Равенство статуса мировых и федеральных судей в части срока полномочий: проблемы правового регулирования. Статьи по предмету Правоохранительные органы Российской Федерации

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Правоохранительные органы Российской Федерации. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

РАВЕНСТВО СТАТУСА МИРОВЫХ И ФЕДЕРАЛЬНЫХ СУДЕЙ В ЧАСТИ СРОКА ПОЛНОМОЧИЙ: ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

А.В. ОРЛОВ

Современное развитие государства и права невозможно понять вне контекста более широких процессов, формирующих правовую систему как часть социального мироустройства. Как подчеркивает Т.Я. Хабриева, право никогда не развивается в вакууме: оно взаимодействует с правовой традицией, механизмами правовых заимствований и формами правовой идентичности, отражая одновременно универсальные и национальные черты правового порядка <1>. Любое реформирование, тем более реформирование института судебной власти, неизбежно опирается на эти глубинные основания, поскольку непонимание природы правовой традиции порождает риск некорректных заимствований, не согласованных с историко-культурными особенностями национальной правовой системы. В этой перспективе статус судьи, включая срок его полномочий, должен рассматриваться как элемент правовой традиции, а не как изолированная регуляторная норма.
--------------------------------
<1> См.: Хабриева Т.Я. "Традиция заимствований" и развитие национального права // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2025. Т. 21. N 3. С. 5 - 13.

Ю.А. Тихомиров в своих исследованиях отмечал, что устойчивость правового порядка является фундаментальным условием стабильности современного мироустройства <2>. Право, являясь "институциональным ядром" общественных систем, обеспечивает предсказуемость поведения субъектов, согласованность решений органов власти, воспроизводимость базовых правил. Любое ослабление устойчивости института - и особенно института судебной власти - приводит к дисбалансам, сопоставимым с деформациями в более широких механизмах социального регулирования. Судья как институт не может быть "временным механизмом", поскольку сама идея правосудия исходит из его способности обеспечивать равновесие интересов, беспристрастность и защиту прав вопреки политической конъюнктуре. В этой логике нестабильность статуса мирового судьи - в прошлом и в настоящем - отражает более масштабную проблему: отсутствие достаточного институционального "фундамента", без которого ни один правовой порядок не способен сохранять целостность.
--------------------------------
<2> См.: Тихомиров Ю.А. Мироустройство: устойчивость и распад // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 2. С. 5 - 16.

Значение правовой стабильности и институциональной прочности особенно отчетливо проявляется в категории правовой культуры. Как указывает Г.М. Азнагулова, правовая культура представляет собой не просто совокупность правовых знаний или привычек, а функциональную, системную структуру, включающую духовные и материальные элементы, ценности, социальные ожидания и модели поведения <3>. Это открытая, самоорганизуемая система, которая может полноценно функционировать только при наличии устойчивых регуляторов, среди которых институт суда занимает ключевое место. Судебная власть - часть ядра правовой культуры, обеспечивающая ее непрерывность, связь поколений и преемственность правовых смыслов. Соответственно, любые дефекты статуса судьи - тем более связанные с временным характером полномочий - затрагивают всю систему правовой культуры общества, подрывают доверие к правосудию и создают угрозу устойчивости социального порядка.
--------------------------------
<3> См.: Азнагулова Г.М. Правовая культура как функциональная система // Журнал российского права. 2024. Т. 28. N 3. С. 5 - 17.

Судебная власть традиционно рассматривается как ключевой механизм охраны и восстановления нарушенных прав, опирающийся на идею верховенства закона и необходимость обеспечения каждому человеку эффективной и недискриминационной судебной защиты. Именно через деятельность судебных органов реализуется фундаментальное назначение государства как правового - подчинение публичной власти правовым формам, создание условий для разрешения конфликтов не через политическое или административное влияние, а посредством беспристрастного и независимого правосудия. Последнее выгодно отличается от иных средств защиты прав и свобод тем, что связано законом в материальном и процессуальном смысле, обеспечивая господство правовых форм над внеправовыми <4>. Вся система судебной защиты правового статуса личности строится на идее, что каждый спор подлежит разрешению исключительно в правовой плоскости, вне зависимости от того, какие субъекты в нем участвуют.
--------------------------------
<4> См.: Тутаринова Н.Н. Судебная власть в системе средств защиты прав и свобод человека и гражданина // Российский судья. 2024. N 2. С. 44 - 48.

С этих позиций вопрос о сроке полномочий мирового судьи выходит за пределы технической юридико-кадровой проблематики, затрагивая взаимодействие правовой традиции и правовой культуры, устойчивость правового порядка как части современного мироустройства и способность государства обеспечивать независимость судебной власти.
Обращение в настоящем исследовании к правовой культуре, правовой традиции и более широким социальным процессам обусловлено методологическими основаниями анализа правовых институтов. Исследование правовых явлений не может быть сведено исключительно к анализу формально-нормативных конструкций в тех случаях, когда они функционируют в сложной социальной и институциональной среде, - методология научного исследования не только допускает, но и требует учета контекста функционирования правовых институтов, включая ценностные факторы, в той мере, в какой они оказывают влияние на устойчивость правового регулирования и реальные эффекты его применения <5>.
--------------------------------
<5> См.: Понкин И.В., Лаптева А.И. Методология научных исследований и прикладной аналитики: учебник: в 2 т. 5-е изд. Т. 2. М., 2025.

С этих позиций и правовая культура, и правовая традиция рассматриваются не как абсолютизированный эталон и основание для воспроизведения исторически сложившихся моделей судейского статуса, а как аналитический уровень, позволяющий оценить функциональную адекватность действующего правового регулирования современному состоянию правовой системы.
Историческая распространенность тех или иных институциональных решений, включая срочность судейских полномочий <6>, сама по себе не может рассматриваться в качестве аргумента их соответствия современным требованиям устойчивости и эффективности судебной власти. Именно в этом смысле обращение к правовой культуре и правовой традиции используется в статье как средство выявления институциональных рисков и ограничений, связанных с сохранением срочности полномочий мировых судей.
--------------------------------
<6> Следует признать: для российской правовой системы в различные исторические периоды не было характерно бессрочное осуществление полномочий судьями, в том числе в рамках основного уровня (звена) судебной системы.

В контексте современной российской государственности <7> это приобретает особое значение. От эффективности судебной защиты зависит доверие граждан к государству как таковому, что подчеркивалось в научной литературе еще при становлении института мировой юстиции и в ходе обсуждения концепции судебной реформы. Доверие общества к правосудию является одной из отправных ценностей правового государства; его слабость автоматически подрывает легитимность всей публичной власти <8>. Судебная система, действующая в состоянии зависимости или несамостоятельности, не способна выполнять функцию охраны прав, превращаясь в инструмент, который защищает не человека, а интересы сильнейшего в конкретный исторический момент субъекта власти.
--------------------------------
<7> См.: Эбзеев Б.С. Государство в социокультурной системе России: непрерывность, суверенитет, базовые смыслы // Государство и право. 2025. N 5. С. 95 - 113.
<8> См.: Бондарь Н.С. Судебное право в системе конституционализма: сочетание правотворческих и правоприменительных начал // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 10. С. 18 - 35.

Именно поэтому фундамент судебной власти составляют два взаимосвязанных принципа - независимость и несменяемость судей, которые рассматриваются как структурные элементы индивидуального статуса судьи, предопределяющие способность осуществлять правосудие беспристрастно, без оглядки на политическую, административную или корпоративную конъюнктуру. Независимость включает как внешний аспект (отграничение судебной власти от иных ветвей), так и внутренний (независимость судьи от собственных убеждений, эмоциональных реакций, групповых интересов и давления внутри системы) <9>. Отметим, что действительность современной России далека от идеала независимости судей, включая наличие каналов воздействия на судью через председателей судов <10>, кадровые механизмы <11>, дисциплинарную ответственность <12> и иные административные инструменты.
--------------------------------
<9> См.: Ковшарева Е.И. Современное состояние принципа независимости судебной власти // Арбитражный и гражданский процесс. 2025. N 4. С. 8 - 11.
<10> См.: Халиков А.Н. Актуальные вопросы организации деятельности судов в современных условиях // Администратор суда. 2024. N 4. С. 34 - 38.
<11> См.: Кашепов В.П. Преобразование системы принципов судопроизводства при осуществлении судебной реформы // Журнал российского права. 2017. N 2. С. 138 - 151.
<12> См.: Тюленев Н.И. Дисциплинарная ответственность судей в Российской Федерации: актуальные проблемы и направления совершенствования правоприменения // Мировой судья. 2020. N 7. С. 34 - 39.

Вопрос несменяемости в данном аспекте занимает центральное место <13>. Несменяемость - это не только гарантия того, что судья не будет произвольно смещен, но и более глубокий, традиционный в мировой правовой культуре принцип during good behavior, означающий, что судья сохраняет полномочия до тех пор, пока не совершит действий, несовместимых со своим статусом. Именно в таком смысле институт несменяемости понимается в правовых системах Англии, США, стран континентальной Европы, где он рассматривается как ядро институциональной независимости правосудия <14>. Российская же модель существенно отклоняется от этого подхода: законодатель наполнил принцип несменяемости минималистским содержанием, фактически отождествив его с невозможностью перевода судьи без согласия и запретом произвольного прекращения полномочий.
--------------------------------
<13> См.: Макарова О.В. Конституционные гарантии правового положения судей // Журнал российского права. 2013. N 9. С. 17 - 23.
<14> См.: Щепалов С.В. К вопросу о несменяемости мирового судьи // Российская юстиция. 2008. N 12. С. 53 - 56.

О снижении уровня независимости по сравнению с началом судебной реформы говорил В.М. Жуйков, отмечая, что последовательные изменения законодательства - введение предельного возраста, сроков полномочий председателей судов, расширение дисциплинарной ответственности - привели к существенному ослаблению гарантий несменяемости <15>. Эти процессы затронули как судей федеральных судов, так и мировых, при этом мировые судьи оказались в наиболее уязвимом положении, поскольку именно их статус изначально предполагал срочный характер полномочий, что создало предпосылки для системного неравенства в судебном корпусе.
--------------------------------
<15> См.: Жуйков В.М. О некоторых проблемах принципа независимости судей // Закон. 2019. N 10. С. 122 - 136.

В первоначальной редакции ст. 7 Федерального закона от 17 декабря 1998 г. N 188-ФЗ "О мировых судьях в Российской Федерации" мировой судья назначался (избирался) на должность на срок, установленный законом соответствующего субъекта РФ, но не более чем на пять лет, а по истечении указанного срока лицо, занимавшее должность мирового судьи, вправе было снова выдвинуть свою кандидатуру для назначения (избрания) на данную должность. При повторном и последующих назначениях (избраниях) на должность мировой судья назначался (избирался) на срок, устанавливаемый законом соответствующего субъекта РФ, но не менее чем на пять лет.
Само наличие регионального усмотрения, как показывала практика, приводило к существенному разбросу сроков: где-то сроки были максимальными, где-то существенно ниже, а некоторые субъекты меняли подход в зависимости от политической ситуации. Это означало, что в отличие от федерального судьи, назначаемого сразу без ограничения срока <16>, мировой судья находился в постоянной зависимости от решения органов судейского сообщества, законодательного собрания или местных органов власти.
--------------------------------
<16> Справедливости ради оговоримся, что "первоначальный трехлетний срок" существовал и для федеральных судей. Только первая (изначальная) редакция ст. 11 Закона РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" была лаконична: полномочия судьи в Российской Федерации не ограничены определенным сроком. Однако Законом РФ от 14 апреля 1993 г. N 4791-1 "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" к данной диспозиции добавилось существенное условие: "поскольку иное не установлено Конституцией и законами Российской Федерации", а также появилась ч. 2 - об избрании мировых судей "сроком на пять лет населением округа, на который распространяется их юрисдикция" (в 2001 г. она будет приведена к редакции, соответствующей изначальной редакции ст. 7 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации"), и ч. 3: "Судьи районных (городских) народных судов, судьи военных судов гарнизонов (армий, флотилий, соединений) впервые избираются сроком на пять лет, по истечении которого они могут быть избраны без ограничения срока их полномочий". В 1995 г. "первый срок назначения" последних был сокращен до трех лет (Федеральный закон от 21 июня 1995 г. N 91-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации"), в 2001 г. адресатов данной нормы о "первоначальном трехлетнем сроке" конкретизировали - "судья федерального суда, за исключением судей Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации". Федеральным законом от 17 июля 2009 г. N 157-ФЗ "О внесении изменений в статьи 6 и 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и в статьи 17 и 19 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" норма о "первом трехлетнем сроке" федеральных судей была исключена. К "изначальной лаконичности" вернулась и ч. 1 ст. 7: полномочия судьи в Российской Федерации не ограничены определенным сроком. Но если "первоначальный срок назначения" для федеральных судей был устранен с 2009 г., то мировые назначаются на "первоначальный срок" по сей день.

Введение повторных пятилетних сроков только усиливало этот дисбаланс. Гарантии несменяемости в отношении мировых судей не действовали в полном смысле этого слова: судьба судьи каждые пять лет зависела от того, насколько его решения устраивали тех, кто обладал полномочиями по назначению или избранию. Постоянная "срочность" полномочий заставляла мирового судью волей-неволей думать не о людях и не о правосудии, а о том, как обеспечить свое переназначение, ориентируясь на ожидания тех, кто принимает решение.
Более чем двадцатилетние "мысли" о том, что такой режим полномочий мировых судей противоречит как принципу единства статуса судей, закрепленному в федеральном конституционном законодательстве, так и принципу независимости, в 2019 г. обрели форму законопроекта, подготовленного Верховным Судом РФ <17>. В итоге законодатель, пытаясь устранить этот дисбаланс, принял Федеральный закон от 5 апреля 2021 г. N 63-ФЗ, согласно которому мировой судья впервые назначается на срок три года, а при повторном назначении - уже без ограничения срока полномочий. Как заявлялось, цель поправки состояла в унификации статуса мировых и федеральных судей, устранении "двойной" зависимости и укреплении гарантии несменяемости.
--------------------------------
<17> См.: URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/657072-7 (дата обращения: 02.12.2025).

Однако именно трехлетний первоначальный срок стал самым уязвимым элементом реформы <18>. Если федеральный судья назначается бессрочно, то почему мировой судья должен проходить "испытательный срок"? Насколько совместимо это с принципом равенства статуса судей? И не создает ли это новый, еще более болезненный механизм давления на мировых судей?
--------------------------------
<18> Изначально представленный Верховным Судом РФ законопроект был ориентирован на "истинную несменяемость" мирового судьи: ст. 7 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации" предполагалось изложить в следующей редакции: "Полномочия мирового судьи не ограничены определенным сроком. Предельный возраст пребывания в должности мирового судьи - 70 лет". Из пояснительной записки также прямо следовало: предлагаемые изменения предусматривают, что полномочия мирового судьи не будут ограничены определенным сроком.

Для дачи ответов на эти вопросы необходим анализ роли судебной власти как института, гарантирующего защиту прав, а следовательно, анализ реального содержания принципов независимости и несменяемости применительно к мировой юстиции. И здесь ключевое значение имеет не только формальная законодательная конструкция, но и институциональная практика, включая роль квалификационных коллегий судей (ККС), указанные в законе процедуры прекращения и приостановления полномочий, а также само понимание судейского статуса как носительства компетенции, включающей права и обязанности <19>.
--------------------------------
<19> См.: Корнакова С.В., Щербакова И.А. Правовой статус судей: терминологические проблемы определения содержания понятия // Российский судья. 2018. N 4. С. 45 - 49.

Трехлетний срок, даже будучи единственным ограничением, принципиально снижает степень защищенности вновь назначенного мирового судьи. На протяжении этих лет судья неизбежно остается зависимым от решения о его дальнейшей судьбе. Это означает, что в период, когда он должен проявлять максимальную профессиональную самостоятельность, "осваивать" принципы беспристрастности и независимости, законодатель фактически помещает его в зону повышенного давления и потенциальной управляемости. Иными словами, три года становятся не гарантийным периодом профессионального становления судьи, а фактором, объективно влияющим на степень его институциональной независимости.
Приведенная оценка трехлетнего срока полномочий мирового судьи требует соотнесения с иными моделями срочного назначения судей, известными зарубежной и отечественной правовой практике. Так, в ряде государств, в частности ФРГ, Франции, Узбекистане, судьи назначаются (избираются) на определенный срок. Но во-первых, для большинства стран дальнего <20> и ближнего <21> зарубежья назначение (реже - избрание) судьи на срок, не ограниченный каким бы то ни было временем, превалирует. Во-вторых, "срочные" модели не могут быть механически перенесены на российский институт мировой юстиции, поскольку они встроены в иные конструкции, предполагающие либо последующее автоматическое приобретение несменяемости, либо принципиально иную роль органов судейского самоуправления в вопросах подтверждения статуса судьи.
--------------------------------
<20> См.: Козак Д. Суд в современном мире: проблемы и перспективы // Российская юстиция. 2001. N 9. С. 3 - 6.
<21> См.: Клеандров М.И. Конституционные и законодательные особенности формирования судейского корпуса в государствах - участниках СНГ // Российская юстиция. 2018. N 9. С. 2 - 6.

Не является сопоставимой с положением мирового судьи и практика срочного замещения отдельных должностей в судебной системе Российской Федерации, связанных с осуществлением административных либо специальных процессуальных полномочий (например, председатель суда, его заместитель). Срочность пребывания в указанных должностях касается не статуса судьи как носителя судебной власти, а лишь временного исполнения дополнительных управленческих или организационных функций при сохранении бессрочного характера судейских полномочий. Согласно абз. 3 п. 11 ст. 6.1 Закона РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" по прекращении полномочий председателя, заместителя председателя суда за ними сохраняются полномочия судьи суда, в котором они замещали должность председателя, заместителя председателя суда.
В отличие от этого трехлетний срок первоначального назначения мирового судьи затрагивает саму возможность продолжения осуществления правосудия в качестве судьи, что принципиально отличает его правовую природу от срочности "административных назначений" внутри судебного корпуса.
Принцип несменяемости судей представляет собой структурообразующий элемент статуса судьи, обеспечивающий реализацию его независимости на практике <22>. Без несменяемости независимость превращается в декларацию: судья вынужден соотносить свои решения не с требованиями закона, а с рисками, которые может вызвать недовольство тех или иных представителей власти. Несменяемость - это не привилегия судьи, а гарантия того, что его правоприменительная деятельность не будет поставлена в зависимость от оценок политических акторов, административного аппарата, председателей судов или ККС <23>. Любое ограничение срока полномочий автоматически создает точку потенциального давления и таким образом подрывает внутреннюю устойчивость судейского статуса.
--------------------------------
<22> См.: Отческая Т.И. Актуальные вопросы судебной деятельности в Российской Федерации // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2017. N 4. С. 63 - 70.
<23> См.: Большакова В.М., Холиков И.В. Теоретическое исследование системообразующих принципов организации судебной системы // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2022. N 4. С. 579 - 604.

В соответствии со ст. 12 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", ст. 2 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации" все судьи в Российской Федерации обладают единым статусом и различаются только полномочиями и компетенцией; особенности правового положения отдельных категорий судей определяются федеральными законами, а в случаях, ими предусмотренных, - также законами субъектов РФ. Вместе с тем порядок и срок наделения судьи полномочиями, не формируя содержания статуса судьи непосредственно, выступают институциональными условиями его реализации и оказывают существенное влияние на фактическую обеспеченность закрепленных законом гарантий. В этом смысле различия в сроках полномочий, хотя и не затрагивают формальное единство статуса судей, способны приводить к неравенству условий осуществления функций судебной власти <24> и, как следствие, к различной степени защищенности независимости судей при реализации их полномочий.
--------------------------------
<24> См.: Ланг П.П. Функции правосудия: прошлое и настоящее // Российский судья. 2022. N 12. С. 41 - 46.

В контексте мировой юстиции эти аргументы приобретают особую остроту. Мировой судья - полноценный носитель судебной власти, осуществляющий правосудие от имени Российской Федерации. Он располагает тем же объемом юрисдикционных полномочий по рассмотрению уголовных, гражданских и административных дел, что и федеральные судьи общей юрисдикции, за одним исключением - размера санкций или категории дел. Но объем его ответственности по факту сравним с ответственностью федерального судьи: именно мировые судьи рассматривают подавляющую часть уголовных дел частно-публичного обвинения, основную массу дел о расторжении брака, имущественные споры, административные правонарушения. Мировые судьи не просто "часть судебной системы" - они ее "операционный центр", поскольку именно их деятельность определяет повседневный контакт граждан с правосудием <25>.
--------------------------------
<25> См.: Малина М.А. Гарантии укрепления социальной направленности российской мировой юстиции // Российский судья. 2025. N 11. С. 50 - 54.

При этом именно мировые судьи на протяжении десятилетий оставались единственным компонентом судебной системы, для которого срок полномочий был установлен в модели, не имеющей аналогов в статусе иных судей. До реформы 2021 г. сроки полномочий зависели от усмотрения субъекта РФ, что создавало не только разнообразие практик, но и непрозрачность мотивов решений о назначении и переназначении, генерируя у мировых судей ложное ощущение, что переназначение зависит не от закона, а от взаимоотношений с властью, что разрушительно воздействовало на единство судейского статуса.
Реформа 2021 г. формально была направлена на устранение этого неравенства. Законодатель объявил, что целью поправки является "выравнивание" статуса мировых судей и федеральных судей общей юрисдикции. С этой точки зрения повторное назначение без ограничения срока полномочий мирового судьи выглядит шагом вперед. Однако ключевым остается вопрос: действительно ли устранен дисбаланс, если в отношении мирового судьи по-прежнему сохраняется трехлетний первичный срок?
Еще раз подчеркнем: ни один судья федерального суда, ни один судья арбитражной системы не проходит "испытательного срока". Они назначаются без ограничения срока полномочий с момента наделения статусом судьи. Наличие трехлетнего периода "проверки" применительно к мировым судьям означает, что их статус изначально ставится под сомнение: судья как бы еще не полностью судья, пока не подтвердит свою "пригодность". Но сама постановка вопроса противоречит принципу несменяемости, ведь если судьей считается лишь тот, кто прошел "испытательный срок", то до завершения этого срока он не обладает гарантией несменяемости, а значит, не может быть признан независимым.
В этом контексте принципиальное значение имеет роль ККС в реализации принципа несменяемости. В теории именно коллегии должны выступать "фильтром", обеспечивающим защиту от необоснованного вмешательства в деятельность судьи <26>. Но с формальной стороны фактически решение о повторном назначении мирового судьи находится не у коллегии, а у законодательного органа субъекта или иного политического института. И если перенос гарантий несменяемости на коллегии должен обеспечивать их независимость от политической власти, то трехлетний срок возвращает эту зависимость в еще более концентрированном виде.
--------------------------------
<26> См.: Неверов А.Я. Роль квалификационной коллегии судей субъекта Российской Федерации в реализации принципа несменяемости судей // Российский судья. 2025. N 3. С. 56 - 60.

Важно также учитывать, что реальный механизм оценки деятельности мирового судьи в период "первичного срока" основан не на сколь-либо систематизированных и методологически выверенных качественных критериях эффективности правосудия <27>, а на отдельных разрозненных количественных параметрах: статистические показатели (число отмененных/измененных судебных актов), "темпы" рассмотрения дел (соблюдение формальных процессуальных сроков), отсутствие жалоб <28>. То есть законодатель, вводя трехлетний срок, не предложил никаких объективных критериев его "прохождения". Закон не устанавливает, в частности, перечня оценочных показателей, процедуры анализа деятельности судьи, закрытого перечня оснований для отказа в повторном назначении, обязательности мотивировки решения, "прикрываясь" общей процедурой назначения судьи.
--------------------------------
<27> См.: Ульянов А.Ю. Правовые подходы к оценке эффективности судебной власти // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2024. N 4. С. 235 - 253.
<28> Именно необходимостью "проанализировать деятельность" мирового судьи за предшествующий период и "исследовать допущенные им нарушения, если таковые имели место" аргументируют правильность первоначального "трехлетнего назначения" малочисленные сторонники такого подхода. Отметим, что все их доводы (о транспарентности судебной власти, необходимости предельной открытости процедуры сдачи квалификационного экзамена и др.) никак не исключают и не опровергают формулируемых выводов. См.: Коновалов А.М. Законодательная инициатива по назначению мировых судей на должность без ограничения срока полномочий: насколько это оправданно? // Мировой судья. 2020. N 9. С. 7 - 9.

Трехлетний срок создает широкое поле для произвольных оценок, а механизм принятия решения остается тем же, что и до реформы: ККС, а за ней и законодательный орган субъекта РФ вправе как поддержать, так и отклонить кандидатуру мирового судьи, не будучи связанными какими-либо критериями.
Объективно форсируется ориентация мировых судей на количественные показатели, создавая соблазн избегать сложных, конфликтных решений, которые могут вызвать критику со стороны "начальства", в том числе руководства районных и областных (краевых и иных равных им) судов, ККС и региональных властей.
Особую проблему представляет институциональная неопределенность места мировой юстиции в системе судебной власти. Законодатель вносит мировых судей в категорию "судей субъектов Российской Федерации", но при этом мировые судьи осуществляют правосудие от имени Российской Федерации и входят в единую судебную систему. При этом Е.Н. Лысенкова убедительно развивает мысль о системной непоследовательности законодателя в вопросах родовой подсудности <29>. М.С. Трофимова справедливо подчеркивает, что критерий сложности вообще не имеет содержательных правовых очертаний, а цена иска не отражает трудоемкость дела <30>. К аналогичному по сути выводу приходит О.Н. Шеменева: подсудные мировым судьям дела оказываются не такими уж малоценными и несложными с позиции размытости критериев "незначительности", а также с учетом периодического изменения подсудности между мировыми судьями и районными судами и тождественности квалификационных требований к кандидатам на должность мирового и федерального (районного) судьи <31>.
--------------------------------
<29> См.: Лысенкова Е.Н. Системные проблемы в нормативном регулировании института родовой подсудности гражданских дел (мировые судьи) // Мировой судья. 2017. N 1. С. 15 - 20.
<30> См.: Трофимова М.С. Компетенция мирового судьи как фактор обеспечения доступности правосудия по гражданским делам // Вестник гражданского процесса. 2023. N 6. С. 266 - 288.
<31> См.: Шеменева О.Н. Роль соглашений сторон в гражданском судопроизводстве. М., 2017.

Мировые судьи прописаны в законе как "региональные", давно являясь по сути федеральными, только с меньшим объемом гарантий. Такая конструкция создает своего рода "федеративную ловушку": мировые судьи зависят от региональных органов при назначении, финансировании, материально-техническом обеспечении, но при этом действуют в федеральной судебной системе и должны обладать гарантиями, сопоставимыми с гарантиями федеральных судей.
Таким образом, проблема трехлетнего срока выходит за рамки частного вопроса о корректности конкретной поправки. Она затрагивает фундаментальные аспекты статуса судьи как носителя судебной власти, а значит, вопросы доверия граждан к правосудию и эффективности защиты прав. Трехлетний срок создает очевидный институциональный дефект: он фиксирует неравенство статуса мировых судей по сравнению с федеральными судьями, вводя в единый статус судей элемент, не предусмотренный ни конституционными принципами, ни международной практикой. Несменяемость, которая должна обеспечивать свободу судьи от внешнего давления, на три года "отодвигается", и это превращается в важнейшую уязвимость мировой юстиции. Мировые судьи оказываются единственными в судебной системе, кого законодатель прямо ставит в зависимость от дополнительной оценки их "пригодности". Это не корреспондирует ни с идеей единства статуса судей, ни с назначением мировой юстиции как части судебной власти.
Фактически трехлетний период функционирует как испытательный срок в классическом смысле трудового права <32>, но перенесенный в сферу судебной власти, где подобные конструкции недопустимы. Судья не может быть поставлен в положение лица, нуждающегося в подтверждении своей пригодности, поскольку сама идея судебной власти предполагает доверие к назначенному судье, закрепляемое гарантией несменяемости. Если же судья вынужден в течение трех лет "доказывать", что он заслуживает бессрочного статуса, то это, по существу, означает сомнение в его статусе на момент назначения.
--------------------------------
<32> См.: Боровченкова В.О. Особенности правового регулирования испытания при приеме на работу // Трудовое право в России и за рубежом. 2025. N 3. С. 26 - 28.

С.В. Щепалов совершенно справедливо подчеркивал это еще до реформы 2021 г.: любые срочные полномочия мирового судьи создают у него ощущение временности, что ведет к ориентации на благосклонность субъектов власти, а не на закон <33>. И хотя после 2021 г. повторное назначение стало бессрочным, трехлетний период в полной мере сохраняет названные указанным автором риски.
--------------------------------
<33> См.: Щепалов С.В. Указ. соч. С. 55.

Проблема усугубляется тем, что именно в первые годы работы судья формирует профессиональные привычки, модели правоприменения, форму юридического мышления. Этот период является ключевым для становления его процессуальной автономии. Если же в этот период судья вынужден подстраиваться под ожидания внешних субъектов, то последствия сохранятся и после получения бессрочного статуса. То есть трехлетний срок не просто временно ограничивает независимость - он может формировать ее утрату как устойчивой профессиональной характеристики.
Справедливо и то, что институт "первичного срока" вводит принципиально новое неравенство в судебной системе. До реформы 2021 г. различия между мировыми и федеральными судьями заключались в срочности или бессрочности полномочий. Теперь же различие становится качественным: федеральный судья наделяется бессрочными полномочиями немедленно, а мировой судья - только после "дополнительной проверки", которая сама по себе несовместима с природой судейского статуса. Это означает, что законодатель прямо вводит дифференциацию статусов судей в сфере, в которой Конституция требует их единства.
Эта конструкция не просто логически противоречива, а институционально опасна. Она создает возможность для давления на судью в период, когда он особенно уязвим, а следовательно, провоцирует системное нарушение принципа независимости. С учетом того что мировая юстиция рассматривает дела в отношении значительной части населения, последствия такого дисбаланса выходят за рамки судьбы конкретного судьи: это влияет на восприятие правосудия в обществе и на доверие к судебной системе.
Подводя итоги, отметим: поправка 2021 г. не устранила неравенства статуса мировых судей, возможно, лишь смягчив его последствия. Ключевой недостаток - трехлетний "первичный" срок - не только сохранился, но и приобрел новый смысл. Теперь это символическое указание на то, что мировой судья должен "доказать" свою пригодность, в то время как федеральный судья получает доверие государства немедленно. Такая дифференциация несовместима с принципом единства статуса судей, нарушает внутреннюю логику института несменяемости и создает риски воздействия на судей в наиболее критический период их профессионального становления.
Говорить о полном устранении неравенства статуса мирового судьи, к сожалению, не приходится. Трехлетний срок в его нынешнем виде остается инструментом давления, пусть и замаскированным под механизм профессиональной проверки. Но его сущность - создание точки зависимости - делает невозможным признание статуса мирового судьи равным статусу судей иных судов.
Именно поэтому дальнейшее совершенствование законодательства должно идти в направлении окончательного устранения трехлетнего срока как институционально бессмысленного и вредного для независимости. Только переход к немедленному бессрочному назначению мирового судьи позволит в полном объеме реализовать принципы несменяемости и независимости, восстановить единство статуса судей и укрепить доверие граждан к судебной власти как институту защиты прав.

Список литературы

1. Азнагулова Г.М. Правовая культура как функциональная система // Журнал российского права. 2024. Т. 28. N 3.
2. Большакова В.М., Холиков И.В. Теоретическое исследование системообразующих принципов организации судебной системы // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2022. N 4.
3. Бондарь Н.С. Судебное право в системе конституционализма: сочетание правотворческих и правоприменительных начал // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 10.
4. Боровченкова В.О. Особенности правового регулирования испытания при приеме на работу // Трудовое право в России и за рубежом. 2025. N 3.
5. Жуйков В.М. О некоторых проблемах принципа независимости судей // Закон. 2019. N 10.
6. Кашепов В.П. Преобразование системы принципов судопроизводства при осуществлении судебной реформы // Журнал российского права. 2017. N 2.
7. Клеандров М.И. Конституционные и законодательные особенности формирования судейского корпуса в государствах - участниках СНГ // Российская юстиция. 2018. N 9.
8. Ковшарева Е.И. Современное состояние принципа независимости судебной власти // Арбитражный и гражданский процесс. 2025. N 4.
9. Козак Д. Суд в современном мире: проблемы и перспективы // Российская юстиция. 2001. N 9.
10. Коновалов А.М. Законодательная инициатива по назначению мировых судей на должность без ограничения срока полномочий: насколько это оправданно? // Мировой судья. 2020. N 9.
11. Корнакова С.В., Щербакова И.А. Правовой статус судей: терминологические проблемы определения содержания понятия // Российский судья. 2018. N 4.
12. Ланг П.П. Функции правосудия: прошлое и настоящее // Российский судья. 2022. N 12.
13. Лысенкова Е.Н. Системные проблемы в нормативном регулировании института родовой подсудности гражданских дел (мировые судьи) // Мировой судья. 2017. N 1.
14. Макарова О.В. Конституционные гарантии правового положения судей // Журнал российского права. 2013. N 9.
15. Малина М.А. Гарантии укрепления социальной направленности российской мировой юстиции // Российский судья. 2025. N 11.
16. Неверов А.Я. Роль квалификационной коллегии судей субъекта Российской Федерации в реализации принципа несменяемости судей // Российский судья. 2025. N 3.
17. Отческая Т.И. Актуальные вопросы судебной деятельности в Российской Федерации // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2017. N 4.
18. Понкин И.В., Лаптева А.И. Методология научных исследований и прикладной аналитики: учебник: в 2 т. 5-е изд. Т. 2. М., 2025.
19. Тихомиров Ю.А. Мироустройство: устойчивость и распад // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 2.
20. Трофимова М.С. Компетенция мирового судьи как фактор обеспечения доступности правосудия по гражданским делам // Вестник гражданского процесса. 2023. N 6.
21. Тутаринова Н.Н. Судебная власть в системе средств защиты прав и свобод человека и гражданина // Российский судья. 2024. N 2.
22. Тюленев Н.И. Дисциплинарная ответственность судей в Российской Федерации: актуальные проблемы и направления совершенствования правоприменения // Мировой судья. 2020. N 7.
23. Ульянов А.Ю. Правовые подходы к оценке эффективности судебной власти // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2024. N 4.
24. Хабриева Т.Я. "Традиция заимствований" и развитие национального права // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2025. Т. 21. N 3.
25. Халиков А.Н. Актуальные вопросы организации деятельности судов в современных условиях // Администратор суда. 2024. N 4.
26. Шеменева О.Н. Роль соглашений сторон в гражданском судопроизводстве. М., 2017.
27. Щепалов С.В. К вопросу о несменяемости мирового судьи // Российская юстиция. 2008. N 12.
28. Эбзеев Б.С. Государство в социокультурной системе России: непрерывность, суверенитет, базовые смыслы // Государство и право. 2025. N 5.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Правоохранительные органы Российской Федерации, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