ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Международное частное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ГОСУДАРСТВО В МЕЖДУНАРОДНОМ КОММЕРЧЕСКОМ АРБИТРАЖЕ: ИММУНИТЕТ, ИСПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЙ И ФРАГМЕНТАЦИЯ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ
А.А. ДОЛГИЕВ
Участие государства (публично-правовых образований в широком смысле) в международном коммерческом арбитраже, как и в любом цивилистическом процессе, основывается на его двойственном статусе, поскольку государство одновременно выступает как носитель суверенитета и как равноправный участник гражданского оборота. Эта уже классическая проблема порождает не свойственные спорам между частными лицами вопросы, в первую очередь о пределах государственного иммунитета и о соотношении арбитражного соглашения с императивными нормами национального права. Длительное время Нью-Йоркская конвенция 1958 г. <1> являлась гарантом относительного единообразия зарубежного цивилистического процесса, и признание и приведение в исполнение арбитражных решений осуществлялось по схожим правилам в большинстве государств-участников. В настоящее же время судебная практика изменилась. Речь идет не столько о том, что конвенционные механизмы теряют свою актуальность, сколько об их медленной адаптации к усложняющимся геополитическим и институциональным реалиям. В любом случае Нью-Йоркская конвенция остается формально универсальным инструментом, но ее применение все чаще зависит от политики и процессуальных традиций судов отдельных стран.
--------------------------------
<1> Конвенция Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (закл. в г. Нью-Йорке в 1958 г.) // СПС "КонсультантПлюс".
Судебная практика 2024 - 2026 гг. свидетельствует о том, что рассмотрение споров с участием государства перестает быть единообразным, усиливается фрагментация подходов, однако пока еще рано говорить о формировании качественно нового "гибридного правового режима". В этой фрагментации можно выделить несколько направлений. В юрисдикциях, ориентированных на привлечение международного арбитража, процессуальные механизмы частного права, в частности доктрина issue estoppel, начинают применяться к публичным субъектам и ограничивают возможность повторного оспаривания ими юрисдикции. При этом такое применение пока остается исключением, а не правилом. В других правовых системах наблюдается сохранение или даже усиление защиты государственного иммунитета. Наконец, геополитические факторы, такие как односторонние ограничительные меры (санкции), становятся частью публичного порядка, и это однозначно ведет к политизации правосудия <2>. Формы такой интеграции кардинально различаются - от проверки решения на соответствие санкционному регулированию до отказа в признании по признаку "недружественности" страны происхождения решения. Как подчеркивает А.И. Щукин, создание специализированных международных коммерческих судов размывает границу между государственным правосудием и арбитражем, что добавляет новый уровень сложности происходящему <3>.
--------------------------------
<2> Долгиева М.М., Долгиев М.М. Двойные стандарты Совета Европы // Вестник Московского университета МВД России. 2022. N 5: https://cyberleninka.ru/article/n/dvoynye-standarty-soveta-evropy (дата посещения: 25.05.2026).
<3> Щукин А.И. Специализированный суд по международным коммерческим спорам как современная предпосылка конкурентоспособности российского правосудия в условиях мировой глобализации // Вестник гражданского процесса. 2022. N 3. С. 232 - 290.
Эмпирической базой исследования служат судебные акты 2024 - 2026 гг. из восьми юрисдикций. Следует оговориться, что выводы, сделанные на основе анализа ограниченного числа резонансных дел, не могут претендовать на исчерпывающую универсальность. Тем не менее даже эта выборка позволяет проследить разнонаправленные тенденции и выявить скрытые конфликты между ними, поскольку они могут иметь значение для выработки стратегий поведения публично-правовых образований в международных коммерческих отношениях. Важно также уточнить объект исследования, а именно споры, возникающие из государственных контрактов коммерческого характера, которые могут одновременно обладать признаками инвестиционных. Такое смешение неизбежно, потому что судьи часто одинаково подходят к вопросу иммунитета, используют похожие правила как для обычных коммерческих споров, так и для тех, что рассматриваются в системе ICSID <4>. Однако там, где природа спора имеет определяющее значение, соответствующие различия нами будут оговариваться особо.
--------------------------------
<4> ICSID - Международный центр по урегулированию инвестиционных споров - автономное международное учреждение, которое входит в Группу организаций Всемирного банка.
* * *
Классическая доктрина государственного иммунитета исходила из презумпции неподсудности государства иностранным судам. То есть изначально считалось, что государство не может быть ответчиком в чужом суде. Но в связи с тем, что государства стали активно участвовать в коммерческой деятельности, от этого принципа пришлось отойти. Иммунитет в современном понимании делится на три вида: защита от самого суда, от обеспечительных мер и от исполнения решения. Их рассматривают как отдельные правовые режимы <5>. Эта концепция сохраняет исследовательскую ценность, но не объясняет, почему в одних государствах иммунитет сужается, в других - расширяется, а в третьих - вообще превращается в политический инструмент. В российской доктрине переход от абсолютного иммунитета к функциональному (ограничительному) был последовательно обоснован в трудах Л.П. Ануфриевой. При этом она подчеркивает, что регламентация иммунитета развивается в направлении создания специальных нормативных актов, закрепляющих явную склонность в пользу функционального или ограниченного иммунитета <6>. Однако, как будет показано далее, признание функционального подхода на доктринальном уровне не привело к единообразию в судебной практике. Способы применения иммунитета, пределы отказа от него и условия его преодоления существенно различаются в зависимости от юрисдикции.
--------------------------------
<5> Шиткина И.С., Гурьянов А.В. Третейское разбирательство как эффективный способ разрешения споров: актуальные проблемы // Вестник арбитражной практики. 2023. N 2. С. 3 - 13.
<6> Ануфриева Л.П. Международное частное право: в 3 т. Т. 2: Особенная часть. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2002. 656 с.
Сложность современной практики подтверждается и анализом применения иммунитета в национальном законодательстве разных стран. В частности, американские исследования, посвященные тому, как суды США "навигируют между скалами суверенного иммунитета" при приведении в исполнение арбитражных решений против иностранных государств <7>, показывают, что применение национального законодательства об иммунитете к решениям, вынесенным в рамках различных арбитражных систем, порождает еще больший комплекс вопросов, таких как процедурные требования и проблемы приостановления исполнения в ожидании решения об аннулировании. Таким образом, даже в рамках функционального подхода сохраняется высокая степень различия судебных подходов.
--------------------------------
<7> Simmons J.B. ICSID in the US Courts: The Rocks of Sovereign Immunity? // ICSID Review - Foreign Investment Law Journal. 2025. Vol. 40. Iss. 1. P. 156 - 173. DOI: 10.1093/icsidreview/siae048.
Ответ на вопрос о причинах такой вариативности лежит в сфере конкуренции юрисдикций и геополитических факторов. Универсальность Нью-Йоркской конвенции, которая была призвана обеспечивать единообразное признание и исполнение решений, в современных условиях дает сбой, и суды все чаще используют заложенные в ней гибкие механизмы для достижения собственных политико-правовых целей. Несмотря на то что Конвенция не утратила силы, ее применение все сильнее опосредуется национальными интересами.
Ключевым фактором, меняющим структуру международного правосудия, становится так называемая глобализация процессуальных последствий. Государство, однажды вступившее в арбитражное разбирательство и проигравшее спор о юрисдикции в судах места арбитража, сталкивается с риском того, что этот проигрыш приобретет экстерриториальный эффект (действие за пределами национальной территории). Доктрина transnational issue estoppel, ранее применявшаяся преимущественно в спорах между частными лицами, теперь начинает использоваться в отношении государств. Однако, как будет показано далее, это применение носит далеко не универсальный характер и встречает серьезное доктринальное сопротивление. Как верно отмечает А.А. Костин, до сих пор нет единого мнения о том, насколько решение иностранного суда насчет арбитражного соглашения должно учитываться в международном арбитраже <8>. И наиболее сложные дискуссии возникают, когда в споре участвует государство.
--------------------------------
<8> Костин А.А. Влияние выводов иностранного суда относительно действительности арбитражного соглашения на рассмотрение спора в международном коммерческом арбитраже // Третейский суд. 2023. N 3/4. С. 101 - 113; 2024. N 1/2. С. 102 - 113.
