ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Информационное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ПРАВОВОЙ СТАТУС ОБЛАДАТЕЛЯ ИНФОРМАЦИИ В УСЛОВИЯХ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ ДАННЫХ
М.С. ЖУРАВЛЕВ, А.Н. ИЗОТОВА
Понятие обладателя информации в российском законодательстве
Обладатель информации - одна из фундаментальных категорий информационного права, от которой во многом зависят структура и содержание информационных правоотношений. Подход к пониманию обладателя информации создает правовые рамки взаимодействия между субъектами по поводу информации, фиксирует соотношение прав и обязанностей, в конечном счете влияет на эффективность реализации прав и законных интересов участников общественных отношений.
Действующее российское законодательство определяет обладателя информации как "лицо, самостоятельно создавшее информацию либо получившее на основании закона или договора право разрешать или ограничивать доступ к информации, определяемой по каким-либо признакам" (п. 5 ст. 2 Закона об информации <1>). Пункт 3 ст. 6 Закона об информации закрепляет следующие права обладателя информации: разрешать либо ограничивать доступ к информации, определять порядок такого доступа; использовать информацию, в том числе распространять ее, по своему усмотрению; передавать ее другим лицам; защищать свои права в случае незаконного получения или незаконного использования информации; осуществлять (разрешать осуществлять) другие действия с ней. Федеральными законами могут быть установлены ограничения на осуществление прав обладателя информации.
--------------------------------
<1> Федеральный закон от 27.07.2006 N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" // СЗ РФ. 2006. N 31 (ч. I). Ст. 3448 (далее - Закон об информации).
Как отмечает А.И. Савельев, законодатель не пошел по пути распространения на информацию вещно-правовых полномочий (владения, пользования и распоряжения) и предоставления ее обладателю исключительного права, в результате обладатель информации получил совокупность прав неисключительного характера, которые возникают либо в силу факта создания информации этим лицом для себя, либо указания закона, либо наличия договора с предоставлением ему прав определять порядок доступа к такой информации <2>.
--------------------------------
<2> Савельев А.И. Комментарий к Федеральному закону от 27.07.2006 N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и защите информации" (постатейный). М., 2015.
В существующем определении "обладатель информации" смешивается фактический критерий (факт создания информации) и юридический критерий (получение права на основании закона или договора разрешать или ограничивать доступ к информации).
При этом один из определяющих критериев обладателя информации (получение на основании закона или договора права разрешать или ограничивать доступ к информации) пересекается с перечнем прав, закрепленных за ним же.
Некоторые авторы, опираясь на буквальное толкование ст. 6 Закона об информации, отмечают, что "для любой информации может быть установлен режим ее правовой защиты самим пользователем" <3> и "в конечном счете доступность информации определяется ее обладателем" <4>, однако в действительности это не всегда так. На практике складываются ситуации, которые не вписываются в установленный правовой режим обладания информацией либо в которых его реализация существенно затруднена.
--------------------------------
<3> Дремлюга Р.И. Компьютерная информация как предмет преступления, предусмотренного ст. 272 УК РФ // Уголовное право. 2018. N 4. С. 55.
<4> Агеев А.С. Свобода информации и презумпция открытости информации: их соотношение и воплощение в нормах российского конституционного права // Конституционное и муниципальное право. 2015. N 6. С. 30 - 33.
Например, лицо может создать информацию, но быть лишено прав, закрепленных за ее обладателем, включая право разрешать или ограничивать доступ к информации (несоответствие статуса обладателя информации его правомочиям). Так, в отношении информации, охраняемой правовым режимом государственной тайны, правомочия создавшего ее лица (например, исследователя в сфере военных разработок) по использованию, распространению и предоставлению доступа к этой информации существенно ограничены Законом РФ "О государственной тайне" <5>. В таком случае вся совокупность правомочий обладателя информации, самостоятельно создавшего ее, становится фиктивной.
--------------------------------
<5> Закон РФ от 21.07.1993 N 5485-1 "О государственной тайне" // СЗ РФ. 1997. N 41. С. 8220 - 8235.
В других ситуациях, наоборот, лицо может быть формально наделено правом разрешать или ограничивать доступ к информации, но фактически не иметь доступа к данным либо возможности их использования (наличие юридического и отсутствие фактического критерия). Наиболее ярко эти противоречия проявляются в правоотношениях в сфере обработки персональных данных (ПД). Например, при создании так называемых производных персональных данных <6> оператор в силу фактического критерия является обладателем информации, однако по юридическому критерию обладателем таких данных является субъект ПД, поскольку за ним законодательством закрепляется право разрешать и ограничивать доступ к своим персональным данным. Так, в случае кредитного скоринга потенциальный заемщик, в отношении которого банком рассчитывается скоринговый балл или формируется иная информация (например, в результате анализа его активности в социальных сетях и вообще в сети Интернет <7>), как правило, не имеет фактического доступа к этой информации.
