Формулировка "заведомо невиновного" в статье 299 УК РФ: уголовно-правовой анализ в контексте принципа презумпции невиновности. Статьи по предмету Уголовное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ФОРМУЛИРОВКА "ЗАВЕДОМО НЕВИНОВНОГО" В СТАТЬЕ 299 УК РФ: УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ В КОНТЕКСТЕ ПРИНЦИПА ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ

Р.В. КОСТЕНКО, Л.А. ПРОХОРОВ, М.Л. ПРОХОРОВА

Уголовно-правовая охрана интересов правосудия от незаконного привлечения граждан к уголовной ответственности представляет собой одну из фундаментальных гарантий, обеспечивающих реализацию конституционного назначения уголовного судопроизводства. Статья 299 УК РФ, расположенная в гл. 31 "Преступления против правосудия", криминализирует деяние, формулируемое законодателем как "привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности" <1>. Данная конструкция, унаследованная российским законодателем от советской правовой традиции, на протяжении десятилетий воспринималась как аксиоматическая и не подвергалась сколько-нибудь серьезному критическому осмыслению. Между тем современное состояние конституционно-правовой доктрины и развитие уголовно-процессуальной науки ставят вопрос о том, насколько корректным с точки зрения принципа презумпции невиновности является употребление категории "невиновность" применительно к стадии предварительного расследования.
--------------------------------
<1> Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (действующая редакция) // СПС "КонсультантПлюс" (далее - УК РФ).

Актуальность настоящего исследования определяется несколькими обстоятельствами. С одной стороны, принцип презумпции невиновности, закрепленный в ст. 49 Конституции РФ <2> и конкретизированный в ст. 14 УПК РФ <3>, однозначно устанавливает, что вопрос о виновности лица разрешается исключительно вступившим в законную силу приговором суда. С другой стороны, диспозиция ст. 299 УК РФ оперирует понятием "заведомо невиновный" применительно к лицу, в отношении которого следователь выносит постановление о привлечении в качестве обвиняемого, т.е. на той процессуальной стадии, где окончательное суждение о виновности в принципе не может быть сформировано. Это порождает юридическую коллизию, требующую доктринального разрешения.
--------------------------------
<2> Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993, с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // СПС "КонсультантПлюс".
<3> Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. N 174-ФЗ // СПС "КонсультантПлюс" (далее - УПК РФ).

В действующей редакции ст. 299 УК РФ (в ред. Федерального закона от 19.12.2016 N 436-ФЗ <4>) содержит три части. Часть 1 устанавливает ответственность за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности. Часть 2 предусматривает квалифицированный состав - то же деяние, соединенное с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления либо повлекшее причинение крупного ущерба или иные тяжкие последствия. Часть 3, введенная вышеуказанным Федеральным законом, криминализирует незаконное возбуждение уголовного дела, совершенное в целях воспрепятствования предпринимательской деятельности либо из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекшее прекращение предпринимательской деятельности либо причинение крупного ущерба.
--------------------------------
<4> Федеральный закон от 19 декабря 2016 г. N 436-ФЗ "О внесении изменений в статью 299 Уголовного кодекса Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".

Обращает на себя внимание принципиальное различие терминологических конструкций, использованных законодателем в ч. 1 - 2 и ч. 3 названной статьи. В ч. 1 и 2 ключевым составообразующим признаком выступает субъективная характеристика деяния - "заведомость" для деятеля невиновности привлекаемого лица, тогда как в ч. 3 законодатель избрал иную модель - объективную "незаконность" возбуждения уголовного дела, дополненную специальной целью и преступными последствиями. Тем самым в рамках одной уголовно-правовой нормы сосуществуют два принципиально различных подхода к конструированию запрета: субъективно ориентированный (ч. 1, 2) и объективно ориентированный (ч. 3). Данное обстоятельство само по себе свидетельствует об осознании законодателем определенной уязвимости первого подхода, хотя при реформировании нормы в 2016 г. формулировка ч. 1 и 2 осталась неизменной.
Необходимо принимать во внимание, что конструктивным признаком деяния, криминализированного в ч. 1 ст. 299 УК РФ, выступает совершение конкретного уголовно-процессуального акта - вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, порядок которого регламентирован ст. 171 УПК РФ. Часть 1 указанной статьи закрепляет материально-правовое основание данного решения: наличие "достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления". Тем самым законодатель устанавливает определенный доказательственный порог, несоблюдение которого влечет уголовно-правовую оценку действий следователя как заведомо незаконное привлечение к уголовной ответственности. Существенно, что УПК РФ не возлагает на следователя обязанности достоверно установить виновность лица на данном этапе производства - требуется лишь сформировать совокупность доказательств, достаточную для предъявления обвинения.
Принцип презумпции невиновности, закрепленный в ст. 49 Конституции РФ, устанавливает, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Статья 14 УПК РФ конкретизирует данное положение, распространяя его на обвиняемого и подозреваемого, возлагая бремя доказывания обвинения на сторону обвинения и закрепляя правило о толковании неустранимых сомнений в пользу обвиняемого.
Комплексный анализ приведенных конституционных и уголовно-процессуальных положений приводит к принципиальному выводу: в период досудебного производства ни одно должностное лицо, осуществляющее расследование, равно как и иной субъект уголовно-процессуальных отношений, не наделено правом констатировать виновность лица в совершении преступления. Преследуемое в уголовном порядке лицо сохраняет статус невиновного безотносительно к тому, какие выводы сложились у следователя на основании собранных по уголовному делу материалов. Невиновность в данном контексте представляет собой не эмпирически верифицируемый факт, а нормативно закрепленную презумпцию, преодоление которой отнесено к исключительной компетенции суда.
В этом контексте формулировка "заведомо невиновного" в ст. 299 УК РФ порождает логическое противоречие. Если презумпция невиновности означает, что каждый считается невиновным до вступления приговора в законную силу, то любое лицо, в отношении которого выносится постановление о привлечении в качестве обвиняемого, по определению считается невиновным. Следовательно, словосочетание "привлечение невиновного" с позиции презумпции невиновности является тавтологией, ибо иного правового статуса у привлекаемого лица на данной стадии быть не может. Конструкция "заведомо невиновного" подразумевает, что лицо, осуществляющее уголовное преследование, обладает достоверным представлением об отсутствии оснований для привлечения к ответственности. Между тем подобная осведомленность вступает в противоречие с конституционной моделью уголовного судопроизводства, в которой разрешение вопроса о виновности составляет прерогативу исключительно судебной инстанции.
Одновременно следует провести строгое разграничение двух категорий, имеющих различную правовую природу. Первая из них - уголовно-процессуальная невиновность как компонент презумпции, адресованный прежде всего правоприменителю и определяющий бремя доказывания. Второе - это фактическая непричастность лица к совершению преступления, которую следователь может осознавать на основании имеющихся в его распоряжении доказательств. Именно второе значение, по-видимому, имеет в виду законодатель, используя формулировку "заведомо невиновного". Однако проблема заключается в том, что закон не проводит данного разграничения эксплицитно, используя единый термин "невиновный", значение которого в конституционном и уголовно-правовом контекстах существенно различается.
Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ, характеризуется прямым умыслом и наличием "заведомости" - достоверного знания следователя о том, что привлекаемое лицо не совершало инкриминируемого деяния. Данная конструкция предполагает, что следователь обладает полным и достоверным знанием об обстоятельствах уголовного дела, позволяющим ему однозначно констатировать непричастность лица. Между тем подобная модель идеализирует познавательные возможности субъекта, ведущего расследование.
В действительности следователь оперирует категорией "достаточности доказательств" (ч. 1 ст. 171 УПК РФ). Его познание обстоятельств совершенного преступления нередко носит вероятностный характер и ограничено объемом собранной доказательственной базы <5>. Следователь может достоверно знать, что в его распоряжении нет доказательств, подтверждающих причастность лица к преступлению, но это знание принципиально отличается от знания о невиновности. Отсутствие доказательств причастности не тождественно наличию доказательств непричастности. Данное положение имеет глубокие гносеологические корни: негативный факт (непричастность) значительно труднее поддается доказыванию, нежели позитивный факт (совершение деяния конкретным лицом).
--------------------------------
<5> См.: Ревенко Н.И. Уголовное преследование как элемент функции расследования преступлений // Вестник Омского университета. Серия "Право". 2008. N 3. С. 268 - 273; Омарова М.К. Достаточность оснований для предъявления обвинения как гарантия прав обвиняемого // Закон и право. 2021. N 2. С. 117 - 118.

Рассмотрим типичную ситуацию: следователь располагает доказательствами, свидетельствующими о том, что преступление совершено определенным лицом А, однако по указанию руководства или из иной личной заинтересованности привлекает в качестве обвиняемого лицо Б, в отношении которого доказательства отсутствуют. Осознает ли следователь "невиновность" лица Б? Строго говоря, он осознает лишь два факта: отсутствие доказательств причастности Б к преступлению и наличие доказательств причастности А. Ни один из этих фактов не является установлением невиновности Б в конституционно-правовом смысле. Лицо Б может не совершать данного конкретного преступления и при этом не быть "невиновным" в каком-либо абстрактном смысле - оно просто непричастно к инкриминируемому деянию.
Еще более сложной представляется ситуация, когда следователь осознает, что собранные доказательства явно недостаточны для предъявления обвинения, однако не обладает сведениями, позволяющими однозначно утверждать о непричастности лица. Такое лицо вполне может быть действительным исполнителем преступления, доказательства причастности которого просто не удалось обнаружить. Предъявление такому лицу обвинения будет процессуально дефектным ввиду несоблюдения предписаний ст. 171 УПК РФ относительно достаточности доказательственной базы, однако квалифицировать подобное привлечение как направленное против "заведомо невиновного" означало бы смешение двух разноплоскостных правовых оценок: процессуальной незаконности предъявленного обвинения и материально-правовой категории невиновности лица.
Проблема терминологической адекватности ст. 299 УК РФ не является новой для отечественной уголовно-правовой доктрины <6>. В научной литературе сформировалось несколько принципиальных позиций относительно путей ее разрешения.
--------------------------------
<6> См., напр.: Климанов А.М. Некоторые вопросы квалификации преступлений, связанных с привлечением заведомо невиновного к уголовной ответственности // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2014. N 5-2. С. 69 - 73; Кириченко В.С. Проблемные вопросы толкования некоторых элементов состава привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности // Право и управление. 2023. N 2. С. 242.

Первый подход, который условно можно обозначить как "радикально-реформистский", предполагает полную замену формулировки "привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности" на "незаконное привлечение лица к уголовной ответственности" в диспозиции ч. 1 ст. 299 УК РФ. Сторонники данной позиции указывают на несоответствие действующей формулировки принципу презумпции невиновности и обращают внимание на то, что предметом осознания следователя должна являться незаконность его действий, а не невиновность лица <7>. Вместе с тем данный подход содержит существенный дефект: замена "заведомой невиновности" на "незаконность" критически расширяет рамки объективной стороны состава. Незаконным привлечение может быть по множеству формальных оснований - нарушение процедуры предъявления обвинения, ненадлежащее описание фабулы в постановлении, ошибка в квалификации. Криминализация подобных нарушений противоречит принципу ultima ratio, действующему в отношении уголовного права, и нивелирует демаркацию между посягательством на интересы правосудия и дисциплинарным проступком.
--------------------------------
<7> См.: Симоненко А.А. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (статья 299 Уголовного кодекса Российской Федерации): правовая неопределенность состава и ее преодоление // Общество и право. 2016. N 4. С. 50 - 51.

Иной доктринальный вариант, который допустимо обозначить как "процессуально-ориентированный", основан на идее замещения формулировки "привлечение к уголовной ответственности" конструкцией "незаконное уголовное преследование", что дает возможность распространить сферу действия нормы на весь диапазон процессуальной деятельности - от инициирования производства по уголовному делу до поддержания государственного обвинения в судебном заседании <8>. Преимущество данной модели состоит в опоре на категориальный аппарат, непосредственно закрепленный в уголовно-процессуальном законе: п. 55 ст. 5 УПК РФ раскрывает уголовное преследование как процессуальную деятельность, реализуемую стороной обвинения в целях изобличения лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. Вместе с тем и эта концепция не лишена уязвимых мест: категория "уголовное преследование" отличается чрезмерной широтой и охватывает действия, осуществляемые различными должностными лицами на разных стадиях уголовного судопроизводства, что порождает проблему определения субъекта преступления.
--------------------------------
<8> См.: Кочои С.М. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности: вопросы права и процесса // Lex russica (Русский закон). 2012. N 6. С. 1362 - 1363; Лебедев А.Г. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности по уголовному праву России: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2004. С. 8.

Представители третьего подхода - "консервативного" - отстаивают обоснованность действующей формулировки, указывая на то, что "заведомость" невиновности в ст. 299 УК РФ не подразумевает юридическое установление невиновности в конституционном и процессуальном смыслах, а характеризует психическое отношение следователя к совершаемому деянию <9>. В рамках данного подхода "заведомая невиновность" трактуется как осознание следователем отсутствия объективных оснований для привлечения конкретного лица в качестве обвиняемого, т.е. наличие у него достоверного знания о несоответствии имеющейся доказательственной базы требованиям ст. 171 УПК РФ. Этот подход обладает определенной практической ценностью, однако, на наш взгляд, не снимает терминологического противоречия: если законодатель имеет в виду осознание незаконности действий, то почему используемая лексическая конструкция отсылает к категории невиновности?
--------------------------------
<9> См.: Кудрявцев В.Л. Некоторые процессуальные проблемы "привлечения к уголовной ответственности" как элемента объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2015. N 3 (20). С. 78 - 83; Кудрявцев В.Л. Некоторые уголовно-правовые и уголовно-процессуальные проблемы субъективной стороны и субъекта преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. 2016. N 2 (31). С. 99 - 103.

Проведенный анализ позволяет утверждать, что ни один из рассмотренных доктринальных подходов не является безупречным. Радикальная замена "заведомой невиновности" на "незаконность" влечет неоправданное расширение криминализации. Концепция "незаконного уголовного преследования" размывает границы субъектного состава. Сохранение действующей формулировки не устраняет терминологического рассогласования с конституционным принципом презумпции невиновности.
Полагаем, что оптимальным вариантом является уточнение диспозиции, сохраняющее "заведомость" как маркер прямого умысла, но корректирующее предмет этой заведомости. Вместо осознания "невиновности" лица (что, как было показано, гносеологически проблематично и терминологически конфликтует с презумпцией невиновности) предметом заведомости должно стать осознание отсутствия оснований для привлечения, установленных уголовно-процессуальным законом.
Предлагаемая редакция ч. 1 ст. 299 УК РФ может быть сформулирована следующим образом: "Привлечение лица к уголовной ответственности при заведомом отсутствии достаточных оснований, предусмотренных уголовно-процессуальным законом". Данная формулировка обладает рядом преимуществ.
Во-первых, она устраняет терминологическое противоречие с принципом презумпции невиновности, исключая из диспозиции категорию "невиновность", не подлежащую установлению на стадии предварительного расследования. Во-вторых, она сохраняет требование "заведомости", обеспечивающее отграничение умышленного преступления против правосудия от халатности (ст. 293 УК РФ) и добросовестного заблуждения следователя. В-третьих, предлагаемая формулировка привязывает объективную сторону состава к нарушению конкретного уголовно-процессуального требования - достаточности доказательств (ч. 1 ст. 171 УПК РФ), что способствует повышению определенности уголовно-правового запрета. В-четвертых, предлагаемая формулировка выводит за рамки уголовно наказуемого деяния случаи допущения сугубо процедурных (технических) погрешностей при оформлении акта о привлечении в качестве обвиняемого, поскольку признак "заведомости" адресован именно отсутствию доказательственного фундамента для обвинения, а не любым отступлениям от процессуальной формы.
С учетом изложенного наименование статьи предлагается сформулировать следующим образом: "Незаконное привлечение к уголовной ответственности или незаконное возбуждение уголовного дела", что позволит обеспечить логическую согласованность заголовка с диспозицией и терминологическое единообразие с ч. 3 действующей редакции.
Предлагаемая корректировка диспозиции ст. 299 УК РФ нуждается в верификации на предмет ее системной совместимости со смежными уголовно-правовыми и уголовно-процессуальными институтами.
В контексте соотношения с институтом реабилитации (гл. 18 УПК РФ) следует отметить, что основанием реабилитации является, в частности, прекращение уголовного преследования по основаниям, влекущим реабилитацию лица, к числу которых относятся: отсутствие самого события преступления, отсутствие в деянии состава преступления, а также установленная непричастность подозреваемого или обвиняемого к инкриминируемому деянию (п. 1, 2 ч. 1 ст. 24, п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Примечательно, что уголовно-процессуальный закон и в институте реабилитации не оперирует категорией "невиновности", он использует понятия "непричастность", "отсутствие события", "отсутствие состава". Предлагаемая нами формулировка ст. 299 УК РФ терминологически гармонизирована с данным подходом.
Что касается соотношения с халатностью (ст. 293 УК РФ), предлагаемая модель сохраняет четкое разграничение: если следователь привлекает лицо в качестве обвиняемого при объективном отсутствии достаточных доказательств, однако добросовестно заблуждается относительно их достаточности, состава преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ, ввиду отсутствия признака "заведомости". Совершенные им действия при установлении иных необходимых элементов могут получить уголовно-правовую оценку по ст. 293 УК РФ как халатность либо по ст. 286 УК РФ как выход за пределы предоставленных должностных полномочий. Требование "заведомости" в предлагаемой редакции выполняет ту же функцию "фильтра", что и в действующей, однако направлено на осознание объективно верифицируемого факта (недостаточность доказательственной базы), а не на установление онтологически сложной категории (невиновность лица).
Применительно к соотношению с фальсификацией доказательств (ст. 303 УК РФ) предлагаемая модель не создает дополнительных квалификационных затруднений. Как указано в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2022 г. N 20 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия", действия должностного лица, которое на основании сфальсифицированных доказательств привлекает заведомо невиновного к уголовной ответственности, квалифицируются по совокупности - ст. 303 и ст. 299 УК РФ <10>. При принятии предлагаемой формулировки данная квалификация сохраняет свою логику: фальсификация доказательств выступает средством создания видимости "достаточности" оснований, тогда как субъект осознает заведомое отсутствие подлинности таковой.
--------------------------------
<10> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2022 г. N 20 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия" // СПС "КонсультантПлюс".

Особого внимания заслуживает анализ законодательной техники, примененной при дополнении ст. 299 УК РФ ч. 3 Федеральным законом от 19 декабря 2016 г. N 436-ФЗ <11>. Криминализируя незаконное возбуждение уголовного дела в целях воспрепятствования предпринимательской деятельности, законодатель отказался от конструкции "заведомой невиновности" и сформулировал состав через объективный признак - "незаконность" возбуждения дела в сочетании со специальной целью и соответствующими последствиями. Этот факт имеет существенное доктринальное значение. Он свидетельствует о том, что законодатель фактически признал уязвимость модели "заведомой невиновности" для описания преступных посягательств на интересы правосудия и избрал для нового состава альтернативную конструкцию. Однако при этом он не пересмотрел формулировку ч. 1 и 2, что привело к внутренней рассогласованности нормы: в рамках одной статьи сосуществуют два различных принципа конструирования запрета, не объединенных единой концептуальной логикой.
--------------------------------
<11> Федеральный закон от 19 декабря 2016 г. N 436-ФЗ "О внесении изменений в статью 299 Уголовного кодекса Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".

Представляется, что ч. 3 ст. 299 УК РФ может рассматриваться как своеобразный законодательный прецедент, демонстрирующий возможность и целесообразность перехода от модели "заведомой невиновности" к модели "заведомой незаконности" при конструировании составов преступлений данной группы. Предлагаемая нами формулировка развивает эту логику, распространяя ее на ч. 1 и 2 ст. 299 УК РФ, но с существенной оговоркой: в отличие от ч. 3, где "незаконность" является объективным признаком, в предлагаемой редакции частей 1 и 2 речь идет о "заведомом отсутствии оснований", что сохраняет субъективный фильтр и не допускает объективного вменения.

Литература

1. Кириченко В.С. Проблемные вопросы толкования некоторых элементов состава привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности / В.С. Кириченко // Право и управление. 2023. N 2. С. 241 - 244.
2. Климанов А.М. Некоторые вопросы квалификации преступлений, связанных с привлечением заведомо невиновного к уголовной ответственности / А.М. Климанов // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2014. N 5-2. С. 69 - 73.
3. Кочои С.М. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности: вопросы права и процесса / С.М. Кочои // Lex russica (Русский закон). 2012. Т. 71. N 6. С. 1362 - 1367.
4. Кудрявцев В.Л. Некоторые процессуальные проблемы "привлечения к уголовной ответственности" как элемента объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ / В.Л. Кудрявцев // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2015. N 3 (20). С. 78 - 83.
5. Кудрявцев В.Л. Некоторые уголовно-правовые и уголовно-процессуальные проблемы субъективной стороны и субъекта преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ / В.Л. Кудрявцев // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. 2016. N 2 (31). С. 99 - 103.
6. Лебедев А.Г. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности по уголовному праву России: автореферат диссертации кандидата юридических наук / А.Г. Лебедев. Саратов, 2004. 28 с.
7. Омарова М.К. Достаточность оснований для предъявления обвинения как гарантия прав обвиняемого / М.К. Омарова // Закон и право. 2021. N 2. С. 117 - 118.
8. Ревенко Н.И. Уголовное преследование как элемент функции расследования преступлений / Н.И. Ревенко // Вестник Омского университета. Серия "Право". 2008. N 3. С. 268 - 273.
9. Симоненко А.А. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (статья 299 Уголовного кодекса Российской Федерации): правовая неопределенность состава и ее преодоление / А.А. Симоненко // Общество и право. 2016. N 4. С. 46 - 51.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