Второй важный фактор - это конкуренция между правовыми институтами. Создание специализированных международных коммерческих судов в таких странах, как Сингапур, Казахстан, ОАЭ и Нидерланды, постепенно стирает грань между национальным правосудием и арбитражем. Эти суды перенимают процедурные элементы арбитража, но при этом сохраняют преимущества государственной судебной системы <9>. Для публичного образования это создает сложную ситуацию, потому что международные коммерческие суды могут одновременно заменять арбитраж, а могут его поддерживать. Причем их решения иногда действуют за границами страны и вторгаются в дела других государств.
--------------------------------
<9> Щукин А.И. Указ. соч.
Эмпирические данные заставляют усомниться в том, что без инвестиционных договоров инвесторы совсем не защищены. Зарубежные исследователи на основе анализа инвестиционных споров за период 1987 - 2019 гг. обнаружили, что 60% договорных споров возникают из инвестиций, по которым уже есть государственный контракт, способный обеспечить те же гарантии <10>. Именно на такие споры приходится львиная доля всех присужденных инвесторам сумм. Выводы этого исследования полезны и для понимания коммерческого арбитража с участием государства, так как они показывают, что контракт остается надежной основой даже в условиях нестабильности договорной системы. Таким образом, коммерческий арбитраж, основанный на контракте, по-прежнему востребован, несмотря на все сложности, связанные с иммунитетом.
--------------------------------
<10> Stratos P. Are Investment Treaties Redundant? Evidence from Investor-State Disputes // ICSID Review - Foreign Investment Law Journal. 2025. Vol. 40. Iss. 1. P. 73 - 113. DOI: 10.1093/icsidreview/siaf001.
Три подхода судебной практики к государственному иммунитету
Анализ судебной практики 2024 - 2026 гг. позволяет выделить три основных подхода судов к решению вопроса о государственном иммунитете. В реальности они часто смешиваются. Самые серьезные изменения происходят в странах общего права, которые стремятся привлечь международный арбитраж. Однако важно отметить, что решения, принятые в 2025 г. по делам, связанным с Российской Федерацией, во многом уникальны и обусловлены конкретными обстоятельствами длящихся споров. Например, в феврале 2025 г. Апелляционный суд Англии и Уэльса по делу The Russian Federation v. Hulley Enterprises Limited применил доктрину issue estoppel (нельзя заново пересматривать вопрос, уже решенный судом). Суд отказал России в праве вновь оспаривать юрисдикцию, поскольку этот вопрос уже был рассмотрен судами Нидерландов. Суд указал, что, если государство исчерпало все средства защиты в стране, где проходил арбитраж, оно обязано считаться с итогом этого разбирательства <11>. Это первый подобный случай разрешения вопроса иммунитета через преклюзию, что не может не настораживать. В развернутой академической статье, опубликованной в конце 2025 г., детально обосновывается критика данного прецедента. Автор приходит к выводу, что решение Апелляционного суда следует рассматривать как ошибочный шаг, а его анализ как доктрины государственного иммунитета, так и issue estoppel должен восприниматься с осторожностью <12>. По мнению цитируемого автора, суду следовало рассмотреть вопрос государственного иммунитета по существу, а не подменять его процессуальной преклюзией. Суд фактически уклонился от самостоятельного рассмотрения иммунитета, подменив его процессуальным механизмом. С критической точки зрения такой подход проблематичен, потому что иммунитет - это вопрос юрисдикции суда, который каждый суд определяет самостоятельно. Добровольное связывание себя решением иностранного суда может рассматриваться как отказ от собственного суверенитета в пользу процессуальной экономии, что вряд ли станет распространенной практикой.
--------------------------------
<11> The Russian Federation (Appellant) v. Hulley Enterprises Limited (a company Incorporated in the Isle of Man) and others (Respondents): https://www.supremecourt.uk/cases/uksc-2025-0061 (дата посещения: 26.05.2026).
<12> Matos S. State immunity and arbitral awards: the decision of the English Court of appeal in Hulley v. Russia // Arbitration International. 2025. Vol. 41. Iss. 4. P. 881 - 887. DOI: 10.1093/arbint/aiaf019.
Еще более показательно решение Сингапурского международного коммерческого суда от июля 2025 г., где судья прямо отверг аргумент о том, что иммунитет не может быть преодолен через преклюзию, указав на утрату иммунитета в силу процессуального поведения <13>. Отказ высших судебных инстанций обеих стран пересматривать эти решения создает устойчивый прецедент, но именно в данных юрисдикциях и применительно к исключительным фактам дела ЮКОСа.
--------------------------------
<13> Hulley Enterprises Ltd and others v. The Russian Federation [2025] SGHC(I) 19 Singapore International Commercial Court - Originating Application No. 5 of 2025 (High Court (General Division) Summons No. 286 of 2025): https://www.elitigation.sg/gd/s/2025_SGHCI_19 (дата посещения: 26.05.2026).
Дело General Dynamics United Kingdom Ltd v. The State of Libya продемонстрировало расширительное толкование отказа от иммунитета. Фраза в судебном решении "окончательное, обязательное и полностью исполнимое" в сочетании с подчинением правилам ICC была признана достаточным отказом от иммунитета от исполнения <14>. Однако здесь необходима важная оговорка, так как в английском праве отказ от иммунитета от исполнения традиционно требует более конкретных и недвусмысленных действий, чем отказ от юрисдикции. В данном деле государство-ответчик фактически не участвовало в процессе и суд исходил из презумпции добросовестности коммерческого контракта. Остается открытым вопрос, применим ли этот подход при активной позиции государства, отстаивающего свой иммунитет; решение, вероятно, подвергнется критике именно за смешение различных видов иммунитета. Иными словами, англо-сингапурская модель не создает нового универсального правила. Она лишь показывает, что государство можно "связать" его же процессуальным поведением за пределами своей страны, но только при стечении особых обстоятельств и лишь в тех немногих государствах, которые дорожат своей репутацией "дружественных к арбитражу".
--------------------------------
<14> General Dynamics United Kingdom Ltd v. The State of Libya [2025] EWCA Civ 134; permission to appeal refused by UK Supreme Court 5 June 2025: https://www.bailii.org/ew/cases/EWCA/Civ/2025/134.html (дата посещения: 26.05.2026).
Противоположная тенденция прослеживается в деле The Republic of India v. CCDM Holdings, LLC <15>, которое уже стало классическим примером того, как суды разных стран расходятся в вопросах иммунитета. В феврале 2025 г. австралийский суд (Full Court of the Federal Court of Australia) отменил решение первой инстанции и встал на сторону Индии, подтвердив ее иммунитет. Суд напомнил, что отказ государства от иммунитета должен быть четким и недвусмысленным. То, что Индия подписала Нью-Йоркскую конвенцию, само по себе не значит, что она отказалась от иммунитета, тем более что Индия оговорила, что применяет данную Конвенцию только к коммерческим спорам. Кроме того, суд признал решение индийского Кабинета министров, принятое по соображениям национальной безопасности, суверенным актом, который не подпадает под исключение для коммерческой деятельности. Иную позицию занял Апелляционный суд Квебека, по мнению которого Индия утратила иммунитет, так как участвовала в арбитраже без каких-либо оговорок. В сентябре 2025 г. Верховный суд Канады отказался пересматривать это решение, оставив его в силе <16>. Таким образом, одно и то же дело получило противоположное разрешение в двух странах общего права. Проблема усугубляется отсутствием единого доктринального подхода к вопросу о том, как соотносятся государственный иммунитет и механизмы признания арбитражных решений. Даже в рамках одной правовой системы существуют концептуальные разногласия относительно того, должны ли процедуры по признанию и приведению в исполнение арбитражных решений вообще затрагивать вопрос государственного иммунитета. Некоторые авторы считают, что ссылаться на иммунитет уместно лишь на стадии исполнения решения, а не на стадии его признания. Они критикуют судей, которые выводят отказ от иммунитета из общих положений международных конвенций <17>. Этот случай наглядно показывает, что единого подхода не существует, и предсказуемость, традиционно считавшаяся преимуществом арбитража, оказывается под вопросом. Стороны не могут быть уверены в исходе дела до решения суда конкретной страны, а это влечет поиск юрисдикции, наиболее благоприятной для исполнения или оспаривания решения.