--------------------------------
<6> Подробнее особенности производных и иных видов персональных данных будут рассмотрены далее.
<7> Ковалева Н.Н., Жирнова Н.А. Проблемы обеспечения конфиденциальности персональных данных при использовании систем искусственного интеллекта // Журнал российского права. 2024. N 7. С. 109 - 121.
Возможны ситуации, когда лицо фактически обладает информацией, но юридически не имеет никаких правомочий в отношении ее (наличие фактического критерия доступа и отсутствие юридического критерия). Это касается, например, случаев, когда лицо неправомерно или случайно получило доступ к информации. М.А. Рожкова определяет таких субъектов как обладателей информации, отграничивая их от правообладателей информации, имеющих правовое основание обладать информацией и обрабатывать ее <8>. Более того, в приведенном примере отсутствует факт самостоятельного создания лицом информации, что демонстрирует еще большую правовую неопределенность в отношении информации, к которой лицо имеет фактический доступ, но оно само не создавало ее и не получало на основании закона или договора права разрешать или ограничивать доступ к ней. А если это не обладатель информации, то кто с правовой точки зрения?
--------------------------------
<8> Рожкова М.А. Правообладатель данных или обладатель информации - кого имеет в виду закон? [Электр. ресурс] // Закон.ру. 2020. 14 нояб. URL: https://zakon.ru/blog/2020/11/14/pravoobladatel_dannyh_ili_obladatel_informacii_kogo_imeet_v_vidu_zakon (дата обращения: 01.08.2025).
Наконец, правомочия обладателя информации могут затрагивать интересы других лиц, лишенных механизмов защиты своих интересов. Эта ситуация может быть проиллюстрирована видеосъемкой в общественных местах. На записи видеонаблюдения могут попадать изображения конкретных людей, имущество третьих лиц, которые ни фактически, ни юридически не имеют доступа к записям или правомочий в отношении сделанных в общедоступных местах видеозаписей (отсутствие фактического и юридического критериев, но возможное наличие интереса у третьих лиц). Полномочия обладателя таких видеозаписей как обладателя информации могут быть не сбалансированы встречными ограничениями в интересах третьих лиц.
Приведенные примеры показывают сложность определения обладателя информации в российском праве, где наблюдается смешение фактического и юридического критериев, а также несоответствие правомочий обладателя информации, присущих его статусу, фактическим возможностям использования информации или контроля над ней.
Одним из последствий таких неопределенностей стало оспаривание конституционности закрепленного в российском законодательстве правового статуса обладателя информации <9>. Рассматривая допустимость квалификации в качестве обладателя информации организатора распространения информации в сети Интернет (почтового интернет-сервиса), Конституционный Суд РФ отметил, что само по себе наличие у конкретного лица доступа к информации не означает, что данное лицо становится ее обладателем по смыслу Закона об информации. В своем решении Конституционный Суд попытался обосновать неприменимость правового статуса обладателя информации ко всем ситуациям с фактическим доступом лица к информации и с возможностью ограничения к ней доступа, еще больше усложнив понимание содержания этого статуса и его практическую применимость. В действительности же, как представляется, суть спора заключалась не в том, кто обладает информацией по смыслу закона, а в том, нарушил ли работник интересы работодателя, направив конфиденциальную информацию на сторонний почтовый сервис.
--------------------------------
<9> Постановление КС РФ от 26.10.2017 N 25-П "По делу о проверке конституционности пункта 5 статьи 2 Федерального закона "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" в связи с жалобой гражданина А.И. Сушкова" // СЗ РФ. 2017. N 45. Ст. 6735.
Запутанный характер квалификации обладателя информации в российском праве, с одной стороны, затрудняет вовлечение данных в оборот, с другой - создает барьеры для защиты прав тех субъектов, которые имеют законные интересы в отношении информации, вне зависимости от того, наделены они сами статусом обладателя информации или нет.
Выявленная неопределенность - одно из проявлений системной проблемы размытия правовых статусов субъектов информационных правоотношений, которая отмечается в современной юридической литературе. По мнению А.А. Ефремова, "смещение фокуса внимания в государственном управлении, правовом регулировании и научном анализе в первую очередь на объекты информационно-правовых отношений... в значительной мере несет угрозу реализации не только фундаментальных прав личности и государства как субъектов права, но и их правовому статусу в целом" <10>. Эти тенденции определяют актуальность обращения исследователей к категориям субъектов информационного права, таким как обладатель информации.
--------------------------------
<10> Ефремов А.А. Проблема субъектности в информационном праве // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 8. С. 95.
Категория обладателя информации в праве зарубежных стран
В законодательстве зарубежных стран не сформировался единообразный подход к пониманию категории "обладатель информации" или "обладатель данных" (названные категории здесь используются как синонимичные). В зарубежной правовой литературе (главным образом в американской <11> и европейской <12>) ведутся дискуссии о целесообразности применения концепции принадлежности данных (либо владения данными - data ownership) к отношениям в сфере оборота данных.
--------------------------------
<11> См., напр.: Contreras J.L. The False Promise of Health Data Ownership // NYU L. Rev. 2019. Vol. 94. No. 4. P. 624 - 661; Elvy S.A. Paying for privacy and the personal data economy // Columbia Law Review. 2017. Vol. 117. No. 6. P. 1369 - 1460. URL: https://columbialawreview.org/content/paying-for-privacy-and-the-personal-data-economy/ (дата обращения: 01.08.2025).
<12> См., напр.: Boerding A., Culik N., Doepke C. et al. Data Ownership - A Property Rights Approach from a European Perspective // Law Reviews and Journals. 2018. Vol. 11. No. 2. URL: https://digitalcommons.law.lsu.edu/jcls/vol11/iss2/5 (дата обращения: 01.08.2025).
Идея признания в отношении информации некоего аналога имущественных прав неоднозначно оценивается учеными-юристами. С одной стороны, четкое закрепление прав на данные должно способствовать охране законных интересов участников экономического оборота, что особенно актуально в условиях цифровой экономики <13>. С другой стороны, попытки закрепления за данными свойств объекта имущественных прав сталкиваются с серьезными сложностями юридического и этического характера <14>.
--------------------------------
<13> Как отмечают европейские авторы, "право должно следовать за экономической реальностью и решать юридические неопределенности". См.: Boerding A., Culik N., Doepke C. et al. Op. cit. P. 352.
<14> Hummel P., Braun M., Dabrock P. Own Data? Ethical Reflections on Data Ownership // Philosophy and Technology. 2020. Vol. 34. P. 545 - 572. URL: https://doi.org/10.1007/s13347-020-00404-9 (дата обращения: 01.08.2025).
Во-первых, данные ввиду своей неисчерпаемости (копируемости, дублируемости, тиражируемости) не могут быть полноценным объектом имущественных прав в их классическом понимании <15>. Режим исключительных прав в отдельных случаях может охватывать данные (особенно в контексте правовой охраны баз данных), но в полной мере неприменим к ним как к самостоятельным объектам правоотношений без привязки к результатам интеллектуальной деятельности <16>.
--------------------------------
<15> Мефодьева К.А., Щербак С.С. Признание имущественного права на данные в коммерческом обороте: отечественный и зарубежный опыт // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2019. N 4. С. 45.
<16> Graux H. Data sharing as a service: Will data services remove intellectual property rights from the picture, and at what cost? P. 6. URL: https://data.europa.eu/sites/default/files/report/intellectual_property_rights_report.pdf (дата обращения: 01.08.2025).
Во-вторых, концепция владения данными вступает в конфликт с конституционным принципом свободы информации <17>.
--------------------------------
<17> Некоторыми зарубежными авторами в качестве решения этой проблемы выдвигается компромиссная концепция коллективного владения данными (community data ownership). См.: Singh P.J., Vipra J. Economic Rights Over Data: A Framework for Community Data Ownership // Development. 2019. Vol. 62. P. 53 - 57. URL: https://doi.org/10.1057/s41301-019-00212-5 (дата обращения: 01.08.2025).
В-третьих, придание данным (в первую очередь персональным) характера имущества в целях их коммерциализации сталкивается с негативными этическими оценками <18>.
--------------------------------
<18> Hand D.J. Aspects of data ethics in a changing world: where are we now? // Big Data. Vol. 6. Iss. 3. 2018. 17 Sept. P. 176 - 190. URL: https://doi.org/10.1089/big.2018.0083 (дата обращения: 01.08.2025).
Очевидно, что простое признание данных объектом имущественных прав и применение к ним положений об объектах вещных прав по аналогии не является адекватным решением. Оборот данных ввиду своей специфики нуждается в правовом режиме с иной, более сложной настройкой.
В дискуссии о целесообразности признания права владения данными, развернувшейся в зарубежной доктрине <19>, отмечается, что закрепление права владения на данные чрезвычайно проблематично, поскольку они представляют собой объект, в отношении которого может быть множество интересов. Право владения данными выглядит грубым инструментом для согласования конфликтующих интересов, оно может снизить гибкость и увеличить сложности правового регулирования.
--------------------------------
<19> Scassa T. Data Ownership // CIGI Papers No. 187. 2018. Sept. URL: https://www.cigionline.org/static/documents/documents/Paper%20no.187_2.pdf (дата обращения: 01.08.2025).
В зарубежных правовых источниках упоминаются фигуры владельца данных (data owner), держателя данных (data holder) и контролера данных (data controller) <20>. Статус этих субъектов, как правило, определяется не столько титулом, сколько фактом. В отношении одних и тех же данных может быть несколько обладателей (владельцев, контролеров, держателей), как связанных между собой какими-то правоотношениями, так и не связанных. Лицо может стать обладателем информации в результате ее создания, сбора и обработки, при получении данных от других обладателей на основании закона или договора. Обладатель данных может быть первичным и вторичным. Первичным обладателем можно назвать субъекта, который "изначально инициировал процесс записи и обработки данных экономическими, техническими, информационными средствами" <21>.
--------------------------------
<20> Enhancing Access to and Sharing of Data: Reconciling Risks and Benefits for Data Re-use across Societies // OECD. 2019. 26 Nov. URL: https://www.oecd.org/en/publications/enhancing-access-to-and-sharing-of-data_276aaca8-en/full-report.html (дата обращения: 01.08.2025).
<21> Boerding A., Culik N., Doepke C. et al. Op. cit. P. 358.
В Регламенте ЕС о данных <22> категория держателя данных (data holder) раскрывается не через монопольные полномочия субъекта контролировать данные, а через его права или обязанности использовать и делать их доступными третьим лицам (the right or obligation to use and make available data). Корреспондирующим субъектом выступает реципиент данных (data recipient), которому держатель данных делает их доступными.
--------------------------------
<22> Regulation (EU) 2023/2854 of the European Parliament and of the Council of 13 December 2023 on harmonised rules on fair access to and use of data and amending Regulation (EU) 2017/2394 and Directive (EU) 2020/1828 (Data Act). URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2023/2854/oj/eng (дата обращения: 01.08.2025).
На примере европейского регулирования можно проследить формирующуюся модель информационных отношений "фактический обладатель - интересант", затмевающую собой подход, основанный на признании юридического обладания информацией. В наиболее общем виде субъектный состав информационных правоотношений в такой модели можно свести к фигурам фактических обладателей (лиц, имеющих доступ к данным, возможность их использования и/или ограничения к ним доступа) и так называемых интересантов (заинтересованных лиц - т.е. лиц, имеющих законные интересы в получении доступа к данным, их использовании и (или) ограничении к ним доступа). При этом ключевым субъектом правоотношений в сфере оборота данных становится не их обладатель, а интересант, поскольку именно он реализует свои интересы посредством закрепленных в законодательстве правовых механизмов. Такая тенденция отмечается и в зарубежной доктрине: "Существенным вопросом является не кто владеет данными (если кто-то вообще ими владеет), а кто имеет право и возможность получить к ним доступ и использовать их" <23>.
--------------------------------
<23> Graux H. What is data ownership, and does it still matter under EU data law? An exploration of traditional concepts of data ownership, and of the expected impact of the Data Act. P. 13. URL: https://data.europa.eu/sites/default/files/report/What%20is%20data%20ownership%2C%20and%20does%20it%20still%20matter%20under%20EU%20data%20law.pdf (дата обращения: 01.08.2025).
Законодательство стран ЕС и ряда иных государств (например, законодательство о персональных данных Индии, регулирующее отношения между так называемыми федуциариями данных и принципалами данных <24>) в целом развивается по описанной выше модели, хотя далеко не всегда можно явно проследить правовую природу того или иного субъекта в качестве обладателя данных или интересанта. Зачастую фигура одного субъекта совмещает в себе статус того и другого лица. Нагляднее всего этот подход и совмещение правовых статусов иллюстрируются на примере отношений в сфере обработки персональных данных между оператором (контролером данных) и субъектом персональных данных.
--------------------------------
<24> India's Digital Personal Data Protection Act // Cookie Script. Privacy laws. 2025. 24 Apr. URL: https://cookie-script.com/privacy-laws/india-digital-personal-data-protection-act (дата обращения: 01.08.2025).
Модель "обладатель информации - интересант" в отношениях по обработке персональных данных (на примере регулирования ЕС)
Общий Регламент Европейского союза о защите данных ЕС <25> (GDPR) закрепляет правовой статус трех основных субъектов: оператора данных (data controller), обработчика данных (data processor) и субъекта данных (data subject).
--------------------------------
<25> Regulation (EU) 2016/679 of the European Parliament and of the Council of 27 April 2016 on the protection of natural persons with regard to the processing of personal data and on the free movement of such data, and repealing Directive 95/46/EC (General Data Protection Regulation) (Text with EEA relevance). URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2016/679/oj/eng (дата обращения: 01.08.2025).
Оператор данных (data controller) - это лицо, которое самостоятельно или с другими лицами определяет цели и способы обработки ПД (п. 7 ст. 4 GDPR). С точки зрения квалификации "обладатель информации - интересант" фигура оператора данных совмещает в себе оба статуса. У оператора данных всегда есть интерес в получении доступа к данным и их использовании (этот интерес реализуется через механизм сбора/создания данных и их последующей обработки с согласия субъекта данных либо по иным предусмотренным законом основаниям). С момента сбора либо создания данных и до момента их уничтожения оператор фактически является их обладателем.
Обработчик данных (data processor) - это лицо, которое производит обработку ПД в соответствии с поручением оператора (п. 8 ст. 4 GDPR). У обработчика нет самостоятельного интереса в доступе и использовании данных, поэтому нет оснований квалифицировать его в качестве интересанта. Вместе с тем обработчик, так же как и оператор, фактически является обладателем информации (вторичным обладателем), поскольку имеет доступ к данным и возможность их использования (обработки).
Субъект данных (data subject), или идентифицируемое физическое лицо (identifiable natural person), определяется как физическое лицо, которое прямо либо косвенно может быть идентифицировано на основании данных (п. 1 ст. 4 GDPR). Субъект данных может быть их обладателем и во многих случаях им является, но основная функция правового статуса субъекта данных состоит в защите интересов физического лица именно как интересанта. Когда физическое лицо - это фактический обладатель данных о себе, оно вправе самостоятельно распоряжаться ими, для чего не требуется какого-то специального правового регулирования.
Потребность в правовых механизмах защиты возникает тогда, когда обладателем ПД становится третье лицо и физическое лицо не имеет фактической возможности управлять данными о себе. Статус субъекта данных включает совокупность прав физического лица требовать от оператора (обладателя ПД) удаления, уточнения, прекращения обработки данных о себе и т.п.
Во всех этих случаях физическое лицо выступает не как обладатель данных о себе, а как лицо, имеющее законный интерес в доступе, ограничении доступа, запрете использования данных, находящихся в обладании другого лица.
На более глубоком уровне основные интересы субъектов персональных данных состоят в охране неприкосновенности частной жизни, репутации, защите от дискриминации и защите прав субъектов как потребителей <26>. В последние годы законодательство зарубежных стран развивается по пути усиления механизмов защиты этих интересов, при этом не создавая дополнительных препятствий для оборота данных в цифровой среде. К таким механизмам относятся требования к обезличиванию данных, этический контроль за обработкой, гарантии субъекта при принятии автоматизированных решений на основе обработки ПД, уведомления об утечках данных (breach notifications), право на переносимость данных (right to data portability) <27>, ужесточение наказаний за нарушение законодательства о ПД и др.
--------------------------------
<26> Подробнее о смысле правовой охраны персональных данных см.: Дмитрик Н.А. История, смысл и перспективы института персональных данных // Вестник гражданского права. 2020. N 3. С. 43 - 82.
<27> Подробнее о праве на переносимость данных в GDPR см.: De Hert P., Papakonstantinou V., Malgieri G. et al. The right to data portability in the GDPR: Towards user-centric interoperability of digital services // Computer Law & Security Review. 2018. Vol. 34. Iss. 2. P. 193 - 203. URL: https://doi.org/10.1016/j.clsr.2017.10.003 (дата обращения: 01.08.2025).
Косвенное обоснование тезиса о том, что субъект персональных данных не всегда является обладателем персональных данных о себе, содержится в отчете ОЭСР (OECD) "Защита частной жизни в экономике данных: оценка текущего переосмысления" <28>. Отчет был опубликован в далеком 2014 году, однако сегодня в условиях повсеместного распространения технологий искусственного интеллекта и обработки больших данных приведенная классификация персональных данных стала еще более актуальной. В зависимости от того, каким образом персональные данные оказались в обладании у оператора, авторы отчета предложили выделять четыре категории данных:
1) представленные данные (provided data) - данные, добровольно представленные физическими лицами оператору (например, при заполнении информации о себе в социальной сети или указании почтового адреса для доставки товара). В этом случае субъект ПД изначально является обладателем данных, осознает их объем и цели обработки;
2) наблюдаемые данные (observed data) - данные, которые создаются там, где фиксируются и записываются действия. Субъект наблюдаемых данных пассивен и не совершает никаких действий, направленных на их представление оператору данных (например, при сборе данных о геолокации или поисковых запросов для выдачи таргетированной рекламы). Субъект ПД может дать согласие на их обработку оператору и обработчику, потребовать прекращения обработки и удаления этих данных. Однако он фактически может не обладать этими данными, не иметь возможности их использовать;
3) производные данные (derived data) - данные, которые создаются оператором на основе анализа других данных. В этом случае субъект ПД не является их обладателем, может даже не знать о том, что они существуют и используются оператором (например, статистические сведения о среднем чеке покупок в интернет-магазине и т.п.). Правомочия субъекта ограничены лишь возможностью представления согласия на обработку первичных персональных данных;
4) предполагаемые данные (inferred data) - данные, полученные в результате вероятностного анализа других данных (например, сведения о кредитном рейтинге клиента, о риске наступления страхового случая и т.п.). Так же, как и производные, предполагаемые данные создаются оператором. Субъект ПД ограничен в возможностях по управлению их содержанием.
--------------------------------
<28> Summary of OECD Expert Roundtable: "Protecting Privacy in a Data-driven Economy: Taking Stock of Current Thinking" // OECD. Paris. 2014. 20 May. URL: https://one.oecd.org/document/dsti/iccp/reg(2014)3/en/pdf (дата обращения: 01.08.2025).
Из приведенной классификации следует, что далеко не всегда есть основания признавать физическое лицо обладателем персональных данных о себе. Нередко изначально именно операторы являются их обладателями. Присвоение таких данных субъектам ПД путем юридического признания их обладателями наблюдаемых, производных и предполагаемых данных, находящихся в распоряжении операторов, представляется нецелесообразным. Во-первых, это юридическая фикция, которая сильно расходится с фактической реальностью. Во-вторых, само по себе признание субъектов ПД обладателями таких данных не дает им никаких преимуществ, поскольку фактическими обладателями остаются операторы. Лишение же операторов правового статуса обладателя создаваемых ими (и фактически обладаемых ими) данных существенно затруднит их использование и вовлечение в экономический оборот, что будет препятствовать развитию цифровой экономики.
Наиболее разумным решением видится усиление механизмов контроля за использованием персональных данных, создаваемых операторами. Автономия воли субъекта ПД, реализуемая через согласие на обработку, - по-прежнему важный аспект контроля за обработкой персональных данных <29>. Однако в цифровой экономике возрастают объемы данных, субъектам персональных данных становится все сложнее отслеживать потоки и случаи использования персональных данных. В этих условиях повышается значение альтернативных механизмов защиты интересов субъектов ПД, отличных от представления согласия.
--------------------------------
<29> См.: Лескина Э.И. Доктринальные аспекты правовых режимов данных в условиях развития технологий больших данных // Журнал российского права. 2024. N 7. С. 122 - 136.
Таким образом, на примере европейского регулирования в сфере обработки персональных данных также прослеживается оформление модели информационных отношений "обладатель информации - интересант". Законодательство ЕС априори не признает за субъектами ПД статуса обладателя информации, а фокусируется на контроле за использованием персональных данных и делает акцент на механизмах защиты и балансировании прав и интересов как субъектов ПД, так и самих операторов, государства и третьих лиц (которые также выступают в роли интересантов в отношении данных).
Реализация модели "обладатель информации - интересант" в российском праве
Как было продемонстрировано выше, существующий подход к определению правового статуса обладателя информации в российском законодательстве не вполне соответствует реалиям, отчасти избыточен и противоречив. В отечественной правовой литературе также отмечается малая применимость правового статуса обладателя информации к отношениям по обороту больших данных. В качестве альтернативы выдвигается, например, категория субъекта данных, под которым предлагается понимать лицо, представившее данные для осуществления любых действий по обработке таких данных, которые могут быть использованы в экономической деятельности таким лицом либо третьими лицами в случае соблюдения ими прав субъекта данных в соответствии с законодательством <30>. Подобная категория может существовать, но скорее лишь как подвид обладателя информации, представляющего данные третьим лицам.
--------------------------------
<30> См.: Карлаш Д.С. Субъекты отношений по использованию больших данных в предпринимательской деятельности: понятие и правовой статус // Предпринимательское право. 2023. N 3. С. 56 - 62.
Не следует отождествлять имущественную (гражданско-правовую) и информационно-правовую природу информации. В первом случае речь идет прежде всего об использовании и распоряжении информацией как экономическим активом. Во втором случае отношения по поводу информации складываются в категориях доступа и ограничения доступа к ней.
Это отчасти объясняет тот факт, что информация была исключена из перечня объектов гражданских прав в ст. 128 ГК РФ <31>, но упоминается в качестве объекта публичных, гражданских и иных правовых отношений в ч. 1 ст. 5 Закона об информации. Как отмечают исследователи, с гражданско-правовой точки зрения отношения по поводу информации, как правило, рассматриваются либо как услуги, либо как отношения, связанные с результатами интеллектуальной деятельности, включая базы данных и ноу-хау, однако ни та, ни другая конструкция не передают специфики информационных отношений ни в условиях интернета вещей, ни в условиях, например, больших данных <32>.
--------------------------------
<31> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 N 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301.
<32> См., напр.: Архипов В.В., Наумов В.Б., Пчелинцев Г.А., Чирко Я.А. Открытая концепция регулирования Интернета вещей // Информационное право. 2016. N 2. С. 18 - 25.
Имущественная природа данных - предмет активных доктринальных дискуссий в российской правовой литературе <33>. При этом категория обладателя информации в рамках информационно-правовых отношений не получила достаточной разработки в отечественной доктрине. Учитывая тесную взаимосвязь названных категорий, представляется, что поиск оптимального режима данных невозможен без решения коллизий внутри информационно-правового статуса обладателя информации.
--------------------------------
<33> См.: Савельев А.И. Гражданско-правовые аспекты регулирования оборота данных в условиях попыток формирования цифровой экономики // Вестник гражданского права. 2020. N 1. С. 60 - 92; Калятин В.О. В каких пределах можно использовать содержание баз данных: проблемы и перспективы // Закон. 2023. N 5. С. 53 - 63; Мефодьева К.А., Щербак С.С. Указ. соч. и др.
Наиболее понятным решением видится сведение правового статуса обладателя информации до фигуры лица, имеющего доступ к конкретной информации и возможность ограничения к ней доступа. Таким образом, законодательство будет закреплять статус лица, к которому юридически и фактически могут быть обращены требования третьих лиц в отношении конкретной информации.
Совокупность прав обладателя информации вытекает из конституционных гарантий свободы информации. Достаточно законодательно закрепить общее положение, что обладатель информации имеет право свободно использовать, распространять, передавать информацию другим лицам, если иное не установлено федеральными законами и не нарушает права и законные интересы третьих лиц. Обязанности же обладателя информации вытекают из корреспондирующих прав интересантов и (или) принятых на себя обязательств в силу закона или договора. Особенности правового регулирования оборота данных при этом должны определяться не столько характером субъекта, являющегося обладателем данных, сколько видом самих данных, сферой их использования и наличием частных или публичных интересов в обеспечении либо в ограничении доступа к этим данным. Например, по мнению А.В. Минбалеева и О.В. Петровской, при функционировании современных систем искусственного интеллекта важно установить обязанность ряда субъектов (разработчиков, пользователей, операторов и др.) по обеспечению достоверности создаваемой и используемой информации <34>, т.е. на фактических обладателей информации при использовании технологий искусственного интеллекта предлагается возложить обязанности по обеспечению достоверности информации.
--------------------------------
<34> Минбалеев А.В., Петровская О.В. Проблемы реализации принципа достоверности информации в условиях цифровой трансформации // Российский юридический журнал. 2022. N 4. С. 20 - 28.
Предложенная модель правового регулирования ("фактический обладатель - интересант") потенциально применима не только к персональным данным, но и к иным видам данных (например, о деятельности государственных органов или составляющих коммерческую тайну и т.п.).
Так, первичным обладателем данных о деятельности государственных органов является орган государственной власти, однако третьи лица, реализовавшие свое право на получение информации о деятельности государственных органов, также становятся (вторичными) обладателями этой информации. В целях обеспечения информационной открытости государства законодательством устанавливаются специальные требования к размещению информации о деятельности органов государственной власти, в том числе в форме открытых данных <35>. Таким образом, через требования, обращенные к органу государственной власти, реализуются публичные и частные интересы третьих лиц (интересантов) в доступе к информации.
--------------------------------
<35> Часть 2 ст. 7 Федерального закона от 09.02.2009 N 8-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления" // СЗ РФ. 2009. N 7. Ст. 776.
В контексте оборота данных, составляющих коммерческую тайну, их обладатель совмещает в себе также фигуру лица, чьи интересы в ограничении доступа к данным и их использования охраняются законом (интересанта). Федеральный закон "О коммерческой тайне" <36> устанавливает обязанность третьих лиц, получивших доступ к таким данным (вторичных обладателей), соблюдать ограничения, предусмотренные соглашением между участниками информационного обмена. Работники лица, установившего режим коммерческой тайны, получая доступ к конфиденциальной информации, также становятся ее вторичными обладателями с ограничениями в использовании и распоряжении информацией в интересах работодателя (интересанта).
--------------------------------
<36> Федеральный закон от 29.07.2004 N 98-ФЗ "О коммерческой тайне" // СЗ РФ. 2004. N 32. Ст. 3283.
Предложенный правовой механизм применим также к общедоступным данным, если у какого-то лица есть возможность ограничить к ним доступ. Например, владелец сайта в сети Интернет, на котором размещены общедоступные данные, может их удалить либо ограничить к ним доступ. В таком случае могут нарушаться права и законные интересы третьих лиц, для защиты которых законодательство должно предусматривать инструменты воздействия на обладателя данных (владельца сайта).
Рассматриваемый подход к регулированию информационных отношений между обладателями и интересантами может использоваться также для развития правового режима обезличенных данных. Если характер данных и цели обработки данных, находящихся у оператора (обладателя данных), не затрагивают интересы субъекта ПД и не создают угрозы неприкосновенности частной жизни, такие данные должны быть доступны для использования в интересах оператора, третьих лиц, в публичных интересах. Универсальным условием, исключающим субъектов ПД из круга интересантов, становится обезличивание данных. Ключевым критерием обезличивания должна признаваться именно степень угрозы интересам субъектов персональных данных, при этом допустима дифференциация правового режима ПД в зависимости от этих угроз (например, на обратимо обезличенные и необратимо обезличенные данные).
В случае необратимого обезличивания данных утрачивается любая связь с физическими лицами, чьи персональные данные подверглись обезличиванию. Такие данные перестают быть персональными, хотя в отношении их могут существовать иные интересанты (сам оператор - обладатель данных, государство, третьи лица и др.).
Законодательство может предусматривать механизмы реализации интересов оператора, третьих лиц и публичных интересов в сфере использования обезличенных данных, в том числе регламентировать процедуры доступа к ним. В этом контексте заслуживают положительной оценки законодательные нововведения в части создания государственной информационной системы, предназначенной для обработки обезличенных персональных данных <37>. Вполне допустимо, чтобы доступ к таким данным на недискриминационных началах могли получать и частные лица (вплоть до приравнивания необратимо обезличенных данных к общедоступным).
--------------------------------
<37> Федеральный закон от 08.08.2024 N 233-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О персональных данных" и Федеральный закон "О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации - городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона "О персональных данных" // СЗ РФ. 2024. N 33 (ч. I). Ст. 4929; Постановление Правительства РФ от 26.06.2025 N 961 "О формировании составов персональных данных, полученных в результате обезличивания персональных данных, сгруппированных по определенному признаку, при условии, что последующая обработка таких данных не позволит определить принадлежность таких данных конкретному субъекту персональных данных, и предоставлении доступа к составам таких данных" // СЗ РФ. 2025. N 26 (ч. II). Ст. 3637.
Таким образом, закрепленный в России правовой статус обладателя информации нуждается в уточнении и актуализации. Предлагается свести его к фигуре лица, фактически имеющего доступ к конкретной информации и возможность ограничивать к ней доступ, что позволит более гибко регулировать оборот различных видов данных.
Такой подход учитывает интересы как обладателей, так и интересантов, а также способствует развитию прозрачности и защиты прав в информационной сфере. При этом особое внимание следует уделять развитию правового статуса интересантов в корреспондирующей связке со статусом фактического обладателя информации.
Закрепление общего перечня прав и обязанностей интересантов информации не представляется возможным, поскольку в отношении конкретной информации могут существовать разные законные интересы различных субъектов (как частные, так и публичные; вытекающие как из закона, так и из договора). Такими могут выступать, например, субъекты ПД, субъекты различных тайн, уполномоченные государственные органы, контрагенты по договору, законные представители и родственники гражданина и другие лица, совпадающие либо не совпадающие с фактическим обладателем информации. Права и обязанности обладателя информации и интересантов информации в каждом конкретном случае будут определяться совокупностью правовых норм и договорных положений, применимых к конкретным информационным правоотношениям.
Как отмечает Л.К. Терещенко, важно обеспечить правовую определенность норм, адаптировать новые термины к праву, включить их в правовое поле, дать адекватные определения <38>. Несмотря на невозможность полной унификации правового статуса интересантов информации, единообразие в понимании структуры информационных правоотношений в парадигме "фактический обладатель - интересант" позволит повысить правовую определенность и обеспечить системность как на уровне законотворчества, так и в правоприменительной деятельности в условиях развития экономики данных.
--------------------------------
<38> Терещенко Л.К. Трансформация понятийного аппарата информационного права в условиях цифровизации // Журнал российского права. 2022. N 12. С. 98 - 110.
Заключение
Закрепленный в российском законодательстве подход к обладателю информации как к лицу, создавшему информацию и/или управомоченному разрешать или ограничивать доступ к информации, в условиях развития цифровой экономики демонстрирует свою несостоятельность. Смешение фактического и юридического критериев обладания информацией на практике вызывает немало сложностей и коллизий.
Анализ зарубежного опыта правового регулирования в сфере оборота данных не выявил устоявшегося подхода к закреплению прав владения данными. Разумный подход к правовому регулированию, который частично получил распространение в зарубежном праве, состоит в признании статуса обладателя информации как лица, которое в первую очередь фактически имеет доступ к информации и возможность ограничивать к ней доступ. Ключевым субъектом правоотношений в сфере оборота данных становится не обладатель информации, а корреспондирующее с ним лицо (так называемый интересант), реализующее свои интересы в получении (ограничении) доступа к информации и ее использовании.
В рамках модели "фактический обладатель - интересант" ключевая задача состоит не в определении правового статуса владельца данных, а в выявлении и признании законных информационных интересов различных субъектов, их институциализации, ревизии действующих правовых механизмов защиты этих интересов и дополнении их адекватными правовыми инструментами, учитывающими потребности современной экономики.
Концепция обладателя данных как лица, имеющего фактический доступ к данным и возможность их использования и/или ограничения доступа, позволяет рассматривать субъекта ПД не как безусловного обладателя данных, а лишь в качестве одного из интересантов, наделенных комплексом правомочий в отношении этих данных. Многообразие видов персональных данных и способов их возникновения (предоставляемые, наблюдаемые, производные, предполагаемые) определяет целесообразность признания оператора ПД обладателем данных и дифференциации правомочий субъекта ПД в зависимости от того, какие данные обрабатывает оператор, каким образом они оказались в обладании оператора (были предоставлены субъектом или созданы оператором), в каких целях используются и т.п. Такой подход не умаляет роль субъекта персональных данных как ключевой фигуры, заинтересованной в контроле за использованием и распространением данных о себе, при этом создает более гибкую и жизнеспособную юридическую основу для оборота данных, защиты прав и законных интересов участников правоотношений в экономике данных.
References
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Информационное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: