Corte Interamericana De Derechos Humanos Opinion Consultiva Oc-32/25 De 29 De Mayo De 2025 Solicitada Por La Republica De Chile Y La Republica De Colombia Emergencia Climatica Y Derechos Humanos. § III(B).
<36> См.: ECtHR. Verein KlimaSeniorinnen Schweiz and Others v. Switzerland. § 538, 552; IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. Voto Concurrente Y Parcialmente Disidente De La Jueza Patricia Perez Goldberg. Corte Interamericana De Derechos Humanos Opinion Consultiva Oc-32/25 De 29 De Mayo De 2025 Solicitada Por La Republica De Chile Y La Republica De Colombia Emergencia Climatica Y Derechos Humanos. § IV.
Особое место в практике МАСПЧ занимает принцип межпоколенческой справедливости, который ориентирует государства на организацию своей политики таким образом, чтобы будущие поколения получали окружающую среду в адекватном или лучшем состоянии <37>. Между европейской и межамериканской системами демонстрируется существенное расхождение в том, что касается требования обеспечить доступ к правосудию и установить статус жертвы (locus standi), отражающее различия их юрисдикционных мандатов и доктринальных ограничений, включая запрет actio popularis.
--------------------------------
<37> См.: IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. Opinion Consultiva Oc32/25. Voto Concurrente Jueza Veronica Gomez. § 5; Ibid. Voto Concurrente De Los Jueces Rodrigo Mudrovitsch, Eduardo Ferrer MacGregory Ricardo C. Perez Manrique Opinion Consultiva Oc-32 De 29 De Mayo De 2025 (Solicitada Por Chile Y Colombia). Emergencia Climatica Y Derechos Humanos. § 70 - 72, 80, 96 - 97.
Европейская конвенция по правам человека не предусматривает институт actio popularis, то есть возможность подачи жалоб в абстрактных общественных интересах. Суд должен установить, что заявитель затронут напрямую либо подвергается серьезному и индивидуализированному риску нарушения своих прав <38>. Так, в деле "Карем против Франции" ЕСПЧ указал, что одного факта гражданства недостаточно для признания права на обращение в суд, если оно не связано с особым статусом заявителя <39>. Однако в деле "Верейн Климасеньоринен Швайц и другие против Швейцарии" ЕСПЧ разработал специальные критерии для установления статуса жертвы в климатическом контексте. Индивидуальные заявители не смогли продемонстрировать требуемую степень индивидуализации риска <40>, тогда как ассоциация, представляющая пожилых женщин, была признана обладающей locus standi от имени своих членов. Такой подход был мотивирован необходимостью обеспечить эффективную судебную защиту в условиях диффузного климатического вреда, при сохранении запрета actio popularis <41>.
--------------------------------
<38> См.: ECtHR. Verein KlimaSeniorinnen Schweiz and Others v. Switzerland. § 28 - 29.
<39> См.: ECtHR. Careme v. France [GC]. § 51 - 52.
<40> См.: ECtHR. Duarte Agostinho and Others v. Portugal and 32 Others. § 228 - 229.
<41> См.: ECtHR. Verein KlimaSeniorinnen Schweiz and Others v. Switzerland. § 28 - 29.
В российской доктрине критику данного подхода высказывает М.Л. Гальперин, согласно мнению которого фактическое расширение процессуальных возможностей неправительственных организаций может привести к косвенному допущению actio popularis. Он отмечает, что данные организации превращаются в самостоятельных процессуальных игроков, которые сопоставимы по возможностям с государствами, обращающимися в ЕСПЧ в порядке, предусмотренном статьей 33 Конвенции <42>.
--------------------------------
<42> См.: Гальперин М. Указ. соч. С. 15 - 16.
В отличие от ЕСПЧ, Суд ЕС придерживается жесткой модели процессуального доступа частных лиц к оспариванию актов общего применения. В деле "Арманду Карвалью и другие против Европейского парламента и Совета Европейского союза" Суд ЕС пришел к выводу, что заявители не доказали наличие индивидуальной заинтересованности (англ.: individual concern), что является одним из обязательных условий для подачи иска об аннулировании акта общего применения согласно статье 263 Договора о функционировании Европейского союза. Суд ЕС пришел к выводу, что интерпретация, предложенная заявителями, согласно которой глобальный и широко распространенный характер изменения климата автоматически дает им индивидуальную заинтересованность, не может служить основанием для ее признания. Таким образом, Суд ЕС сохраняет высокий процессуальный барьер для частных лиц и организаций, стремящихся к аннулированию регулятивных актов ЕС по климатическим вопросам <43>.
--------------------------------
<43> См.: ECtHR. Verein KlimaSeniorinnen Schweiz and Others v. Switzerland. § 218; Court of Justice of the European Union. APPEAL under Article 56 of the Statute of the Court of Justice of the European Union, brought on 23 July 2019, Armando Carvalho, residing in Santa Comba Dao (Portugal), and Others Case C-565/19 P. Judgment of the Court (Sixth Chamber) of 25 March 2021. § 38, 72 - 73.
МАСПЧ традиционно исходит из антропоцентрической конструкции Американской конвенции о правах человека, однако его практика демонстрирует наиболее прогрессивную доктринальную эволюцию <44>. Суд признает, что прогрессивное обеспечение права на здоровую окружающую среду прямо закреплено в статье 11 Протокола Сан-Сальвадора и может также выводиться из статьи 26 Американской конвенции о правах человека, что служит договорным основанием для прав, вытекающих из Устава Организации американских государств. Прогрессивное обеспечение права на здоровую окружающую среду рассматривается как право с выраженным коллективным измерением, представляя собой "универсальный интерес", который должен быть обеспечен для нынешних и будущих поколений <45>.
--------------------------------
<44> См.: IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. Voto De La Jueza Nancy Hernandez Lopez Opinion Consultiva Oc-32/25 De 29 Mayo De 2025. § 4, 12.
<45> См.: IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. § 239; Ibid. Voto Concurrente De Los Jueces Rodrigo Mudrovitsch, Eduardo Ferrer Mac-Gregory Ricardo C. Perez Manrique Opinion Consultiva Oc-32 De 29 De Mayo De 2025 (Solicitada Por Chile Y Colombia). Emergencia Climatica Y Derechos Humanos. § 114 - 115; Ibid. Voto De La Jueza Nancy Hernandez Lopez Opinion Consultiva Oc-32/25 De 29 Mayo De 2025. § 17.
В консультативном заключении по климату 2025 года большинство судей МАСПЧ указали, что прогрессивное обеспечение права на здоровую окружающую среду в качестве составного элемента включает в себя право на стабильный (здоровый) климат, а также допустили возможность признания природы и ее компонентов (включая климатическую систему) субъектами прав в рамках особого правового режима (исп.: sujeto colectivo de interespublico). Такое толкование открывает гипотетическую возможность для подачи исков, основным предметом которых становится ущерб природе как таковой, независимо от наличия индивидуализированного вреда человеку <46>.
--------------------------------
<46> См.: IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. § 553 - 554, 573 - 574, 585 - 588, 592 - 593.
Данная позиция не является бесспорной. Судьи, придерживающиеся антропоцентрической архитектуры Конвенции, указывают, что признание природы субъектом прав выходит за пределы согласия (исп.: consentimiento) государств и требует договорной реформы, а не судебного толкования. Они утверждают, что защита природы уже эффективно гарантирована через автономное право на здоровый климат и прогрессивное обеспечение права на здоровую окружающую среду <47>.
--------------------------------
<47> См.: IACtHR. Advisory Opinion AO-32/25 of 29 May 2025. Voto De La Jueza Nancy Hernandez Lopez Opinion Consultiva Oc-32/25 De 29 Mayo De 2025. § 3 - 5, 9, 15, 20 - 22; Ibid. Voto Concurrente Y Parcialmente Disidente De La Jueza Patricia Perez Goldberg. Corte Interamericana De Derechos Humanos. Opinion Consultiva Oc-32/25 De 29 De Mayo De 2025 Solicitada Por La Republica De Chile Y La Republica De Colombia. Emergencia Climatica Y Derechos Humanos. § II(B).
Наиболее радикальные расхождения между региональными системами проявляются в вопросе о возможности квалификации отдельных экологических обязанностей как императивных норм (лат.: jus cogens). В соответствии со статьей 53 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года нормы jus cogens определяются как нормы общего международного права, которые являются настолько фундаментальными для международного сообщества, что не допускают отступлений или противоречащих им соглашений.
Большинство судей МАСПЧ в консультативном заключении по климату 2025 года высказались в пользу того, что обязанность не причинять необратимый ущерб окружающей среде и климату достигла статуса императивной нормы международного права (jus cogens). Данный запрет, по их мнению, основывается на том, что он является "юридическим выражением самого международного сообщества в целом" и необходим для выживания человечества. Кроме того, он выводится из принципа эффективности международного права и из признания защиты экосистем в качестве "коллективного интереса". Признание, что соответствующая обязанность является нормой jus cogens, согласно позиции большинства судей, влечет за собой ее "всесокрушающую силу" (исп.: eficacia arrolladora): любой действующий договор, противоречащий данной норме, становится недействительным и прекращает свое действие в соответствии со статьей 64 Венской конвенции о праве международных договоров. Кроме того, на данную норму не распространяется действие принципа постоянно возражающего государства, поскольку она относится к "жесткому ядру" (исп.: nucleo duro) императивных норм международного права, от которых государства не имеют права отступать. Отдельно подчеркивается, что бездействие государств в климатической сфере может быть рассмотрено как форма причинения ущерба и, соответственно, повлечь за собой международную ответственность <48>.
--------------------------------
<48> См.: Ibid. § 287 - 294.
В отличие от межамериканской системы, ни ЕСПЧ, ни Суд ЕС не признали экологические обязательства либо запрет на необратимый климатический ущерб нормами jus cogens. В итоге можно констатировать наличие доктринального расхождения между региональными системами. ЕСПЧ, признав locus standi ассоциации в климатическом деле и тем самым расширив процессуальные критерии допустимости жалоб, остается в рамках антропоцентрической парадигмы, а его практика направлена прежде всего на защиту человека от последствий климатического кризиса. МАСПЧ, напротив, демонстрирует попытку более радикального переосмысления архитектуры прав человека, включая обращение к категориям прав природы и климатического jus cogens, что позволяет говорить о стремлении установить новый более высокий стандарт ответственности государств - участников Американской конвенции за необратимый экологический и климатический ущерб. Вместе с тем исполнение обязательных решений МАСПЧ и практическое восприятие его консультативных заключений в государствах региона остаются ограниченными <49>.
--------------------------------
<49> См.: Исполинов А. Исполнение решений международных судов: теория и практика // Международное правосудие. 2017. Т. 7. N 1 (21). С. 45 - 67, 57.
4. Квазисудебные органы ООН как пространство артикуляции универсализируемых климатических подходов
Для оценки вклада договорных органов ООН в развитие универсальных подходов к климатическим обязательствам государств целесообразно обратиться к трем ключевым делам, в которых изменение климата рассматривается в контексте защиты прав человека: Соображения Комитета по правам человека по сообщению N 2728/2016 ("Тейтиота против Новой Зеландии", 2019 год) <50>; Соображения Комитета по правам человека по сообщению N 3624/2019 ("Билли и другие против Австралии", 2022 год) <51> и решение Комитета по правам ребенка по сообщению N 104/2019 ("Сакки и другие против Аргентины", 2021 год) <52>. Рассмотрение данных дел позволяет проследить, каким образом в рамках квазисудебных процедур постепенно артикулируются правовые позиции, претендующие на универсализируемое значение.
--------------------------------
<50> Соображения, принятые Комитетом в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола относительно сообщения N 2728/2016. Документ ООН CCPR/C/127/D/2728/2016. 23 сентября 2020 года. URL: https://docs.un.org/ru/CCPR/C/127/D/2728/2016 (дата обращения: 21.04.2026) (далее - Соображения N 2728/2016).
<51> Соображения, принятые Комитетом в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола относительно сообщения N 3624/2019. Документ ООН CCPR/C/135/D/3624/2019. 18 сентября 2023 года. URL: https://docs.un.Org/ru/CCPR/C/135/D/3624/2019 (дата обращения: 21.04.2026) (далее - Соображения N 3624/2019).
<52> Решение, принятое Комитетом в соответствии с Факультативным протоколом к Конвенции о правах ребенка, касающимся процедуры сообщений, в отношении сообщения N 104/2019. Документ ООН CRC/C/88/D/104/2019. 11 ноября 2021 года. URL: https://juris.ohchr.org/casedetails/2952/en-US (дата обращения: 21.04.2026) (далее - решение N 104/2019).
Оценивая приемлемость жалоб с точки зрения статуса жертвы, Комитет по правам человека в деле "Тейтиота против Новой Зеландии" установил, что для целей применения обязательства невыдворения (англ.: non-refoulement) требуется высокий порог доказанности, позволяющий установить существование реальной, личной и неизбежной опасности причинения непоправимого вреда. Комитет признал, что повышение уровня моря с высокой вероятностью сделает территорию Кирибати непригодной для жизни, однако указал, что предполагаемый заявителем временной горизонт в 10 - 15 лет оставлял государству возможность принять позитивные меры по защите и переселению населения. В связи с этим риск, которому подвергался заявитель на момент высылки, был признан недостаточно конкретизированным и не достигшим требуемого порога <53>.
--------------------------------
<53> См.: Соображения N 2728/2016. § 4.6, 9.3, 9.8, 9.12 - 9.13.
В деле "Билли и другие против Австралии" Комитет по правам человека применил более гибкий подход к оценке статуса жертвы, приняв во внимание чрезвычайную уязвимость заявителей - коренных народов, проживающих на низколежащих островах. Комитет пришел к выводу, что риск ущемления их прав в результате уже наступивших серьезных неблагоприятных последствий (затопление, эрозия, потеря ресурсов), является не теоретическим, а реальным <54>. В деле "Сакки и другие против Аргентины" Комитет по правам ребенка также признал, что заявители достаточно обосновали наличие индивидуализированного и значительного ущерба, а также разумно предсказуемой опасности, подчеркнув при этом особую уязвимость детей в условиях климатического кризиса <55>. В совокупности эти дела свидетельствуют о том, что при рассмотрении жалоб детей и коренных народов квазисудебные органы демонстрируют большую готовность признавать статус жертвы, чем в контексте обращений лиц, которые квалифицируются как климатические мигранты.
--------------------------------
<54> См.: Соображения N 3624/2019. § 7.10 - 7.11.
<55> См.: решение N 104/2019. § 10.13 - 10.14.
Таким образом, при рассмотрении жалоб по существу квазисудебные органы исходят из того, что государства-участники несут позитивные обязательства по защите прав человека от последствий экологической деградации и изменения климата, включая принятие мер по смягчению последствий и адаптации. Комитет по правам человека системно толкует право на жизнь (статья 6 Международного пакта о гражданских и политических правах (далее - Пакт)) расширительно, включая в него право на достойную жизнь, что позволяет рассматривать последствия изменения климата как потенциальные нарушения данного положения <56>.
--------------------------------
<56> См.: Соображения N 2728/2016. § 9.4 - 9.5; Соображения N 3624/2019. § 8.3.
Ключевое различие в подходах проявилось, в частности, в применении порога риска. В деле "Тейтиота против Новой Зеландии" требование о "реальной и неизбежной" угрозе было истолковано строго, что привело к отказу в установлении нарушения статьи 6 Пакта <57>. В деле "Билли и другие против Австралии", хотя большинство членов Комитета не усмотрело нарушения статьи 6, было установлено нарушение статей 17 и 27 Пакта на основе прогнозируемого и продолжающегося ущерба. Такой подход указывает на готовность Комитета по правам человека признавать нарушения, не дожидаясь наступления непосредственной угрозы жизни, если речь идет о правах, тесно связанных с территорией, культурной идентичностью и образом жизни <58>. Таким образом, для коренных народов именно культурные права оказываются более адекватным инструментом защиты в климатических спорах, чем прямое обращение к праву на жизнь. Кроме того, комитеты последовательно используют нормы международного экологического права (включая принцип общей, но дифференцированной ответственности, принцип предосторожности и положения Парижского соглашения) в качестве средств толкования объема и содержания обязательств в области прав человека <59>.
--------------------------------
<57> См.: Соображения N 2728/2016. § 9.12 - 10.
<58> См.: Соображения N 3624/2019. § 8.7, 8.12 - 9.
<59> См.: Соображения N 3624/2019. § 3.2-3.4; решение N 104/2019. § 10.9 - 10.10.
С точки зрения судоцентричной оптики данные решения важны не только как индивидуальные акты, но и как элементы формирующегося корпуса аргументов, циркулирующих между различными международными органами. Они создают предпосылки для постепенной универсализации определенных правовых подходов. Представляется, что указанные решения имеют существенные последствия для развития международного права прав человека и климатического права. Во-первых, нарушение, установленное в деле "Билли и другие против Австралии" (статьи 17 и 27 Международного пакта о гражданских и политических правах), является прямым следствием недостаточности и несвоевременности мер адаптации, принятых государством. Во-вторых, признание нарушения статьи 27 в этом деле формирует значимый ориентир для коренных народов и других общин, чей традиционный уклад жизни и духовная связь с землей находятся под угрозой из-за изменения климата. В-третьих, решение Комитета по правам ребенка по делу "Сакки и другие против Аргентины", хотя и было признано неприемлемым по процедурным основаниям, сформулировало аргументацию в пользу трансграничного измерения ответственности государств за последствия выбросов, находящихся под их эффективным контролем. В-четвертых, в качестве мер индивидуального характера Комитет по правам человека обязал Австралию предоставить заявителям достаточную компенсацию, провести полноценные консультации и продолжить реализацию мер для обеспечения безопасного существования коренного народа. В-пятых, как позиция большинства, так и особые мнения в деле "Билли и другие против Австралии" подтверждают, что изменение климата рассматривается как одна из наиболее серьезных угроз праву на жизнь и подталкивает государства к принятию более активных мер, направленных на смягчение последствий и адаптацию к изменениям климата.
5. Универсальный уровень: артикуляция и конкретизация климатических обязательств в консультативных заключениях
В данной части статьи анализируются два консультативных заключения - Международного Суда ООН от 23 июля 2025 года <60> и Международного трибунала по морскому праву от 21 мая 2024 года <61>. Данные заключения не имеют формально обязательной силы, но обладают значительным авторитетом с точки зрения толкования и систематизации универсальных норм международного права, применимых к изменению климата, тем самым задавая ориентиры для дальнейшего развития климатического правопорядка.