--------------------------------
<15> The Republic of India v. CCDM Holdings, LLC [2025] FCAFC 2: https://www.austlii.edu.au/cgibin/viewdoc/au/cases/cth/FCAFC/2025/2.html (дата посещения: 26.05.2026).
<16> The Republic of India c. CCDM Holdings, 2024 QCCA 1620 (CanLII): https://www.canlii.org/fr/qc/qcca/doc/2024/2024qcca1620/2024qcca1620.html (дата посещения: 26.05.2026).
<17> Leow D. State Immunity and the Recognition and Enforcement of ICSID Awards: Taking Stock // Journal of International Arbitration. 2025. Vol. 42. Iss. 2. P. 215 - 248. DOI: 10.54648/JOIA2025039.
Российская практика, в свою очередь, демонстрирует третье направление, а именно включение геополитических факторов в содержание публичного порядка, причем с внутренней противоречивостью. Определение Верховного Суда РФ от 15.05.2025 N 305-ЭС25-1488 ограничивает произвольное использование оговорки о публичном порядке, указывая, что ссылки на нарушение принципа законности без конкретизации не могут служить основанием для отказа в признании решения <18>. Высшая инстанция стремится сузить возможности отказа, следуя принципам Нью-Йоркской конвенции. Однако Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 16.05.2025 N Ф04-1394/2025 включило санкционный фактор в содержание публичного порядка, указав, что наличие санкционного режима в стране арбитража может служить основанием для отказа в признании решения <19>. Здесь важно понимать иерархию, согласно которой определение Верховного Суда РФ об отказе в передаче дела не формирует обязательной практики так, как это сделало бы надзорное постановление, тогда как кассационное постановление окружного суда является действующим судебным актом по конкретному делу. С юридической точки зрения подход окружного суда крайне спорен. Санкции страны арбитража сами по себе не имеют отношения к публичному порядку России, если только решение не обязывает нарушать российское законодательство. Здесь мы сталкиваемся именно с политизацией - использованием правового института для достижения внешнеполитических целей, что противоречит смыслу Нью-Йоркской конвенции. Отсутствие однозначной позиции Верховного Суда РФ по вопросу о том, могут ли санкции "недружественных" стран сами по себе образовывать основание для отказа в признании, оставляет нижестоящим судам возможность для политизации и создает правовую неопределенность. Как отмечалось на профильных конференциях в 2025 г., шансы на признание решений арбитражей в России остаются невысокими, а показатель признания решений государственных судов "недружественных" стран приближается к нулю <20>. Изложенное подтверждает тезис о том, что российская модель движется в сторону политизации публичного порядка, причем в форме, отличной от европейской, так как там оценивается соответствие решения санкционному регулированию, а здесь проверяется юрисдикционная принадлежность места арбитража.
--------------------------------
<18> Определение Верховного Суда РФ от 15.05.2025 N 305-ЭС25-1488 по делу N А40-148733/2024 // СПС "КонсультантПлюс".
<19> Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 16.05.2025 N Ф04-1394/2025 по делу N А45-1031/2025: https://kad.arbitr.ru/Card/ff2e62ea-02b9-4e9d-8097-a55541508b57 (дата посещения: 26.05.2026).
<20> XVII Арбитражная конференция ICC Russia: программа и итоги (г. Москва, 2 дек. 2025 г.): https://en.iccwbo.ru/arbitration-conference-25 (дата посещения: 26.05.2026).
Пределы применения транснациональной преклюзии
Доктрина transnational issue estoppel означает, что сторона лишается права повторно оспаривать вопрос, уже разрешенный иностранным судом. В контексте споров с государством возникает вопрос о том, связан ли суд места исполнения выводами суда места арбитража о юрисдикции. Вышеописанные дела Hulley в Англии и Сингапуре создают прецедент, согласно которому суды места исполнения могут быть связаны такими выводами. Однако важно различать юридическую обязательность и добровольное принятие во внимание. В этих делах суды применили эстоппель как инструмент процессуальной справедливости исходя из того, что государство имело возможность защищать интересы в Нидерландах и исчерпало ее. Это скорее исключение, чем правило, и оно тесно связано с уникальными обстоятельствами.
Проблемы на уровне теории остаются. Иммунитет государства всегда считался вопросом, который решает именно тот суд, где слушается дело. Никакой иностранный суд не может заранее "связать" государство своим решением по этому вопросу. Но существует риск, что государство будет лишено иммунитета на основании процессуальных правил, о которых оно не могло знать при заключении соглашения. Как уже отмечалось, применение issue estoppel в деле Hulley некоторыми исследователями названо ошибочным шагом, поскольку суд должен был рассмотреть иммунитет по существу, а не просто сослаться на решение голландского суда. Более того, в странах континентального права (как в России или Германии) эстоппель либо вообще не применяется, либо выглядит совсем иначе. Так что универсальным этот подход не станет. Для публичных образований формирование практики transnational issue estoppel означает, что тактика "параллельных процессов" (судиться сразу в нескольких странах) становится рискованной. Проигрыш спора о юрисдикции там, где проходил арбитраж, может повлечь проигрыш и в других странах, где планируется исполнение решения, но только в таких юрисдикциях, которые признают эту доктрину. Поэтому выбор места арбитража приобретает критическое значение. Необходимо оценивать не только нейтральность арбитража, но и процессуальные правила страны места арбитража, а также вероятность признания ее судебных актов в других государствах. Пока, однако, преждевременно говорить о транснациональной преклюзии как о сложившемся институте. Речь идет лишь о потенциально опасном прецеденте, который может быть распространен на сходные фактические обстоятельства, но вряд ли станет общим правилом.
Гибридизация юрисдикций (арбитраж и международные коммерческие суды)
Международные коммерческие суды, которые сейчас создаются в разных странах, серьезно изменили систему трансграничных споров. Они не просто конкурируют с арбитражем, но и активно его защищают, причем эта защита может выходить за пределы национальной территории. Эти суды заимствуют лучшие процедурные элементы арбитража, сохраняя преимущества государственной судебной системы, что делает их привлекательной альтернативой для публичных образований <21>. Пример - дело CMC di Ravenna v. Department of Water Supply & Sewerage Management, Kathmandu. Сингапурский международный коммерческий суд защитил арбитражное соглашение, запретив непальскому госоргану судиться у себя дома <22>. Непальская сторона подписала контракт с оговоркой об арбитраже в Сингапуре, но пошла в суд Непала. Сингапурский суд решил, что действия непальского органа носят коммерческий характер (а значит, иммунитет не работает), и запретил непальское разбирательство. Суд фактически указал, что стороны выбрали Сингапур для арбитража, и этот выбор будет защищен, даже если национальный суд другой страны пытается его игнорировать. Однако важно отметить, что такие запреты признаются далеко не везде, например, в США или в странах континентальной Европы нарушение таких запретов не влечет санкций, что само по себе является дополнительным подтверждением фрагментации.
--------------------------------
<21> Щукин А.И. Указ. соч.
<22> Cooperativa Muratori and Cementisti - CMC di Ravenna, Italy v. Department of Water Supply & Sewerage Management, Kathmandu and another [2025] SGHC(I) 16: https://www.elitigation.sg/gdviewer/sic/2025_SGHCI_16 (дата посещения: 26.05.2026).
Противоположная тенденция складывается в Европе. Во Франции, например, даже участие публичных образований в международной торговле не дает им права игнорировать национальный запрет на арбитраж <23>. В Нидерландах, напротив, суды последовательно поддерживают арбитраж. Это подтверждено окончательным решением Верховного суда Нидерландов по делу ЮКОСа от 17.10.2025 <24>. Российская практика отличается двойственностью, так как формально суды сохраняют лояльность международным обязательствам, однако санкционное давление ведет к политизации правосудия, о чем говорилось выше. Таким образом, международные коммерческие суды превратились в значимый институт в системе трансграничного правосудия, но их роль нельзя назвать однозначной. В одних случаях они усиливают позиции арбитража, в других - создают ему альтернативу, а их решения по-разному воспринимаются в разных правовых системах.
--------------------------------
<23> Lapp Ch. L'arbitrage des personnes publiques: pourquoi tant de haine?: https://www.fidal.com/actualites/larbitrage-des-personnes-publiques-pourquoi-tant-de-haine (дата посещения: 26.05.2026).
<24> Hoge Raad der Nederlanden, 17 oktober 2025, nr. 24/01964, ECLI:NL:HR:2025:1569 (The Russian Federation v. Hulley Enterprises Ltd, Veteran Petroleum Ltd, Yukos Universal Ltd): https://uitspraken.rechtspraak.nl/details?id=ECLI:NL:HR:2025:1569 (дата посещения: 26.05.2026).
Санкционный фактор
Санкции сегодня - это уже отдельный фактор, который влияет на то, как работают суды и арбитраж. На вопрос, могут ли санкции одного государства рассматриваться как часть публичного порядка третьей страны, российская практика дает положительный ответ. Это крайне спорно с точки зрения международного права и является примером политизации, а не простым инструментом обеспечения безопасности. Важно подчеркнуть принципиальное различие подходов. Европейские суды, рассматривая дела, связанные с санкциями, проверяют, не нарушает ли само арбитражное решение санкционные регламенты Европейского союза (ЕС). То есть санкции ЕС инкорпорированы в публичный порядок ЕС, и решение, которое обязывает совершить действия, запрещенные санкциями, не будет приведено в исполнение. Это обеспечение безопасности в чистом виде, когда вопросы безопасности включаются в правовое поле, но проверка идет по существу, а не по происхождению. Российская же практика, напротив, ориентируется на происхождение решения, соответственно, если оно вынесено в "недружественной" юрисдикции, это само по себе может стать основанием для отказа, независимо от содержания решения.
В деле JSC DTEK Krymenergo v. The Russian Federation английский суд лишь приостановил производство, учитывая сложность вопросов иммунитета и санкций, но не отказал в признании <25>. Это свидетельствует о том, что западные юрисдикции придерживаются более сдержанного подхода по сравнению с российской практикой. Долгосрочным последствием может стать фрагментация арбитражного пространства на "санкционные блоки", где решения исполняются предсказуемо, и зоны, где исполнение затруднено или невозможно.
--------------------------------
<25> JSC DTEK Krymenergo v. The Russian Federation [2025] EWHC 1060 (Comm) (2 May 2025): https://caselaw.nationalarchives.gov.uk/ewhc/comm/2025/1060 (дата посещения: 26.05.2026).
Стратегические аспекты для публичных образований
Проведенный анализ позволяет сформулировать рекомендации, носящие вероятностный характер и требующие учета конкретных обстоятельств. Выбор места арбитража необходимо осуществлять, принимая во внимание не только нейтральность и репутацию арбитражного института, но и отношение местных судов к иммунитету, их готовность применять доктрину эстоппеля, а также санкционные риски. Для российских публичных образований в 2026 г. предпочтительны юрисдикции, не входящие в список "недружественных" (приложение N 1 к Распоряжению Правительства РФ от 05.03.2022 N 430-р <26>), так как это снижает риск политизированного отказа в исполнении внутри России, даже если само разбирательство пройдет успешно. Однако важно понимать, что выбор "дружественной" юрисдикции может снизить нейтральность арбитража в глазах контрагента, поэтому требуется балансирование.
--------------------------------
<26> Распоряжение Правительства РФ от 05.03.2022 N 430-р "Об утверждении перечня иностранных государств и территорий, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц" // Министерство иностранных дел Российской Федерации: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/official_documents/1861789/ (дата посещения: 26.05.2026).
Арбитражная оговорка должна быть составлена с максимальной тщательностью. Ю.Э. Монастырский в своем исследовании юридической природы арбитражного соглашения подчеркивает, что вопросы применимого права к соглашению и оговорке часто недооцениваются сторонами, что порождает риски на стадии оспаривания компетенции арбитров <27>. Целесообразно включать прямо выраженный отказ от иммунитета на всех стадиях, причем формулировки должны быть максимально конкретными. Недостаточно написать "сторона отказывается от иммунитета", желательно перечислить, от каких именно иммунитетов (от юрисдикции, от обеспечительных мер, от исполнения) и при каких условиях отказывается сторона. Следует указывать право, применимое к арбитражному соглашению, отдельно от права, регулирующего основной контракт, чтобы избежать неопределенности в вопросах действительности оговорки. Также полезно предусматривать многоступенчатые арбитражные оговорки на случай недоступности выбранного института. Формулировки типа "полностью исполнимое" в сочетании с правилами института могут быть истолкованы как отказ, как показало дело General Dynamics, но полагаться только на это рискованно, особенно если государство намерено активно защищаться.
--------------------------------
<27> Монастырский Ю.Э. Юридическая природа соглашения и оговорки о применимом праве в международном коммерческом арбитраже // Третейский суд. 2024. N 3/4. С. 108 - 123.
Процессуальное поведение государства имеет принципиальное значение. Государство должно исчерпывать средства защиты именно в месте арбитража, фиксируя возражения об иммунитете на самой ранней стадии, чтобы избежать аргументов о конклюдентном отказе. Если государство намерено оспаривать юрисдикцию, оно должно делать это последовательно и не допускать действий, которые могут быть истолкованы как признание юрисдикции арбитров. В случае проигрыша в месте арбитража необходимо тщательно оценивать риски распространения этого проигрыша на другие юрисдикции через доктрину эстоппеля, учитывая, что пока эта доктрина применяется лишь в узком круге стран и при исключительных обстоятельствах.
Выбор конкретной модели, будь то классический арбитраж, "арбитраж под защитой суда" в Сингапуре или Лондоне, международный коммерческий суд или полный отказ от арбитража в пользу национальных судов, зависит от наличия имущества за рубежом, санкционных рисков и готовности контрагента. Классическая модель никуда не исчезла, но стала одной из опций, требующих взвешенного выбора с учетом юрисдикционного контекста. Для государств, которые не имеют значительных активов за рубежом и не планируют выходить на международные рынки капитала, может быть предпочтительным настаивать на рассмотрении споров в национальных судах. Для государств, заинтересованных в привлечении иностранных инвестиций и кредитов, арбитраж остается практически безальтернативным механизмом, несмотря на все сложности.
Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие выводы. Классическая доктрина функционального иммунитета сохраняет значение, но ее применение все сильнее зависит от юрисдикционного контекста. Иммунитет фрагментирован по стадиям процесса, а способы его преодоления различаются от страны к стране. Процессуальное поведение государства может иметь глобальные последствия в одних юрисдикциях и игнорироваться - в других. Доктрина транснациональной преклюзии становится важным, но не универсальным механизмом. Ее применение к вопросам иммунитета остается доктринально спорным и реализуется лишь в узком круге юрисдикций при исключительных обстоятельствах. Даже в рамках англо-сингапурской модели существуют серьезные доктринальные сомнения в обоснованности такого подхода, и говорить о формировании нового универсального правила преждевременно.
Фрагментация подходов к иммунитету - не временное отклонение, а новая реальность, с которой приходится считаться. Одно и то же дело может получить противоположное разрешение в разных юрисдикциях, что подрывает предсказуемость, но не отменяет действия Нью-Йоркской конвенции, а лишь усложняет ее применение. Санкционный фактор интегрируется в публичный порядок, но этот процесс принимает различные формы - от обеспечения безопасности, при которой проверяется соответствие решения санкционному регулированию, до политизации, при которой отказ в признании обусловлен происхождением решения из "недружественной" юрисдикции. Российская практика включения санкционных рисков в основания для отказа создает конфликт с позицией Верховного Суда и ведет к неопределенности, тогда как европейские суды демонстрируют более осторожный подход, проверяя решения по существу на соответствие санкциям ЕС.
Сегодня формируется новая конкурентная среда для трансграничных споров. В ней международные коммерческие суды не только конкурируют с арбитражем, но и защищают его, хотя их защита часто выходит за пределы национальных границ и признается не везде. Для публично-правовых образований это означает необходимость стратегического планирования с учетом множества противоречивых подходов. Нью-Йоркская конвенция по-прежнему остается фундаментом системы, но в современных условиях она уже не гарантирует той автоматической предсказуемости, которая была раньше. Сторонам теперь приходится выбирать не только применимое право и арбитраж, но и всю юрисдикционную среду - ту, которая наиболее благоприятна для долгосрочной защиты их интересов. Это ставит перед наукой и практикой новые задачи и делает исследование фрагментации в современном международном коммерческом арбитраже одним из наиболее актуальных направлений.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Международное частное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: