Навигация по сайту:

• Главная
• Условия и порядок оказания услуг
• Цены и порядок оплаты
• Способы оплаты
• Гарантии
• ЗАКАЗАТЬ

Контакты:

Свяжитесь с нами:

Telegram: Написать
e-mail: justicemaker@yandex.ru

"Преступления без вреда" в уголовном праве Великобритании, США и России. Статьи по предмету Уголовное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

Вернуться к списку статей по юриспруденции

"ПРЕСТУПЛЕНИЯ БЕЗ ВРЕДА" В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ ВЕЛИКОБРИТАНИИ, США И РОССИИ

Э.Ю. ЧУКЛИНА

Введение. Одним из фундаментальных результатов компаративистских юридических исследований является выделение правовых систем или правовых семей, демонстрирующих общность и различия основных компонентов правовой действительности государств <1>. При этом А.В. Наумов призывает не преувеличивать глубинное различие между правовыми системами <2>, в частности романо-германской и англосаксонской, которые, несмотря на ряд принципиальных отличий, объединяет общность базовых ценностей, по крайней мере в рамках доминирующего в конкретный временной период политического (правого/консервативного или левого/либерального) курса. Так, концептуальное сходство ряда институтов американского и российского уголовного права продемонстрировано в совместном исследовании Дж. Флетчера и А.В. Наумова <3>.
--------------------------------
<1> См.: Чиркин В.Е. Глобальные правовые системы, правовые семьи и их классификация // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2017. N 4. С. 22.
<2> См.: Уголовное право зарубежных стран Европы и государств - участников СНГ: Монография / Под ред. Е.Н. Карабановой, А.В. Наумова. М., 2024. С. 36.
<3> См.: Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М., 1998.

В науке преимущественно предметом сравнительного анализа выступают уголовно-правовая доктрина, уголовное законодательство и судебная практика. Сравнение подходов к криминализации представлено в литературе фрагментарно и касается, как правило, отдельных видов преступности или преступлений <4>.
--------------------------------
<4> См., например: Денисова А.В. Преступления в сфере финансовых рынков по законодательству России, США и Великобритании: сравнительно-правовой анализ // Вестник Российской правовой академии. 2020. N 4. С. 45 - 51; Багандова Л.З. Запрет на реабилитацию нацизма в международном и зарубежном законодательстве: эволюция и анализ // Международное право. 2024. N 2. С. 54 - 65.

Вместе с тем феномен сверхкриминализации свойствен и англо-американской <5>, и российской современной уголовно-правовой политике <6>. Будучи проявлением доминирующего в США, Великобритании, России и ряде других стран утилитаристского подхода к уголовно-правовому воздействию, сверхкриминализация выражается в том числе в конструировании преступлений без вреда, а именно деяний, непосредственно не являющихся вредоносными, но связанных с другими вредоносными преступлениями или создающих риск причинения вреда <7>. В зарубежной литературе они имеют названия "предпреступления" (pre-crimes), "превентивные преступления" (preventive crimes), "прокси-преступления" (proxy crimes). При характеристике данных преступлений акцент сделан на двух аспектах: материальном - способности создать риск причинения вреда при отсутствии непосредственной вредоносности, процессуальном - сниженного бремени доказывания, поскольку не требуется доказывать умысел на причинение вреда <8>.
--------------------------------
<5> См.: Новые направления развития уголовного законодательства в зарубежных государствах: сравнительно-правовое исследование: Монография / Отв. ред. Н.А. Голованова, С.П. Кубанцев. М., 2019. С. 75 - 76.
<6> См.: Маркунцов С.А. Новеллизация российского уголовного закона: цифры и факты (к 25-летию с начала действия Уголовного кодекса Российской Федерации): Монография. 2-е изд. М., 2022. С. 86 - 89.
<7> См.: Колосов И.В. История правового консеквенциализма: результативность права: Монография. М., 2023. С. 195.
<8> См.: Bystranowski P., Mungan M. Proxy Crimes // American Criminal Law Review, 2022, vol. 59, iss. 1.

Основная часть. К превентивным преступлениям британские ученые относят несколько групп преступных посягательств: 1) неоконченные (inchoate) преступные деяния, в частности покушение, сговор и подстрекательство; 2) подготовительные преступления, включающие владение запрещенными предметами, членство в запрещенных организациях; 3) различные формы помощи и поддержки преступлений; 4) деяния, создающие риск причинения вреда, например управление транспортным средством в состоянии опьянения или опасное вождение <9>.
--------------------------------
<9> См.: Ashworth A., Zedner L. Preventive Justice. Oxford, 2014. P. 3; Cornford A. Preventive Criminalization // New Criminal Law Review: An International and Interdisciplinary Journal, 2015, vol. 18, no. 1, p. 3.

Американские правоведы выделяют сходные типы прокси-преступлений, но с некоторыми отличиями. В частности, они акцентируют внимание на регуляторных правонарушениях, или правонарушениях против общественного благополучия, когда нарушение правил ведения какой-либо деятельности, например в сфере инвестиционного консультирования, влечет уголовную ответственность. К прокси-преступлениям причисляется также нарушение обязанностей, состоящих в содействии правоохранительным органам (отказ декларировать сумму валюты, перевозимой за границу, сверх определенного лимита, несообщение о подозрительной деятельности других лиц), морально нейтральное поведение, связанное с другими преступлениями (отмывание денег), и преступления "строгой ответственности", не требующие доказывания вины <10>.
--------------------------------
<10> См.: Youngjae L. Proxy Crimes and Overcriminalization // Criminal Law and Philosophy, 2022, vol. 16, pp. 471 - 473.

Преимущественно предпреступления освещаются в контексте мер противодействия терроризму в связи с тем, что террористические акты 11 сентября 2001 г. в США повлекли введение жестких превентивных мер уголовно-правового и криминологического характера ("черный список" авиакомпаний, превентивное задержание, негласное наблюдение за потенциальными террористами) в ряде стран. После этого трагического события общественная безопасность стала восприниматься через призму управления рисками и связанными с ними технологиями секьюритизации <11>, кратно возросло число государств, ратифицировавших принятые ранее антитеррористические конвенции <12>. Резолюцией 1373 Совета безопасности ООН от 28 сентября 2001 г. предписано установить уголовное наказание за планирование, подготовку, финансирование, поддержку террористических актов, и с 2002 г. в России введена уголовная ответственность за содействие террористической деятельности.
--------------------------------
<11> См.: Mantello P. The machine that ate bad people: The ontopolitics of the precrime assemblage // Big Data and Society, 2016, no. 3(2). DOI: 10.1177/2053951716682538.
<12> См.: Чернядьева Н.А. Роль резолюций Совета Безопасности ООН в совершенствовании антитеррористического права // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2015. Вып. 2 (28). С. 176.

Реформирование антитеррористического законодательства во исполнение рекомендаций ООН и ЕС, а также в ответ на террористические угрозы затронуло многие страны. Однако Великобритания всегда была на шаг впереди на пути расширения криминализации и ужесточения наказания за террористическую (с точки зрения английской власти) и связанную с ней деятельность. Этнополитический конфликт в Северной Ирландии обусловил принятие Закона "О предупреждении терроризма" 1974 г., который в 1976 г. был дополнен такими преступлениями, как финансирование террористической деятельности, недонесение о терактах и укрывательство лиц, обвиняемых в терроризме <13>. В Акте о терроризме 2000 г. уже предусматривалась уголовная ответственность за принадлежность к запрещенной организации, призывы к ее поддержке, обучение и инструктаж (их получение) по изготовлению и использованию различных видов оружия, вовлечение в такое обучение, осуществление террористической деятельности за пределами Великобритании <14>.
--------------------------------
<13> См.: Спичек А.А. Юридическая ответственность за совершение актов террора по современному буржуазному законодательству // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1986. N 4. С. 36.
<14> См.: Козочкин И.Д. Новый английский закон о борьбе с терроризмом // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Юридические науки. 2001. N 2. С. 50 - 53.

По мнению А.Л. Гуринской, в российском уголовном законе аналогом предпреступлений выступают составы с двойной превенцией, предусматривающие деяния, которые являются условиями для совершения иных преступлений, а также ранние стадии неоконченных преступных посягательств <15>. Термины "состав с двойной превенцией", "превентивный состав преступления", "превентивные преступления" нечасто встречаются в российской литературе, трактуются при этом как преступные деяния, служащие условием совершения других преступлений <16>. А.Г. Безверхов и Д.В. Решетникова рассматривают состав с двойной превенцией как вид конструкции оконченного преступления, момент окончания в котором не связан "с закрепленными в законе стадиями преступной деятельности, а перемещен законодателем в комплекс криминогенных детерминант", обусловливающих совершение иного преступления <17>.
--------------------------------
<15> См.: Гуринская А.Л. Англо-американская модель предупреждения преступности: критический анализ: Монография. СПб., 2018. С. 238.
<16> См.: Тагиров А.Н. Понятие и структура преступлений с "двойной превенцией" и их влияние на профилактическую деятельность органов Следственного комитета Российской Федерации // Расследование преступлений: проблемы и пути их решения. 2016. N 3 (13). С. 61 - 65; Шиханов В.Н. Преступления двойной превенции: критический анализ в условиях современности // Криминалисты 2019. N 1 (26). С. 104.
<17> Безверхов А.Г., Решетникова Д.В. О классификации конструкций составов преступлений по моменту их юридического окончания // Общество и право. 2010. N 5. С. 82; Решетникова Д.В. Особенности момента окончания преступлений против жизни и здоровья по Уголовному кодексу Российской Федерации // Общество и право. 2011. N 1 (33). С. 104.

Согласно оригинальной концепции об уголовно-правовой двойной превенции, сформировавшейся в советской доктрине в 1980-е гг. и получившей развитие в современных трудах, превентивным потенциалом обладают нормы Особенной части УК РФ, предусматривающие уголовную ответственность за деяния, способные выступать в роли детерминант совершения других преступлений. Двойная превенция означает способность норм предупреждать не только запрещенные ими деяния, но и иные преступления <18>.
--------------------------------
<18> См.: Саркисова Э.А. Предупредительная роль уголовного закона. Минск, 1979. С. 47; Побегайло Э.Ф., Ревин В.П. Уголовно-правовые средства предупреждения тяжких преступлений против личности: Учеб. пособие. М., 1989. С. 10; Чуклина Э.Ю. Уголовно-правовые нормы с двойной превенцией: понятие, механизм превентивного воздействия и виды // Актуальные проблемы российского права. 2023. Т. 18. N 5 (150). С. 117.

Однако не все нормы с двойной превенцией запрещают деяния, которые можно было бы признать аналогом зарубежных предпреступлений, и наоборот - не каждое из таких преступных посягательств предусмотрено нормой, которой присущи признаки двойной превенции. Например, формальные составы склонения к самоубийству и содействия совершению самоубийства, предусмотренные ч. 1 - 3 ст. 110.1 УК РФ, согласно пояснительной записке к законопроекту, были введены в целях обеспечения безопасности жизни и здоровья несовершеннолетних, предотвращения самоубийств среди детей <19>. Тем не менее выраженные в ст. 110.1 УК РФ нормы невозможно отнести к нормам с двойной превенцией, поскольку суицид не является преступлением.
--------------------------------
<19> См.: пояснительная записка к законопроекту N 118634-7 "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" в части установления дополнительных механизмов противодействия деятельности, направленной на побуждение детей к суицидальному поведению. URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/118634-7.

Интересно, что само слово "предпреступление" заимствовано из научно-фантастической новеллы американского писателя Филипа К. Дика "Особое мнение" (The Minority Report), опубликованной в 1956 г. и получившей киноадаптацию в 2002 г. в одноименном фильме. По задумке автора, технологии будущего с безупречной точностью предсказывают преступления, благодаря чему их предотвращают правоохранительные органы, а лица, которые в будущем должны совершить предсказанное преступление, подлежат превентивному аресту <20>. Введение данного термина в научный оборот зарубежными учеными связано с акцентированием внимания на проблеме вытеснения традиционного посткриминального правосудия предкриминальной логикой безопасности <21>.
--------------------------------
<20> См.: Niles M. Preempting Justice: "Precrime" in Fiction and in Fact // Seattle Journal for Social Justice, 2010, vol. 9, no. 1, pp. 275 - 277.
<21> См.: McCulloch J., Pickering S. Pre-Crime and CounterTerrorism: Imagining Future Crime in the "War on Terror" // The British Journal of Criminology, 2009, vol. 49, iss. 5, p. 628.

Идейно с англо-американской концепцией "преступлений без вреда" схожи размышления Н.А. Лопашенко о псевдо- или квазипреступлениях, трактуемых как не представляющие общественной опасности социально нейтральные или даже полезные деяния, а также обладающие небольшой вредоносностью деяния, являющиеся, по сути, административными правонарушениями. Автор считает, что большинство таких преступлений определены в гл. 22, 24 и 32 УК РФ, а также относит к ним преступления из других глав, например предусмотренные в ст. 204.1, 205.2, 205.6 и 322.2 УК РФ <22>.
--------------------------------
<22> См.: Лопашенко Н.А. Размышления об уголовном праве. Уголовная политика: авторский курс. М., 2025. С. 139 - 144.

При характеристике прокси-преступлений нередко упоминается их моральная безвредность или нейтральность. В англо-американской доктрине отсутствует категория общественной опасности, поэтому суть таких преступлений раскрывается через вредоносность: если само деяние не причиняет вред, а опосредует его причинение или создает риск вреда, то оно является malum prohibitum, а не malum in se <23>. Американские криминологи Р. Дафф и С. Маршалл подчеркивают необходимость различать принцип вредоносного поведения, когда криминализации подлежит опасное само по себе поведение, и принцип предупреждения вреда, допускающий криминализацию не вредоносного, а лишь неправомерного поведения, несущего абстрактную опасность, например нарушений правил дорожного движения <24>.
--------------------------------
<23> См.: Youngjae L. Op. cit. P. 470.
<24> См.: Duff R., Marshall S. "Abstract Endangerment", Two Harm Principles, and Two Routes to Criminalization // Bergen Journal of Criminal Law and Criminal Justice, 2015, vol. 3, no. 2.

А.В. Шеслер напоминает, что общественная опасность как материальный признак преступления впервые получила обоснование в советской науке и была закреплена в УК РСФСР 1926 г. <25>, хотя данный признак встречается в правовой литературе уже в XVIII в. <26> По сей день четких критериев общественной опасности деяния не выработано, однако ее ядром считается способность деяния причинять вред наиболее важным общественным отношениям или создавать угрозу причинения вреда <27>. Важное замечание делают Н.А. Лопашенко и другие авторы: общественная опасность преступления как законодательной или теоретической конструкции всегда является возможностью, ибо в случае совершения преступления в реальности опасность превращается в негативные последствия. Соответственно, основой криминализации деяния должен являться причиненный ранее вред <28>, а не предположение о вредоносности деяния.
--------------------------------
<25> См.: Шеслер А.В. Влияние механизма совершения общественно опасного деяния на конструкцию состава преступления в нормах Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации // Уголовная юстиция. 2024. N 23. С. 128.
<26> См.: Епифанова Е.В. "Общественная опасность" как признак преступления в доктринах российского уголовного права в XVIII - XIX вв. // Юридическая наука. 2011. N 3. С. 15.
<27> См.: Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С. 98; Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. М., 1969. С. 60; Марцев А.И. Общественная вредность и общественная опасность преступления // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2001. N 4 (237). С. 148; Елинский А.В. Конституционные основания криминализации общественно опасных деяний в свете решений Конституционного Суда РФ // Российский следователь. 2010. N 17. С. 21 - 24.
<28> См.: Лопашенко Н.А., Голикова А.В., Кобзева Е.В. и др. Общественная опасность преступления: понятие и критерии верификации // Правоприменение. 2020. Т. 4. N 4. С. 129.

С.Г. Дзиконская считает, что понятие и сущность общественной опасности меняются в зависимости от исторической эпохи, морального, религиозного, социально-экономического развития общества, и только две характеристики перманентно определяют наличие либо отсутствие общественной опасности деяния - качественная (наиболее важные общественные отношения, нуждающиеся в охране от посягательств) и количественная (причиняемый вред) <29>. Приходится констатировать, что субъективная составляющая, т.е. мнение законодателя, нередко доминирует над двумя указанными характеристиками. Так, Я.И. Гилинский приводит в пример случаи, когда умышленное причинение смерти, что объективно влечет вред невосстановимым ценностям, является не уголовно наказуемым преступлением, а своеобразным благом: уничтожение врагов на войне, смертная казнь преступника, эвтаназия <30>.
--------------------------------
<29> См.: Дзиконская С.Г. Общественная опасность деяния как основание криминализации в международном уголовном праве // Евразийский юридический журнал. 2018. N 4 (119). С. 237.
<30> См.: Гилинский Я.И. Криминология постмодерна: о преступлении и наказании // Социологические исследования. 2022. N 4. С. 78.

Реагируя на кризис законотворчества, Н.А. Лопашенко предлагает способы верификации общественной опасности преступления <31>, Ю.Е. Пудовочкин и М.М. Бабаев - пересмотр теории криминализации, в основе которой будет нормотворчество <32>, расцениваемое при этом самими авторами довольно критично <33>.
--------------------------------
<31> См.: Лопашенко Н.А. Общественная опасность деяния: верификация невозможна? // Актуальные проблемы российского права. 2024. Т. 19. N 8. С. 127 - 138.
<32> См.: Пудовочкин Ю.Е., Бабаев М.М. Современное нормотворчество как основа формирования новой теории криминализации // Lex russica. 2023. Т. 76. N 1 (194). С. 110 - 125.
<33> См.: Бабаев М.М., Пудовочкин Ю.Е. Репрессивное решение социальных проблем: причины и последствия // Всероссийский криминологический журнал. 2016. Т. 10. N 3. С. 419 - 430; Пудовочкин Ю.Е., Бабаев М.М. Непредсказуемость в сфере создания и применения уголовного закона: проблемы типологии и оценки // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 2. С. 121 - 136.

Вместе с тем возникает ряд вопросов, над которыми, как представляется, следует поразмыслить научному сообществу с целью преодоления образовавшейся "пропасти" между инициаторами уголовно-правовых новелл и критически настроенными правоведами:
1) все ли наиболее важные общественные отношения/невосстановимые или трудно восстановимые блага уже получили уголовно-правовую охрану?
2) смещают ли временно приоритеты уголовно-правовой охраны/меняют состав наиболее важных благ и ценностей такие факторы, как геополитическая напряженность, военный конфликт, ускоренная цифровизация, экономический кризис и т.п.?
3) почему для криминализации необходима непосредственная вредоносность и прецедентность деяния?
4) есть ли случаи, когда для криминализации достаточно умозрительного предположения о существенной вредоносности деяния?
5) какими мерами противодействовать поведению, способствующему совершению преступлений другими лицами?
6) в чем проявляется превентивная и воспитательная функции норм, расположенных в Особенной части УК РФ?
При размышлении над поставленными вопросами следует учитывать, какие деяния, предусмотренные Особенной частью УК РФ, можно рассматривать в качестве так называемых преступлений без вреда. С одной стороны, это покажет, насколько действующий уголовный закон не соответствует традиционным научным взглядам на критерии общественной опасности, с другой стороны, подчеркнет спорные моменты, где целесообразность и прагматичность, возможно, перевешивает ценностный подход к криминализации.
Британские криминологи начинают список с неоконченных преступных деяний в форме покушения, сговора и подстрекательства, которые являются самостоятельными преступлениями и влекут такую же ответственность, как за оконченное преступление <34>, например нападение (assault) <35>, берглэри (проникновение в помещение в ночное время с намерением совершить тяжкое преступление) <36>. В российском уголовном законе, несмотря на наличие общих положений о неоконченном преступлении и назначении наказания за него, также предусмотрены составы преступлений, являющиеся по сути покушением или приготовлением, представленные усеченными составами преступления, например разбой, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов.
--------------------------------
<34> См.: Есаков Г.А. Покушение как разновидность неоконченного преступления в английском уголовном праве // Lex russica. 2005. Т. 64. N 2. С. 375.
<35> См.: Тищенко Е.В. О некоторых видах посягательств на здоровье личности в соответствии с законодательством США и Франции // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 2006. N S16. С. 92.
<36> См.: Малешина А.В. Система имущественных преступлений по уголовному праву США // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2017. N 6. С. 60 - 61.

Самая широкая группа преступлений без причинения вреда представлена подготовительными действиями ввиду пространной трактовки приготовления к преступлению в ч. 1 ст. 30 УК РФ.
Во-первых, она включает деяния, связанные с приисканием соучастников, что в Особенной части УК РФ выражается в вовлечении, склонении, вербовке (ст. 150, ч. 1 - 2 ст. 205.1, ч. 1 - 2 ст. 281.1, ч. 2 ст. 361 УК РФ). В литературе указанные деяния иногда называют специальным подстрекательством, криминализация которого вызвана стремлением компенсировать лимитированную акцессорность подстрекательства <37>, регламентированного Общей частью УК РФ, обеспечив привлечение к ответственности, независимо от успешности подстрекательства.
--------------------------------
<37> См.: Некоз А.С. Подстрекательство sui generis: понятие и виды // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Юриспруденция. 2018. N 2. С. 110 - 111; Панкратова У.В. Специальное подстрекательство к организации массовых беспорядков // Юридическая наука. 2024. N 5. С. 395.

Законодатель также криминализировал призывы к совершению ряда преступлений (например, ст. 205.2, 280.4 УК РФ), которые не отвечают такому критерию приготовления или соучастия, как определенность адресата. Однако в международных актах, в частности в ст. 5 Конвенции Совета Европы "О предупреждении терроризма" 2005 г., употреблен термин "публичное подстрекательство", означающий распространение или иное представление какого-либо обращения к общественности в целях побуждения к совершению преступления террористического характера. В связи с этим возможно отнести публичные призывы к особой разновидности подстрекательства, создающего предпосылки к совершению другого преступного посягательства.
Во-вторых, как приготовительные можно рассматривать все деяния, связанные с приобретением, оборотом и различными манипуляциями в отношении орудий и средств совершения преступлений. В УК РФ довольно много таких запретов, в частности, связанных с незаконным изготовлением, хранением, ношением, оборотом, хищением или вымогательством орудий и средств, используемых для поражения живой цели, нанесения вреда здоровью, повреждения и разрушения материальных объектов (ст. 220 - 223.1, 226, 226.1, 355 УК РФ и др.), изготовлением и оборотом технических средств, использованием информационных технологий в целях совершения преступлений (например, ст. 138.1, 273, 321.1 УК РФ), незаконным изготовлением, оборотом и подделкой документов и других носителей информации, средств платежа, искажением или сокрытием информации в целях облегчения совершения преступлений, распространением ложной информации (ст. 170 - 170.2, 207 - 207.3, 283.1, 324, 325, 325.1, 327 УК РФ и др.).
При этом данные составы чаще всего не имеют конститутивного элемента в виде цели совершения другого преступления, и на практике запрещенные или поддельные предметы не всегда используются в преступных целях, например оружие приобретается для поддержания чувства безопасности, поддельный лист нетрудоспособности - для оплачиваемого больничного при отсутствии заболевания.
В-третьих, приготовительным преступлением является создание преступных объединений, участие в них (ст. 205.4, 209, 210, 282.1 УК РФ и др.) как форма сговора для будущего совместного совершения преступлений <38>.
--------------------------------
<38> См.: Милюков С.Ф., Дронова Т.Н. Неоконченное преступление и его виды: проблемные вопросы // Право: история и современность. 2022. Т. 6. N 3. С. 351.

Наконец, открытый перечень действий в ч. 1 ст. 30 УК РФ позволяет отнести к приготовительным также деяния, предваряющие другие преступные посягательства. Так, Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 9 июля 2013 г. N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях" приравнял обещание или предложение посредничества во взяточничестве/коммерческом подкупе к умышленному созданию условий для последующего совершения коррупционного преступления. Как верно отмечено в литературе, предусмотренное ст. 275.1 УК РФ деяние следует расценивать как приготовление к государственной измене <39>. К этой же группе примыкают два взаимосвязанных деяния - подготовка лица к совершению преступления и прохождение обучения в целях его совершения, предусмотренные ч. 1 и 4 ст. 212, ч. 1 и 2 ст. 281.1, ст. 281.2 УК РФ.
--------------------------------
<39> См.: Пономаренко Е.В., Копшева К.О. Обоснованность изменений уголовного законодательства, касающихся отдельных составов преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства // Правовая политика и правовая жизнь. 2023. N 1. С. 125; Решняк М.Г. К вопросу о развитии уголовного законодательства об ответственности за государственную измену в свете возрастания угроз безопасности Российской Федерации // Представительная власть - XXI век. 2023. N 3. С. 30.

В странах общего права специальная криминализация форм содействия, включая пособничество после фактического совершения преступления (несообщение о преступлении или одобрение преступного поведения), осуществлена в основном в целях противодействия террористической преступности. В российском уголовном законе различные формы помощи и поддержки преступлений представлены соучастием особого рода и вторичными преступлениями.
Российские ученые как формы соучастия sui generis идентифицируют следующие деяния: создание преступных объединений, руководство ими и участие в них (ст. 205.4, 208 - 210, 282.1 УК РФ); действия, воплощающие конкретную функцию соучастника в совершении умышленного преступления, например склонение, вербовку, вовлечение, финансирование, пособничество, организацию (ст. 150, 205.1, 212, 279 УК РФ и др.) <40>; подстрекательство к непреступному, но вредоносному поведению (например, ст. 110.1, 151, 230 УК РФ) <41>.
--------------------------------
<40> См.: Молчанов Д.М. Организатор преступления в Общей части УК РФ и специальных нормах о соучастии Особенной части // Актуальные проблемы российского права. 2021. Т. 16. N 12 (133). С. 118; Палий В.В. Соучастие особого рода (sui generis): понятие, сущность и основные черты // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2022. N 1 (10). С. 83 - 87; Горенко М.Г. Институт специальных видов организации, подстрекательства и пособничества преступной деятельности: Монография / Под ред. М.Л. Прохоровой. М., 2024. С. 135.
<41> См.: Безбородов Д.А. Тенденции уголовного законодательства при конструировании норм о необходимом соучастии // Криминалисты 2017. N 1(20). С. 3; Некоз А.С. Уголовная ответственность за подстрекательство к преступлению. М., 2021. С. 127 - 132.

Вторичные преступления прямо либо косвенно развивают или способствуют развитию чужой (чаще всего) или своей преступной деятельности, но не являются непосредственным участием или соучастием. К ним относятся легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления (ст. 174.1 УК РФ) как самостоятельная форма вторичной преступной деятельности, а также предусмотренные ст. 174, 175, 205.6 и 316 УК РФ проявления прикосновенности к преступлению <42>.
--------------------------------
<42> См.: Лапунин М.М. Вторичная преступная деятельность: понятие, виды, проблемы квалификации, криминализации и пенализации / Науч. ред. Н.А. Лопашенко. М., 2006. С. 165.

Преступные деяния, создающие риск причинения вреда, представлены преимущественно нарушениями правил, установленных в различных сферах общественной деятельности (regulatory offenses). В США прокси-преступления подобного рода превалируют в сфере уголовно-правовой регламентации предпринимательской деятельности <43>.
--------------------------------
<43> См.: Новые направления развития уголовного законодательства в зарубежных государствах... С. 41.

И.Я. Козаченко и Д.Н. Сергеев обращают внимание на рост в УК РФ числа регулятивно-запретительных норм, усиливающих регулятивную функцию уголовного права, что, в свою очередь, меняет подход к криминализации: преступными объявляются потенциально опасные деяния; уголовной ответственностью подкрепляется действие обычной регулятивной нормы <44>. Н.И. Пикуров отмечает, что уголовный закон усиливает регулирующее воздействие других отраслей права, "передает им часть своей юридической силы, присутствуя в качестве потенциальной угрозы применения уголовного наказания" <45>. В российском УК также регулятивно-запретительные нормы характерны преимущественно для гл. 22 о преступлениях против экономической деятельности, но встречаются и в других главах, например в ст. 330.2 УК РФ. Интересно, что при криминализации ряда действий, образующих корпоративные захваты, законодатель сослался на опыт США и Великобритании, в которых установлена уголовная ответственность за противоправное манипулирование ценными бумагами и информацией о них <46>.
--------------------------------
<44> См.: Козаченко И.Я., Сергеев Д.Н. Новая криминализация: философско-юридический путеводитель по миру преступного и непреступного. Екатеринбург, 2020. С. 16 - 17.
<45> Теоретические основы предупреждения преступности на современном этапе развития российского общества: Монография / Под общ. ред. Р.В. Жубрина. М., 2020. С. 511 - 512.
<46> См.: пояснительная записка к проекту Федерального закона N 170133-5 "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" (по вопросу установления наказаний за деяния, причиняющие существенный вред правам и интересам граждан и юридических лиц на рынке ценных бумаг). URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/170133-5.

К преступлениям, предусмотренным регулятивно-запретительными нормами, относятся и составы создания опасности, способные повлечь угрозу причинения вреда вследствие нарушения определенных правил (например, ч. 1 ст. 215, ч. 1 ст. 217.2, ч. 1 ст. 247 УК РФ).
Одним из аспектов превентивной криминализации (precautionary criminalization) в Великобритании считалось вынесение в порядке гражданского судебного производства приказов, запрещающих антисоциальное поведение, за нарушение которых следовало уже уголовное наказание. Цель данной меры - "убить преступление в зародыше", когда человек только начинает проявлять антиобщественные наклонности <47>. С 2015 г. вместо указанных приказов суды устанавливают гражданско-правовые запреты, предотвращающие неудобство и беспокойство третьих лиц, игнорирование которых расценивается как неуважение к суду <48>.
--------------------------------
<47> См.: Squires P., Stephen D. Pre-crime and precautionary criminalization // Criminal Justice Matters, 2010, vol. 81, iss. 1, p. 28.
<48> См.: Гуринская А.Л. Механизмы предупреждения преступлений в Великобритании: судебные предписания о прекращении антиобщественного поведения // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: Юридические науки. 2017. N 1 (25). С. 34.

А.Л. Гуринская сравнивает данный механизм с мерами, введенными Федеральным законом от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ "Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации" <49>, в частности близким по сути является объявление предостережения о недопустимости действий, создающих условия для совершения правонарушений, либо недопустимости продолжения антиобщественного поведения. В ряде американских штатов применяется превентивная изоляция "дефективных правонарушителей" с умственными дефектами или аномалиями психики, склонных к совершению преступлений, а также "сексуальных психопатов", склонных к сексуальному насилию <50>.
--------------------------------
<49> См.: Гуринская А.Л. Англо-американская модель предупреждения преступности... С. 259.
<50> См.: Козочкин И.Д. Меры безопасности по уголовному праву зарубежных стран // Государство и право. 2016. N 9. С. 85.

В России помимо профилактических мер, предусмотренных вышеуказанным Законом, пресекать усиление антиобщественной ориентации личности призваны отдельные уголовно-правовые нормы. Характеризуя современную криминализационную политику, Ю.Е. Пудовочкин и М.М. Бабаев выделяют три основных признака:
1) приоритет недопущения развития социальных отклонений над воздаянием за причиненный вред (утилитаризм вытеснил ретрибутивизм);
2) улучшение "природы человека" уголовно-правовыми мерами;
3) стремление сплотить общество на основе единства коллективных ценностей (усиление воспитательной составляющей в рамках общей превенции уголовно-правового запрета, общей и специальной превенции уголовного наказания) <51>.
--------------------------------
<51> См.: Пудовочкин Ю.Е., Бабаев М.М. Современное нормотворчество как основа формирования новой теории криминализации... С. 119.

Иллюстрацией перечисленных мер служат уголовно-правовые нормы с административной преюдицией (ст. 212.1, 215.4, 264.2 УК РФ и др.), хотя изначально их возвращение в уголовный закон обосновывалось необходимостью его либерализации <52>. В литературе отмечается, что в основе конструирования данных норм лежит общественная опасность не деяния, а личности: повторное совершение административного правонарушения означает, что у лица вырабатывается привычка к противоправному поведению, свидетельствует о его более устойчивой антиобщественной ориентации <53>. Конституционный Суд РФ считает, что повторное совершение лицом аналогичных административных правонарушений "объективно свидетельствует о недостаточности имеющихся административно-правовых средств для результативного противодействия таким деяниям", что в совокупности с иными факторами является достаточным основанием для криминализации деяний <54>.
--------------------------------
<52> См.: Послание Президента РФ от 12 ноября 2009 г. URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/31381/page/1.
<53> См.: Малков В.П. Множественность преступлений: сущность, виды, правовое значение. Казань, 2006. С. 25; Соловьев В.С., Киселев С.С. Административная преюдиция в уголовном законе: от критики к пониманию // Пенитенциарная наука. 2019. Т. 13. N 3. С. 370; Родин А.Ю., Ростокинский А.В. Общественная опасность в составах преступлений с административной преюдицией // Образование и право. 2021. N 12. С. 245.
<54> См.: Постановление КС РФ от 10 февраля 2017 г. N 2-П по делу о проверке конституционности положений ст. 212.1 УК РФ.

Такой подход вынуждает вспомнить о развившейся в рамках социологической школы уголовного права теории опасного состояния личности, воплощением которой является криминализация занятия высшего положения в преступной иерархии (ст. 210.1 УК РФ). Согласно пояснительной записке к соответствующему законопроекту лидеры преступных сообществ обладают наибольшей общественной опасностью ввиду своей руководящей, организационной и координирующей деятельности, однако избегают ответственности, пользуясь положением в преступной иерархии <55>. Новелла позволяет привлекать к ответственности не за совершенное деяние, а за опасное состояние личности <56>. В качестве доказательств по данным преступлениям используются татуировки обвиняемого, показания свидетелей, записки из мест лишения свободы <57>. В данном случае прослеживается сходство с американским законом RICO (The Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act), принятым в 1970 г., в соответствии с которым допускается преследовать боссов мафии и лидеров организованных группировок, непосредственно не совершающих преступления <58>.
--------------------------------
<55> См.: пояснительная записка к законопроекту N 645492-7 "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (в части противодействия организованной преступности)". URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/645492-7.
<56> См.: Иванов Н.Г. Критика "чистой воды": опыт эмпирического анализа норм Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации. М., 2020. С. 204.
<57> См.: Косьяненко Е.В., Кармановский М.С. Критический анализ положений ст. 210.1 УК РФ и практики ее применения // Научный портал МВД России. 2022. N 2 (58). С. 68.
<58> См.: Номоконов В.А. Борьба с преступными организациями: американский опыт и российские реалии // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2014. N 4. С. 49.

Таким образом, несмотря на существенные различия по форме криминализации (источники), содержательно российский уголовный закон сближается с законодательством стран общего права, что проявляется в увлеченности "превентивной" криминализацией. С одной стороны, российскому законодателю импонирует традиционно жесткий подход США и Великобритании к противодействию преступности. С другой - внутренние и внешние угрозы (нелегальная миграция, экономические проблемы, спонсируемая зарубежными странами подрывная деятельность, транснациональная организованная преступность, терроризм) вынуждают государственную власть принимать крайне репрессивные меры как в целях поддержания легитимности, так и для обеспечения общественной безопасности.
При этом отдельные аспекты такого репрессивно-превентивного подхода к снижению рисков причинения вреда могут различаться. Например, уголовная ответственность за публичные действия, оскорбляющие чувства верующих, в УК РФ появилась в связи с "панк-молебном" в храме Христа Спасителя. Она также отражает упомянутое выше стремление сплотить общество на основе единства коллективных ценностей. В Великобритании дискриминационный запрет богохульства (защищалась только христианская вера) заменен на ответственность за язык вражды <59> - характерный для большинства западных стран институт защиты прав разных групп населения, в том числе исповедующих ту или иную религию.
--------------------------------
<59> См.: Темперман Д. Свобода выражения и религиозные чувства в плюралистических обществах: проблема экстремальных высказываний // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2013. N 2 (31). С. 28.

Однако в мае - июне 2025 г. в Великобритании состоялся уголовный процесс о публичном сожжении Корана перед турецким консульством, сопровождавшемся нецензурными высказываниями в отношении ислама. Этот акт был квалифицирован как нарушение общественного порядка. По мнению стороны защиты, обвиняемый таким образом выразил протест против властей Турции, поддерживающих радикальный ислам, но не оскорблял мусульман, поэтому данное дело равносильно повторному введению закона о богохульстве <60>. Суд по итогам разбирательства назначил наказание в виде штрафа, категорично отвергнув утверждение о попытке вернуть запрет богохульства, и указал, что действия осужденного были мотивированы, по крайней мере частично, ненавистью к мусульманам ввиду его этнической принадлежности (курд) и проживания в течение некоторого времени на территории Турции <61>. Представляется, что вынесение обвинительного приговора в данном случае фактически криминализирует в Англии одну из вариаций преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 148 УК РФ.
--------------------------------
<60> Prosecuting man for burning Qur'an "reintroducing blasphemy law", UK court told. URL: https://www.theguardian.com/uk-news/2025/may/28/prosecuting-man-for-burning-quran-reintroducing-blasphemy-law-court-told.
<61> См.: Man fined after burning Qur'an outside Turkish consulate in London. URL: https://www.theguardian.com/uk-news/2025/jun/02/man-fined-after-burning-quran-outside-turkish-consulate-in-london.

Выводы. Специфика правовых компонентов, обусловленная принадлежностью к разным правовым семьям, становится менее заметной в криминализационных процессах. Уголовно-правовую политику России, Великобритании и США объединяет репрессивно-превентивный уклон, проявляемый в конструировании "преступлений без вреда", т.е. деяний, не обладающих непосредственной вредоносностью, но способных создать условия для совершения других преступлений или повышать риск причинения вреда. Усиление "превентивной" криминализации было связано преимущественно с ростом террористической угрозы и особенно с трагедией 11 сентября 2001 г.
Англо-американская концепция "преступлений без вреда" сходна с возникшей еще в 1980-е гг. в СССР теорией об уголовно-правовых нормах с двойной превенцией, однако имеет ряд существенных отличий, а именно: акцент ставится именно на свойствах деяний, а не норм; выдвигается более широкий перечень "превентивных" составов; превентивный уклон криминализации критикуется как противоречащий либеральным традициям обеспечения безопасности и свободы.
В современной отечественной науке, несмотря на актуализацию дискуссии об общественной опасности преступлений и негативное отношение к росту превентивных норм, единой концепции, научно обосновывающей криминализационные тренды, не сформировано. Теория о нормах с двойной превенцией не охватывает все вопросы, возникающие в рамках "превентивной" криминализации, например относительно профилактической роли норм, предусматривающих формальные составы склонения к самоубийству и содействия совершению самоубийства, так как суицид не является преступлением.
В качестве одного из этапов формирования такой концепции предлагается выделение групп преступлений в УК РФ, которые можно отнести к "преступлениям без вреда":
1) ранние стадии неоконченных преступных посягательств в виде приготовления (ст. 220 - 223.1, 325, 325.1, 327 УК РФ и другие деяния, связанные с приобретением, оборотом и различными манипуляциями в отношении орудий и средств совершения преступлений; создание преступных объединений, участие в них, например ст. 205.4, 209, 210, 282.1 УК РФ, а также ст. 275.1, 291.1 УК РФ) и покушения (ст. 162, 317 УК РФ и др.);
2) формы соучастия sui generis и преступной причастности <62> (ст. 110.1, 151, 205.1, 230, 281.1 УК РФ и др.);
3) вторичные преступления (ст. 174, 174.1, 175, 205.6, 316 УК РФ);
4) криминальные нарушения правил ведения какой-либо деятельности, включая деяния, предусмотренные составами создания опасности (ряд экономических преступлений, ч. 1 ст. 215, ст. 330.2 УК РФ и др.);
5) преступления, связанные с опасным состоянием личности, а не с совершением деяния (например, ст. 158.1, 210.1, 212.1, 264.1 УК РФ).
--------------------------------
<62> См.: Хатуев В.Б. Доведение до самоубийства или до покушения на самоубийство: становление, состояние и проблемы уголовно-правовой регламентации в российском уголовном законодательстве // Актуальные проблемы российского права. 2019. N 9 (106). С. 28.

Заключение. Криминализация, не учитывающая наличие признака непосредственной вредоносности деяния, ставит новые вызовы перед научным сообществом, для которого важен баланс между фундаментальными принципами криминализации/защитой прав граждан и трансформацией криминальной деятельности/обеспечением национальной безопасности. Далеко не все так называемые преступления без вреда являются избыточными, в частности обеспечиваемая усеченным составом преступления повышенная уголовно-правовая охрана жизни государственных и общественных деятелей, сотрудников правоохранительных органов необходима для поддержания политической стабильности и правопорядка в стране.
Тем не менее чрезмерная "самодостаточность" законодателя, нередко игнорирующего мнение ученых, требует и вынуждает сдвигать акцент исследований на последствия введения той или иной нормы в уголовный закон. Примеры изменения дефектных уголовно-правовых запретов имеются - это нормы, предусмотренные ст. 116.1 и 138.1 УК РФ, однако в данном случае ключевую роль сыграли журналисты, которые озвучили проблемы применения норм непосредственно главе государства <63>.
--------------------------------
<63> См.: Президент рекомендовал воспитывать детей "без шлепков". 23.12.2016. URL: https://rg.ru/2016/12/23/prezident-rekomendoval-vospityvat-detej-bez-shlepkov.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fwww.google.com%2F; Презумпция невиновности. "Оградить обычного человека": комиссия Госдумы одобрила проект декриминализации уголовной статьи о шпионских устройствах. 25.12.2017. URL: https://russian.rt.com/russia/article/464133-v-gosdume-odobrili-dekriminalizaciyu-oborota-shpionskih-ustroistv.

В связи с этим представляется необходимой концентрация на исследованиях эффективности введенных в рамках "превентивной" криминализации норм, которые покажут, достигают ли данные нормы цели предупреждения других преступлений или предотвращения иного существенного вреда и какие издержки сопутствуют их применению. Такой прагматичный, фокусирующийся на целесообразности, подход к оценке эффективности норм понятнее как гражданскому обществу, так и представителям власти, что повышает шанс донести до обладателей законодательной инициативы несовершенство или избыточность новеллы.

Список литературы

1. Ashworth A., Zedner L. Preventive Justice. Oxford, 2014.
2. Bystranowski P., Mungan M. Proxy Crimes // American Criminal Law Review, 2022, vol. 59, iss. 1.
3. Cornford A. Preventive Criminalization // New Criminal Law Review: An International and Interdisciplinary Journal, 2015, vol. 18, no. 1.
4. Duff R., Marshall S. "Abstract Endangerment", Two Harm Principles, and Two Routes to Criminalization // Bergen Journal of Criminal Law and Criminal Justice, 2015, vol. 3, no. 2.
5. Mantello P. The machine that ate bad people: The ontopolitics of the precrime assemblage // Big Data and Society, 2016, no. 3 (2).
6. McCulloch J., Pickering S. Pre-Crime and Counter-Terrorism: Imagining Future Crime in the "War on Terror" // The British Journal of Criminology, 2009, vol. 49, iss. 5.
7. Niles M. Preempting Justice: "Precrime" in Fiction and in Fact // Seattle Journal for Social Justice, 2010, vol. 9, no. 1.
8. Squires P., Stephen D. Pre-crime and precautionary criminalization // Criminal Justice Matters, 2010, vol. 81, iss. 1.
9. Youngjae L. Proxy Crimes and Overcriminalization // Criminal Law and Philosophy, 2022, vol. 16.
10. Бабаев М.М., Пудовочкин Ю.Е. Репрессивное решение социальных проблем: причины и последствия // Всероссийский криминологический журнал. 2016. Т. 10. N 3.
11. Багандова Л.З. Запрет на реабилитацию нацизма в международном и зарубежном законодательстве: эволюция и анализ // Международное право. 2024. N 2.
12. Безбородов Д.А. Тенденции уголовного законодательства при конструировании норм о необходимом соучастии // Криминалистъ. 2017. N 1 (20).
13. Безверхов А.Г., Решетникова Д.В. О классификации конструкций составов преступлений по моменту их юридического окончания // Общество и право. 2010. N 5.
14. Гилинский Я.И. Криминология постмодерна: о преступлении и наказании // Социологические исследования. 2022. N 4.
15. Горенко М.Г. Институт специальных видов организации, подстрекательства и пособничества преступной деятельности: Монография / Под ред. М.Л. Прохоровой. М., 2024.
16. Гуринская А.Л. Англо-американская модель предупреждения преступности: критический анализ: Монография. СПб., 2018.
17. Гуринская А.Л. Механизмы предупреждения преступлений в Великобритании: судебные предписания о прекращении антиобщественного поведения // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: Юридические науки. 2017. N 1 (25).
18. Денисова А.В. Преступления в сфере финансовых рынков по законодательству России, США и Великобритании: сравнительно-правовой анализ // Вестник Российской правовой академии. 2020. N 4.
19. Дзиконская С.Г. Общественная опасность деяния как основание криминализации в международном уголовном праве // Евразийский юридический журнал. 2018. N 4 (119).
20. Елинский А.В. Конституционные основания криминализации общественно опасных деяний в свете решений Конституционного суда РФ // Российский следователь. 2010. N 17.
21. Епифанова Е.В. "Общественная опасность" как признак преступления в доктринах российского уголовного права в XVIII - XIX вв. // Юридическая наука. 2011. N 3.
22. Есаков Г.А. Покушение как разновидность неоконченного преступления в английском уголовном праве // Lex russica. 2005. Т. 64. N 2.
23. Иванов Н.Г. Критика "чистой воды": опыт эмпирического анализа норм Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации. М., 2020.
24. Козаченко И.Я., Сергеев Д.Н. Новая криминализация: философско-юридический путеводитель по миру преступного и непреступного. Екатеринбург, 2020.
25. Козочкин И.Д. Меры безопасности по уголовному праву зарубежных стран // Государство и право. 2016. N 9.
26. Козочкин И.Д. Новый английский закон о борьбе с терроризмом // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Юридические науки. 2001. N 2.
27. Колосов И.В. История правового консеквенциализма: результативность права: Монография. М., 2023.
28. Косьяненко Е.В., Кармановский М.С. Критический анализ положений ст. 210.1 УК РФ и практики ее применения // Научный портал МВД России. 2022. N 2 (58).
29. Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. М., 1960.
30. Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. М., 1969.
31. Марцев А.И. Общественная вредность и общественная опасность преступления // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2001. N 4 (237).
32. Лапунин М.М. Вторичная преступная деятельность: понятие, виды, проблемы квалификации, криминализации и пенализации / Науч. ред. Н.А. Лопашенко. М., 2006.
33. Лопашенко Н.А. Общественная опасность деяния: верификация невозможна? // Актуальные проблемы российского права. 2024. Т. 19. N 8.
34. Лопашенко Н.А. Размышления об уголовном праве. Уголовная политика: авторский курс. М., 2025.
35. Лопашенко Н.А., Голикова А.В., Кобзева Е.В. и др. Общественная опасность преступления: понятие и критерии верификации // Правоприменение. 2020. Т. 4. N 4.
36. Малешина А.В. Система имущественных преступлений по уголовному праву США // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2017. N 6.
37. Малков В.П. Множественность преступлений: сущность, виды, правовое значение. Казань, 2006.
38. Маркунцов С.А. Новеллизация российского уголовного закона: цифры и факты (к 25-летию с начала действия Уголовного кодекса Российской Федерации): Монография. 2-е изд. М., 2022.
39. Милюков С.Ф., Дронова Т.Н. Неоконченное преступление и его виды: проблемные вопросы // Право: история и современность. 2022. Т. 6. N 3.
40. Молчанов Д.М. Организатор преступления в Общей части УК РФ и специальных нормах о соучастии Особенной части // Актуальные проблемы российского права. 2021. Т. 16. N 12 (133).
41. Некоз А.С. Подстрекательство sui generis: понятие и виды // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Юриспруденция. 2018. N 2.
42. Некоз А.С. Уголовная ответственность за подстрекательство к преступлению. М., 2021.
43. Новые направления развития уголовного законодательства в зарубежных государствах: сравнительно-правовое исследование: Монография / Отв. ред. Н.А. Голованова, С.П. Кубанцев. М., 2019.
44. Номоконов В.А. Борьба с преступными организациями: американский опыт и российские реалии // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2014. N 4.
45. Палий В.В. Соучастие особого рода (sui generis): понятие, сущность и основные черты // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2022. N 1 (10).
46. Панкратова У.В. Специальное подстрекательство к организации массовых беспорядков // Юридическая наука. 2024. N 5.
47. Пономаренко Е.В., Копшева К.О. Обоснованность изменений уголовного законодательства, касающихся отдельных составов преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства // Правовая политика и правовая жизнь. 2023. N 1.
48. Пудовочкин Ю.Е., Бабаев М.М. Непредсказуемость в сфере создания и применения уголовного закона: проблемы типологии и оценки // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 2.
49. Пудовочкин Ю.Е., Бабаев М.М. Современное нормотворчество как основа формирования новой теории криминализации // Lex russica. 2023. Т. 76. N 1 (194).
50. Решетникова Д.В. Особенности момента окончания преступлений против жизни и здоровья по Уголовному кодексу Российской Федерации // Общество и право. 2011. N 1 (33).
51. Решняк М.Г. К вопросу о развитии уголовного законодательства об ответственности за государственную измену в свете возрастания угроз безопасности Российской Федерации // Представительная власть - XXI век. 2023. N 3.
52. Родин А.Ю., Ростокинский А.В. Общественная опасность в составах преступлений с административной преюдицией // Образование и право. 2021. N 12.
53. Саркисова Э.А. Предупредительная роль уголовного закона. Минск, 1979.
54. Побегайло Э.Ф., Ревин В.П. Уголовно-правовые средства предупреждения тяжких преступлений против личности: Учеб. пособие. М., 1989.
55. Соловьев В.С., Киселев С.С. Административная преюдиция в уголовном законе: от критики к пониманию // Пенитенциарная наука. 2019. Т. 13. N 3.
56. Спичек А.А. Юридическая ответственность за совершение актов террора по современному буржуазному законодательству // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1986. N 4.
57. Тагиров А.Н. Понятие и структура преступлений с "двойной превенцией" и их влияние на профилактическую деятельность органов Следственного комитета Российской Федерации // Расследование преступлений: проблемы и пути их решения. 2016. N 3 (13).
58. Темперман Д. Свобода выражения и религиозные чувства в плюралистических обществах: проблема экстремальных высказываний // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2013. N 2 (31).
59. Теоретические основы предупреждения преступности на современном этапе развития российского общества: Монография / Под общ. ред. Р.В. Жубрина. М., 2020.
60. Тищенко Е.В. О некоторых видах посягательств на здоровье личности в соответствии с законодательством США и Франции // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 2006. N S16.
61. Уголовное право зарубежных стран Европы и государств - участников СНГ: Монография / Под ред. Е.Н. Карабановой, А.В. Наумова. М., 2024.
62. Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М., 1998.
63. Хатуев В.Б. Доведение до самоубийства или до покушения на самоубийство: становление, состояние и проблемы уголовно-правовой регламентации в российском уголовном законодательстве // Актуальные проблемы российского права. 2019. N 9 (106).
64. Чернядьева Н.А. Роль резолюций Совета Безопасности ООН в совершенствовании антитеррористического права // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2015. Вып. 2 (28).
65. Чиркин В.Е. Глобальные правовые системы, правовые семьи и их классификация // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2017. N 4.
66. Чуклина Э.Ю. Уголовно-правовые нормы с двойной превенцией: понятие, механизм превентивного воздействия и виды // Актуальные проблемы российского права. 2023. Т. 18. N 5 (150).
67. Шеслер А.В. Влияние механизма совершения общественно опасного деяния на конструкцию состава преступления в нормах Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации // Уголовная юстиция. 2024. N 23.
68. Шиханов В.Н. Преступления двойной превенции: критический анализ в условиях современности // Криминалисты. 2019. N 1 (26).

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

"Горячие" документы:

ИА ГАРАНТ