--------------------------------
<60> International Court of Justice (далее - ICJ). Obligations of States in respect of climate change. Advisory Opinion of 23 July 2025 (далее - ICJ. AO of 23 July 2025).
<61> International Tribunal for the Law of the Sea (далее - ITLOS). Request for an Advisory Opinion submitted by the Commission of Small Island States on Climate Change and International Law. List of cases no. 31. Advisory Opinion of 21 May 2024 (далее - ITLOS. AO of 21 May 2024).
Во-первых, необходимо рассмотреть квалификацию в обоих консультативных заключениях соответствующих обязательств как обязательств erga omnes и erga omnes partes. Это представляется важным, поскольку такая квалификация коррелирует с возможностью обращения к логике actio popularis, которая обсуждалась выше в разделе, посвященном региональным судебным органам. МС ООН в консультативном заключении 2025 года прямо охарактеризовал ряд обязательств по защите климатической системы и других компонентов окружающей среды от антропогенных выбросов парниковых газов как обязательства erga omnes, то есть как обязательства по отношению ко всему международному сообществу в целом, направленные на защиту жизненно важных интересов всех государств в сохранении климатической системы.
В то же время основные обязательства по смягчению последствий изменения климата, закрепленные в климатических договорах (Рамочная конвенция об изменении климата, Парижское соглашение), квалифицированы Судом как обязательства erga omnes partes, то есть как обязательства, действующие по отношению ко всем участникам соответствующих договоров. Это означает, что все государства-участники обладают правовым интересом в их соблюдении и за их нарушение вправе призывать другие государства к международной ответственности <62>. В результате квалификация обязательств как erga omnes имеет существенные правовые последствия: она позволяет любому государству, даже если оно не является непосредственно пострадавшим (англ.: injured State), призывать к ответственности государство, нарушившее обязательство. Это функционально сближает данный подход с логикой actio popularis.
--------------------------------
<62> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 438 - 442.
Международный трибунал по морскому праву (далее - МТМП) сосредотачивается на Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, и хотя и не использует термин erga omnes в явном виде, тем не менее определяет обязанность сотрудничества как фундаментальный принцип предотвращения загрязнения морской среды в рамках части XII Конвенции и общего международного права <63>.
--------------------------------
<63> См.: ITLOS. AO of 21 May 2024. § 295 - 296.
Во-вторых, обращаясь к вопросу о квалификации норм в качестве императивных, следует отметить, что, в отличие от позиции МАСПЧ, ни МС ООН, ни МТМП не квалифицируют конкретные обязательства по защите климата как нормы jus cogens. Таким образом, универсальный уровень демонстрирует более сдержанный подход, сопоставимый с практикой европейских региональных судов. Кроме того, прослеживается существенное сходство позиций МС ООН и МТМП в вопросе системной интеграции применимого права и отказа от толкования климатических договоров как lex specialis, исключающего применение иных норм международного права. Оба суда отвергли аргумент о том, что климатические договоры (Рамочная конвенция об изменении климата, Парижское соглашение) образуют замкнутый автономный режим, вытесняющий другие нормы международного права. Напротив, они подчеркнули, что климатические договоры, Конвенция ООН по морскому праву и обычное международное право должны толковаться во взаимосвязи и взаимном дополнении <64>. МС ООН прямо указал, что принцип lex specialis не влечет за собой общего исключения иных норм международного права климатическими договорами <65>. МТМП, в свою очередь, подтвердил, что Парижское соглашение не является lex specialis по отношению к Конвенции ООН по морскому праву и его применение не должно подрывать цели Конвенции <66>.
--------------------------------
<64> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 113 - 172.
<65> См.: Ibid. § 171.
<66> См.: ITLOS. AO of 21 May 2024. § 220 - 224.
Вместе с тем различия в объеме применимого права обусловлены мандатами соответствующих судебных органов. МТМП ограничен рамками Конвенции ООН по морскому праву (часть XII) и вопросами, касающимися охраны морской среды. Его анализ начинается с квалификации антропогенных выбросов парниковых газов как загрязнения морской среды в смысле Конвенции ООН по морскому праву <67>. МС ООН, напротив, рассматривает обязательства в рамках более широкого корпуса международного права, включая международное обычное право, климатические договоры (Рамочная конвенция об изменении климата, Парижское соглашение), Конвенцию ООН по морскому праву, договоры о защите озонового слоя, Конвенцию о биологическом разнообразии, а также международное право прав человека <68>.
--------------------------------
<67> См.: Ibid. § 105 - 109.
<68> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 172.
Существенное внимание в консультативных заключениях оба суда уделили квалификации соответствующих обязательств как обязательств должной осмотрительности (англ.: due diligence). Данные суды исходят из того, что большинство обязательств государств в области климата носят характер обязательств поведения (англ.: obligations of conduct), требующих проявления должной осмотрительности. МС ООН определяет общую обязанность предотвращать значительный вред как обязанность поведения, предполагающую использование "всех разумно доступных средств". МТМП аналогичным образом квалифицирует обязательства по предотвращению, сокращению и контролю загрязнения морской среды (статья 194(1) Конвенции ООН по морскому праву), а также по защите и сохранению морской среды (статья 192 Конвенции ООН по морскому праву) как обязательства должной осмотрительности. Как МС ООН, так и МТМП подчеркивают, что стандарт должной осмотрительности в контексте изменения климата должен быть строгим (англ.: stringent standard) с учетом высоких рисков серьезного и необратимого вреда. Строгость данного стандарта обусловлена трансграничным и кумулятивным характером угрозы, а также потенциально необратимыми последствиями причиняемого ущерба <69>.
--------------------------------
<69> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 135 - 138, 280 - 300; ITLOS. AO of 21 May 2024. § 233 - 243, 398 - 400.
Кроме того, оба суда уделяют внимание ключевому для климатических договоров принципу общей, но дифференцированной ответственности и соответствующих возможностей. Хотя МС ООН придает этому принципу более явное и центральное значение, оба суда признают необходимым учитывать различные возможности и обстоятельства государств при выполнении климатических обязательств. МС ООН квалифицирует принцип общей, но дифференцированной ответственности и соответствующих возможностей как ключевой принцип климатических договоров и как проявление принципа справедливости, направляющего толкование как договорных, так и обычных обязательств <70>. МТМП, хотя и не выводит принцип общей, но дифференцированной ответственности и соответствующих возможностей из текста Конвенции ООН по морскому праву напрямую, признает, что реализация обязательства должной осмотрительности должна учитывать "наилучшие практически осуществимые средства" и "возможности" государств, что функционально согласуется с логикой принципа дифференциации <71>.
--------------------------------
<70> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 148, 178 - 179, 247 - 248, 290 - 291.
<71> См.: ITLOS. AO of 21 May 2024. § 225 - 226.
В целом оба суда признают необходимость учета кумулятивного воздействия при оценке климатических рисков. МС ООН и МТМП исходят из того, что оценка воздействия на окружающую среду должна учитывать кумулятивные эффекты антропогенных выбросов парниковых газов <72>. Более того, Суд подчеркивает, что соответствующие обязательства распространяются на весь спектр деятельности, включая производство, лицензирование и субсидирование ископаемого топлива, а не ограничиваются деятельностью конечных потребителей <73>. Развивая интерпретацию Парижского соглашения, МС ООН указал, что определяемые на национальном уровне вклады не находятся в сфере полного усмотрения государств. Они должны соответствовать правовым параметрам и в совокупности быть способными обеспечить адекватный вклад в достижение коллективной цели Парижского соглашения, а именно в удержание глобального потепления значительно ниже 2 °C с усилиями по ограничению его 1,5 °C. Это предполагает применение строгого стандарта должной осмотрительности при разработке данных правовых параметров и обновлении определяемых на национальном уровне вкладов <74>.
--------------------------------
<72> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 276 - 277, 297; ITLOS. AO of 21 May 2024. § 365.
<73> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 94, 137.
<74> См.: Ibid. § 237 - 254.
МТМП, в свою очередь, отмечает, что Парижское соглашение не устанавливает обязательного графика сокращения выбросов для отдельных государств, оставляя сторонам право определять собственные национальные вклады <75>. Таким образом, МС ООН формулирует более строгое толкование правовой обязательности определяемых на национальном уровне вкладов, не превращая их при этом в обязательства результата.
--------------------------------
<75> См.: ITLOS. AO of 21 May 2024. § 222.
Кроме того, обращаясь к правовым последствиям нарушения обязательств и опираясь на общий режим ответственности государств за международно-противоправные деяния, МС ООН подтвердил, что такие нарушения влекут за собой обязанность прекратить противоправное поведение, а также предоставить гарантии неповторения и полного возмещения (включая реституцию, компенсацию и сатисфакцию) <76>. Вместе с тем Суд подчеркнул, что установление ответственности конкретного государства или группы государств, а равно распределение ответственности в условиях кумулятивного вклада в изменение климата требует индивидуализированной фактической оценки и выходит за пределы консультативного производства <77>. МТМП, со своей стороны, не рассматривал вопросы ответственности и возмещения ущерба, поскольку его консультативный мандат был ограничен определением основных обязательств (англ.: primary obligations), а не последствий их нарушения (англ.: secondary obligations) <78>.
--------------------------------
<76> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 444 - 455.
<77> См.: ICJ. AO of 23 July 2025. § 438.
<78> См.: ITLOS. AO of 21 May 2024. § 145 - 148.
Подводя предварительный итог анализу консультативных заключений МС ООН и МТМП, следует отметить, что консультативное заключение МС ООН 2025 года отличается более широким охватом и системным характером. Хотя оно формально не носит обязывающего характера для государств, его авторитет и уровень нормативной конкретизации формируют ориентиры для будущих переговорных процессов, а также для возможных межгосударственных судебных разбирательств.
Именно в этом контексте в правовой доктрине обсуждается возможность исков малых островных государств против крупных эмитентов парниковых газов, которые будут основываться на ответственности за причиненный ущерб (например, за затопление территории в результате повышения уровня моря) <79>. Вместе с тем такие споры столкнутся с существенными юридическими трудностями, включая вопросы, связанные с доказыванием причинно-следственной связи между выбросами конкретного государства и конкретным ущербом, определением допустимой степени вклада в условиях кумулятивного глобального воздействия, а также с преодолением юрисдикционных ограничений (поскольку не все крупные эмитенты признают обязательную юрисдикцию МС ООН). Тем не менее консультативные разъяснения Суда способны облегчить возможное судебное рассмотрение, поскольку в них уже сформулированы критерии должной осмотрительности, строгий стандарт предотвращения вреда с учетом масштаба риска для всего человечества, а также подтвержден универсальный характер климатических рисков. Они заложили аргументационную основу, к которой потенциально могут апеллировать государства-истцы.
--------------------------------
<79> См.: Gehring M. When Custom Binds All States: Reflections on Customary International Law in the ICJ Climate Advisory Opinion // Verfassungsblog. 2025. 15 August. URL: https://verfassungsblog.de/customary-law-icj-climate-advisory-opinion/ (дата обращения: 21.04.2026).
Кроме того, в консультативном заключении по климату МС ООН ясно указал, что неучастие государства в Парижском соглашении или выход из климатических договоров не освобождает его от обычных международно-правовых обязательств предпринимать реальные меры по борьбе с изменением климата. Таким образом, Суд подтвердил автономный характер обычных обязательств по предотвращению значительного экологического вреда, увязал данную обязанность с обязанностью сотрудничать и подчеркнул их взаимосвязанность, сославшись в том числе на подход МТМП. В целом МС ООН подтвердил, что изменение климата представляет собой проблему, затрагивающую интересы всего международного сообщества, и, соответственно, порождает универсальные обязательства государств по предотвращению катастрофы глобального потепления.
Что касается консультативного заключения МТМП, оно также вносит значимый вклад в развитие международной экологической судебной практики. Трибунал применил эволюционный подход к толкованию, интерпретируя соответствующие положения Конвенции ООН по морскому праву таким образом, чтобы Конвенция могла эффективно реагировать на насущную проблему изменения климата. В то же время в доктрине высказывается мнение, что морское право следует рассматривать в контексте еще более широкой нормативной среды. В частности, указывается, что при вынесении консультативного заключения МТМП не анализировал взаимодействие морского права с международным правом прав человека, что потенциально может не предотвращать, а увеличивать риск фрагментации <80>.
--------------------------------
<80> См.: Elmahmoud K. The ITLOS Advisory Opinion: Human Rights as a Withered Branch of International Law? // EJIL: Talk! 2024. 24 June. URL: https://www.ejiltalk.org/the-itlos-advisory-opinion-human-rights-as-a-withered-branch-of-international-law/ (дата обращения: 21.04.2026).
Таким образом, современная климатическая судебная практика в настоящий момент напоминает своеобразную "мозаику", элементы которой пока не образуют полностью завершенной картины, однако демонстрируют поступательное движение в направлении большей нормативной определенности.
6. Заключение
Проведенный анализ показывает, что международные судебные и квазисудебные органы становятся все более значимыми участниками глобальной климатической архитектуры. Однако характер их участия принципиально отличается от роли политических и договорных механизмов. Так, их влияние носит преимущественно нормативно-артикуляционный характер, они не выступают центром управления климатической политикой и не способны заменить собой межгосударственные переговоры. Вместе с тем именно в практике международных судебных и квазисудебных органов юридически артикулируется понятие надлежащего климатического поведения государства.
Международный Суд ООН, обладая уникальным авторитетом, способен формулировать универсальные интерпретации климатических обязательств, как это продемонстрировано в консультативном заключении 2025 года. Вместе с тем его заключения не содержат механизмов принуждения к изменению государственной климатической политики, а потенциальные межгосударственные споры о климатической ответственности будут сталкиваться с серьезными юрисдикционными, доказательственными и процессуальными трудностями. Таким образом, вклад МС ООН проявляется прежде всего в формировании нормативных ориентиров, а не в обеспечении их непосредственного исполнения.
Региональные суды по правам человека обладают обязательной юрисдикцией в отношении государств - участников соответствующих договоров и могут возлагать на них конкретные позитивные обязательства, что повышает практическую реализуемость их решений на национальном уровне. Однако региональный характер их мандатов, различия в процессуальных требованиях и доктринальных подходах, а также ограничение доступа отдельных категорий лиц к правосудию на данный момент препятствуют формированию полностью унифицированного глобального стандарта климатической ответственности.
Специализированные судебные органы и арбитражи, включая Международный трибунал по морскому праву, развивают климатическую аргументацию в рамках своих отраслевых режимов, формулируя значимые нормативные позиции (например, квалификацию выбросов парниковых газов как загрязнения морской среды). Вместе с тем их вклад носит преимущественно секторальный и точечный характер и требует последующей системной интеграции в более широкий международно-правовой контекст.
Квазисудебные органы ООН, в свою очередь, обладают универсальным охватом и процедурной гибкостью, однако их решения по индивидуальным сообщениям юридически необязательны. Их воздействие реализуется преимущественно через механизмы стимулирования (англ.: soft enforcement): публичность, репутационное воздействие и формирование аргументационных ориентиров для других международных и национальных органов.
Таким образом, эффективность международных органов по разрешению споров в климатической сфере проявляется главным образом не в обеспечении исполнения международно-правовых обязательств, а в создании, уточнении и кристаллизации правовых стандартов. За последние годы именно в судебной и квазисудебной практике были существенно конкретизированы содержание позитивных климатических обязательств, применимость прав человека к климатическому контексту, а также значение адаптации к изменению климата и характер должной осмотрительности.
В настоящий момент складывается "мозаичная" архитектура климатического права, в рамках которой разные элементы пока не образуют единого кодифицированного режима, но в совокупности задают общий вектор: государства обязаны принимать добросовестные и все более амбициозные меры по смягчению последствий изменения климата и адаптации к нему, исходя из требований международного права прав человека, обычного международного права и договорных обязательств.
В этом контексте особого внимания заслуживает соотношение "жесткого" и "мягкого" права. Международное договорное климатическое право в его нынешнем виде не содержит действенных механизмов, обеспечивающих принудительное выполнение поставленных им задач. В этих условиях инструменты "мягкого" права - резолюции, запросы консультативных заключений, доктринальные принципы - становятся пространством для выработки новых нормативных ожиданий, тогда как судебные органы в диалоге с государствами <81> выступают катализаторами трансформации отдельных элементов "мягкого" права в более определенные юридические стандарты.
--------------------------------
<81> В соответствии с устоявшейся практикой международных судебных учреждений, включая МС ООН, вынесение консультативных заключений осуществляется на основе анализа правовых позиций, представленных государствами и иными субъектами международного права. Данный принцип нашел свое подтверждение в рамках производства по запросу о консультативном заключении относительно обязательств государств в связи с изменением климата. Политическая воля к инициированию данной процедуры была выражена 132 государствами - членами ООН, поддержавшими соответствующую Резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН N 77/276 от 29 марта 2023 года. Процессуально запрос был передан в Суд Генеральным секретарем ООН 12 апреля 2023 года. На письменной стадии производства в Секретариат Суда поступил 91 меморандум от государств и международных организаций, а также 62 письменных комментария к представленным позициям. В период со 2 по 13 декабря 2024 года состоялись открытые устные слушания, в которых приняли участие 96 государств и 11 международных организаций. Данное количество участников является беспрецедентным за всю историю Суда и его предшественника - Постоянной палаты международного правосудия. См.: ICJ. Obligations of States in respect of Climate Change. The Court gives its Advisory Opinion and responds to the questions posed by the General Assembly. 23 July 2025. URL: https://www.icj-cij.org/sites/default/files/case-related/187/187-20250723-pre-01-00-en.pdf (дата обращения: 21.04.2026).
Следовательно, предел возможностей международных органов по разрешению споров определяется их неспособностью самостоятельно сформировать и обеспечить функционирование полноценного режима климатической справедливости как социально-политического и экономического порядка. Их ключевой вклад состоит в ином: формировании международно-правовых рамок, внутри которых требования климатической справедливости получают юридическое выражение - через артикуляцию нормативного языка, понятийного аппарата и минимальных стандартов поведения государств. Именно в этом и заключается решающая, хотя и не всеобъемлющая, роль международных органов по разрешению споров в поиске климатической справедливости.
References
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Международное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: