Навигация по сайту:

• Главная
• Условия и порядок оказания услуг
• Цены и порядок оплаты
• Способы оплаты
• Гарантии
• ЗАКАЗАТЬ

Контакты:

Свяжитесь с нами:

Telegram: Написать
e-mail: justicemaker@yandex.ru

Цифровая валюта как предмет преступления и средство его совершения: проблемы квалификации и доказывания (по материалам судебной практики). Статьи по предмету Уголовное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ЦИФРОВАЯ ВАЛЮТА КАК ПРЕДМЕТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И СРЕДСТВО ЕГО СОВЕРШЕНИЯ: ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ И ДОКАЗЫВАНИЯ (ПО МАТЕРИАЛАМ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ)

В.С. МЕЛЬНИК

Появление цифровой валюты в российском уголовном судопроизводстве сопровождалось нормативным вакуумом. Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ <1> закрепил легальное определение цифровой валюты как совокупности электронных данных, не являющихся законным средством платежа, но обладающих экономической ценностью. Параллельно судебная практика начала трактовать цифровую валюту как иное имущество для целей уголовного закона, прежде всего применительно к аресту и конфискации.
--------------------------------
<1> Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2020. N 31 (ч. I). Ст. 5018.

В доктрине сформировались два устойчивых направления. Первое связано с исследованием цифровой валюты как объекта посягательства и как легализуемого имущества в составе преступлений, предусмотренных ст. 174, 174.1 УК РФ. Здесь заслуживают внимания работы М.А. Филатовой <2> и М.И. Немовой <3>, в которых обосновывается подход к цифровой валюте как к имуществу, включаемому в предмет легализации. Второе направление концентрируется на процессуальных сложностях выявления и фиксации операций с цифровой валютой, что проявляется в работах, посвященных доказательственной специфике финансовых преступлений <4>. Дополнительный теоретический контур задает диссертация М.И. Немовой <5>, где цифровая валюта включается в более широкий круг альтернативных средств расчета с неовеществленной формой. Автор, исходя из построенной классификации таких средств, связывает их уголовно-правовой режим с необходимостью адаптации традиционного понимания предмета преступлений против собственности к цифровым объектам и последовательно различает роль цифровой валюты как предмета посягательства и как инструмента совершения преступлений гл. 22 и 23 УК РФ. При анализе правовой сущности криптовалюты подчеркивается, что уголовно-правовая охрана должна соотноситься с ограничениями оборота цифровых валют, закрепленными финансовым и гражданским законодательством.
--------------------------------
<2> См.: Филатова М.А. Проблемы квалификации легализации (отмывания) цифровой валюты // Уголовное право. 2024. N 5. С. 40 - 51.
<3> См.: Немова М. Использование криптовалюты при легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем: анализ судебной практики // Уголовное право. 2019. N 4. С. 63 - 68.
<4> См.: Шепель Н.В. Некоторые особенности доказывания при расследовании преступлений, связанных с использованием криптовалют и других виртуальных активов // Право: ретроспектива и перспектива. 2022. N 3 (11). С. 93 - 98.
<5> См.: Немова М.И. Альтернативные средства расчета как предмет и средство совершения преступлений в сфере экономики: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2020. 236 с.

А.В. Архипов, рассматривая в уголовно-правовом контексте цифровые права, бездокументарные ценные бумаги и цифровую валюту, исходит из того, что включение таких объектов в понятие имущества, используемое законодательством о хищениях, наталкивается на трудности разграничения имущества и права на имущество, однако автономное уголовно-правовое толкование категории "имущество" позволяет обсуждать признание цифровой валюты предметом хищения <6>.
--------------------------------
<6> См.: Архипов А. Цифровые объекты как предмет хищения // Уголовное право. 2020. N 6. С. 16 - 23.

К.В. Ображиев делает следующий шаг: анализируя судебные решения по делам о завладении криптоактивами, автор показывает, что правоприменитель фактически рассматривает цифровую валюту и цифровые финансовые активы как имущество в уголовно-правовом смысле, что обеспечивает квалификацию по общим нормам о хищении, но ведет к нарастающему рассогласованию гражданского и уголовного права и к деформации классического представления о хищении <7>. В связи с этим ставится вопрос о неизбежности реформирования уголовного закона в части регламентации посягательств на криптоактивы.
--------------------------------
<7> См.: Ображиев К.В. Преступные посягательства на цифровые финансовые активы и цифровую валюту: проблемы квалификации и законодательной регламентации // Журнал российского права. 2022. N 2. С. 71 - 87.

Настоящая статья опирается на эмпирическую выборку из приговоров судов ряда регионов и кассационных определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, в которых цифровая валюта фигурирует в разных юридических ролях:
- как вознаграждение за незаконный сбыт наркотических средств, впоследствии конвертируемое в рубли;
- как предмет взятки в виде USDT <8> при расчетах за незаконное бездействие должностных лиц;
- как элемент мошеннических схем с использованием бирж и P2P-сервисов <9>;
- как легализуемые денежные средства, полученные в результате торговли наркотиками и превращенные из биткоинов в рубли через анонимные кошельки и банковские карты третьих лиц.
--------------------------------
<8> USDT (Tether) - один из наиболее распространенных стейблкоинов, цифровой токен, выпускаемый в блокчейн-сетях частной компанией Tether Limited и номинально привязанный к доллару США в соотношении 1:1, используемый для расчетов и хранения стоимости в сфере оборота цифровых валют.
<9> P2P-сервис - электронная платформа однорангового (peer-to-peer) обмена, на которой пользователи заключают сделки по купле-продаже цифровой валюты и иных активов напрямую друг с другом, без зачисления средств на единый счет оператора сервиса, с использованием объявлений (оферт) и встроенных механизмов резервирования и расчетов между сторонами.

Цель исследования видится в выявлении реальных моделей уголовно-правовой оценки цифровой валюты в современной судебной практике, а также в реконструкции процессуального стандарта доказывания, к которому фактически приходит суд.
Задачи включают:
1) описание структуры эмпирического массива и выделение типичных фабул;
2) анализ квалификации действий по делам о наркотиках, взяточничестве и мошенничестве, где расчеты проводятся в криптовалюте;
3) обозначение подхода Верховного Суда РФ к составу легализации доходов, конвертированных из цифровой валюты;
4) формулирование практико-ориентированных выводов для судей и следователей относительно доказывания владения криптокошельком, цели финансовых операций и разграничения обычного расходования дохода и легализации.
Методологически изложение выдерживается в русле подхода, основанного на тесной связи уголовного права и уголовного процесса: квалификация невозможна без анализа доказательственной базы, а оценка доказательств невозможна без ясного понимания конструкции состава преступления.

Эмпирический массив: типология дел с участием цифровой валюты

В анализ включены следующие блоки судебных решений:
- дела о незаконном обороте наркотических средств и легализации доходов, выплачиваемых участникам организованных групп в цифровой валюте, с последующей конвертацией в рубли на банковские карты, оформленные на самих участников либо на посторонних лиц (приговоры Петропавловск-Камчатского городского суда от 6 февраля 2025 г. по делу N 1-143/2025 <10>, Центрального районного суда г. Читы от 13 марта 2025 г. по делу N 1-125/2025 <11>, Новоалтайского городского суда от 11 марта 2025 г. по делу N 1-213/2025 <12>, Уфимского районного суда от 11 марта 2025 г. по делу N 1-38/2025 <13>);
- дело о даче взятки и посредничестве во взяточничестве, где предметом взятки стала криптовалюта USDT, переведенная через P2P-сервис биржи Bybit на криптокошелек, созданный в рамках оперативного эксперимента (приговор Городищенского районного суда Волгоградской области от 3 марта 2025 г. по делу N 1-76/2025 <14>);
- дела о мошенничестве, где криптовалюта выступает либо промежуточным звеном при выводе похищенных средств, либо средством распределения доходов организованной группы (приговор Мотовилихинского районного суда г. Перми от 6 марта 2025 г. по делу N 1-74/2025 <15> и приговор Солнечногорского городского суда Московской области от 25 марта 2025 г. по делу N 1-437/2024 <16> о схемах с использованием биржи и рублевых кодов, конвертируемых в USDT и далее распределяемых между участниками);
- кассационные определения Верховного Суда РФ по делам Окуневой Н.И. и Крюкова-Челышкина В.А., где анализируется квалификация по ст. 174 УК РФ финансовых операций по конвертации биткоинов в рубли с зачислением на банковские карты, оформленные на третьих лиц.
--------------------------------
<10> См.: URL: https://sudact.ru/regular/doc/B7z781FLdumN/ (дата обращения: 16.11.2025).
<11> См.: URL: https://sudact.ru/regular/doc/d6QS9R6SGPJZ/ (дата обращения: 16.11.2025).
<12> См.: URL: https://sudact.ru/regular/doc/wJxKoCOVb4Zr/ (дата обращения: 16.11.2025).
<13> См.: URL: https://sudact.ru/regular/doc/ELNvuOqiMmYq/ (дата обращения: 16.11.2025).
<14> См.: URL: https://sudact.ru/regular/doc/4yTvd8VXTkmV/ (дата обращения: 16.11.2025).
<15> См.: URL: https://sudact.ru/regular/doc/HoCCk5zpmXZd/ (дата обращения: 16.11.2025).
<16> См.: URL: https://sudact.ru/regular/doc/zw8x3gEcRgx4/ (дата обращения: 16.11.2025).

Такое построение выборки позволяет проследить весь путь цифровой валюты в уголовно-правовом контексте: от поступления в качестве вознаграждения за предикатное преступление до превращения в рубли и последующего использования либо в личных интересах, либо в интересах организованной группы.

Цифровая валюта в делах о незаконном обороте наркотиков

В ряде приговоров суд подробно описывает иерархию интернет-магазинов по сбыту наркотических средств, функционирующих через мессенджер Telegram и специализированные сайты <17>. Участники, выполняющие функции "закладчиков" и "склада", получают вознаграждение не в рублях, а в биткоинах, зачисляемых на анонимные криптокошельки, зарегистрированные в приложении Trust Wallet и аналогичных сервисах.
--------------------------------
<17> См.: Приговор Ленинского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 20 февраля 2020 г. по делу N 1-8/2020 (1-420/2019). URL: https://sudact.ru/regular/doc/OyaPoi4CrpHv/ (дата обращения: 16.11.2025); приговор Новоалтайского городского суда Алтайского края от 11 марта 2025 г. по делу N 1-213/2025. URL: https://sudact.ru/regular/doc/wJxKoCOVb4Zr/ (дата обращения: 16.11.2025); приговор Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 24 апреля 2025 г. по делу N 1-364/2024. URL: https://sudact.ru/regular/doc/yPVTxvG9v26X/ (дата обращения: 16.11.2025); приговор Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 6 февраля 2025 г. по делу N 1-1125/2024 (1-143/2025). URL: https://sudact.ru/regular/doc/B7z781FLdumN/ (дата обращения: 16.11.2025); приговор Уфимского районного суда Республики Башкортостан от 11 марта 2025 г. по делу N 1-38/2025. URL: https://sudact.ru/regular/doc/ELNvuOqiMmYq/ (дата обращения: 16.11.2025).

Такой формат выплат выполняет две задачи. Во-первых, создается дополнительный уровень анонимности для организаторов: в обороте присутствуют лишь криптокошельки, не привязанные к паспортным данным. Во-вторых, формируется техническая база для дальнейшей легализации: вознаграждение изначально оказывается в форме, трудно контролируемой традиционными финансовыми институтами.
Петропавловск-Камчатский городской суд при рассмотрении дела N 1-143/2025 <18> установил, что участница организованной группы после получения биткоинов на кошельки Trust Wallet выставляла криптовалюту на продажу в сервисе Sova.gg, получая рубли на собственные банковские карты в разных кредитных организациях. Суд указал, что подобная схема была заранее разработана для придания видимости законности владению средствами, полученными от незаконного сбыта наркотиков, при одновременном обходе процедур обязательного контроля по Федеральному закону от 7 августа 2001 г. N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" (далее - Закон N 115-ФЗ).
--------------------------------
<18> Приговор Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 6 февраля 2025 г. по делу N 1-1125/2024 (1-143/2025) // URL: https://sudact.ru/regular/doc/B7z781FLdumN/ (дата обращения: 16.11.2025).

Центральный районный суд г. Читы в деле N 1-125/2025 <19>, по сути, воспроизводит аналогичный подход: цифровая валюта рассматривается как имущество, а последовательность действий по выводу средств через электронный кошелек и обменник - как финансовые операции, направленные на сокрытие источника дохода и придание правомерного вида владению рублевыми суммами.
--------------------------------
<19> См.: Приговор Центрального районного суда г. Читы Забайкальского края от 13 марта 2025 г. по делу N 1-125/2025. URL: https://sudact.ru/regular/doc/d6QS9R6SGPJZ/ (дата обращения: 16.11.2025).

Новоалтайский городской суд в деле N 1-213/2025 <20> фиксирует иной масштаб: вознаграждение курьера выражено в небольших суммах, эквивалентных 10 300 руб., однако суд прямо связывает последовательные переводы цифровой валюты с анонимного адреса на P2P-сервис и далее на карту постороннего лица с конструкцией легализации доходов, полученных от сбыта наркотиков.
--------------------------------
<20> См.: URL: https://sudact.ru/regular/doc/wJxKoCOVb4Zr/ (дата обращения: 16.11.2025).

Таким образом, в делах о незаконном обороте запрещенных веществ складывается устойчивая модель:
- цифровая валюта выступает вознаграждением;
- конвертация в рубли через обменники трактуется как финансовые операции;
- использование карт третьих лиц рассматривается как способ маскировки происхождения средств;
- суды ссылаются на нормы Закона N 115-ФЗ и на понятие "иное имущество" в ст. 174.1 УК РФ.

Цифровая валюта как предмет взятки

Приговор Городищенского районного суда Волгоградской области по делу N 1-76/2025 <21> представляет редкий для российской практики пример взятки в форме цифровой валюты USDT. Суд установил, что представитель коммерческой организации передал посреднику 140 000 руб. за непроведение проверок измерительного комплекса электроэнергии и сокрытие фактического объема потребления. Посредник через знакомых приобрел на P2P-платформе Bybit 1 785,543 USDT и перевел указанную сумму на криптокошелек, созданный сотрудниками правоохранительных органов в рамках оперативного эксперимента.
--------------------------------
<21> См.: Приговор Городищенского районного суда Волгоградской области от 3 марта 2025 г. по делу N 1-76/2025. URL: https://sudact.ru/regular/doc/4yTvd8VXTkmV/ (дата обращения: 16.11.2025).

Суд квалифицировал действия взяткодателя по ч. 3 ст. 291 УК РФ как дачу взятки должностному лицу через посредника в значительном размере, указав, что предметом взятки выступает иное имущество в виде цифровой валюты USDT, эквивалентной рублевой сумме.
Практическое значение подобного подхода двояко. Во-первых, из фабулы следует, что денежная форма взятки и ее цифровая форма рассматриваются судом как единый экономический поток: наличные передаются посреднику, который превращает их в цифровую валюту и переводит на контролируемый кошелек. Следовательно, для квалификации по ст. 291 УК РФ достаточно установить передачу имущественной ценности в любой форме, а не исключительно в рублях.
Во-вторых, опора на оперативный эксперимент показывает, что цифровая валюта может использоваться и как инструмент документирования коррупционной схемы. При правильной фиксации операций в блокчейне и на бирже у суда возникает возможность реконструировать передачу взятки с точностью до времени транзакции и суммы, что усиливает доказательственное значение технических данных.

Мошенничество, P2P-сервисы и криптовалютные биржи

В деле N 1-74/2025 Мотовилихинского районного суда г. Перми <22> описана типичная для последних лет схема телефонного мошенничества в отношении пожилых граждан. Похищенные у потерпевших наличные через цепочку банковских карт передаются лицу, занимающемуся конвертацией средств в криптовалюту USDT и переводом на электронный кошелек неустановленного организатора.
--------------------------------
<22> См.: Приговор Мотовилихинского районного суда г. Перми от 6 марта 2025 г. по делу N 1-74/2025. URL: https://sudact.ru/regular/doc/HoCCk5zpmXZd/ (дата обращения: 16.11.2025).

При этом курьер не только забирает деньги у потерпевших, но и обеспечивает передачу части суммы лицу, осуществляющему покупку USDT. Суд в приговоре подчеркивает, что участие такого "конвертора" не осознается курьером и рассматривается как действие неосведомленного лица. Цифровая валюта выступает здесь в двойном качестве: как элемент схемы сокрытия похищенного имущества и как средство распределения доходов между организатором и соучастниками, находящимися, по сути, вне юрисдикции российского суда.
Другая разновидность мошенничества фиксируется в делах, связанных с использованием криптовалютных бирж и сервисов, аналогичных Garantex. В приговоре по делу N 1-437/2024 <23> суд описывает переписку участников организованной группы, обсуждающих "чистоту" сделок и дающих друг другу рекомендации по снятию денег после перевода на карты. Рублевые коды, формируемые на бирже, конвертируются в USDT и распределяются между участниками; часть средств переводится на кошельки организаторов, часть остается у исполнителей.
--------------------------------
<23> См.: Приговор Солнечногорского городского суда Московской области от 25 марта 2025 г. по делу N 1-437/2024. URL: https://sudact.ru/regular/doc/zw8x3gEcRgx4/ (дата обращения: 16.11.2025).

Суд квалифицирует действия как мошенничество в особо крупном размере, не выделяя операции с цифровой валютой в самостоятельный объект посягательства, однако именно криптовалютная инфраструктура делает возможной маскировку движения похищенных сумм.
Для правоприменителя подобные дела ставят два вопроса.
1. Следует ли считать цифровую валюту предметом хищения либо рассматривать ее как инструмент, с помощью которого осуществляется перевод похищенных рублей?
2. Подлежат ли описанию в мотивировочной части приговора детали работы P2P-платформ и бирж, или достаточно констатации факта вывода денежных средств через неидентифицируемые сервисы?
Анализ приговоров показывает, что суды склонны воспринимать цифровую валюту в таких случаях именно как инструмент: предметом мошенничества признаются фиатные денежные средства потерпевших (рубли), а криптоактив выступает промежуточным звеном в цепочке конвертаций. Вместе с тем мотивировочная часть приговоров все чаще включает подробное описание механизма работы биржи и P2P-сервиса, поскольку без этого невозможно убедительно обосновать вывод о направленности умысла на хищение и о распределении ролей между соучастниками.

Позиция Верховного Суда РФ о наличии состава легализации доходов, конвертированных из цифровой валюты

Кассационные определения по делам Крюкова-Челышкина и Окуневой демонстрируют последовательную линию Верховного Суда РФ по трактовке ст. 174.1 УК РФ применительно к операциям с криптовалютой <24>.
--------------------------------
<24> См.: Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 8 июня 2023 г. N 6-УДП23-6-А1 по делу Крюкова-Челышкина В.А.; Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 16 июля 2024 г. N 53-УДП24-23-К8 по делу Окуневой Н.И. // СПС "КонсультантПлюс".

В обоих делах нижестоящие суды исходили из того, что перевод денежных средств, полученных в результате производства и сбыта наркотических средств, с виртуального счета на банковские карты без дальнейшего вовлечения в экономический оборот не образует состава легализации. Соответственно, подсудимые были оправданы по ст. 174.1 УК РФ с мотивировкой:
- финансовые операции не придали правомерный вид владению денежными средствами;
- отсутствуют действия по инвестированию, размещению средств на вкладах, включению в хозяйственный оборот.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала такой подход ошибочным. В Определении от 8 июня 2023 г. подчеркивается, что для состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, достаточно установления факта совершения финансовых операций с денежными средствами, приобретенными преступным путем, при наличии цели придать правомерный вид владению, пользованию или распоряжению ими; вовлечение в экономический оборот в форме инвестиций, вкладов или хозяйственной деятельности не требуется.
В Определении от 16 июля 2024 г. аналогичный вывод распространяется на действия Окуневой, которая получала вознаграждение за работу "закладчиком" в биткоинах, конвертировала их в рубли через виртуальные обменники и перечисляла на карты, оформленные на неосведомленное лицо, после чего обналичивала. Суд указал, что совершение финансовых операций по обналичиванию средств, включая использование электронных средств платежа и счетов третьих лиц, уже само по себе свидетельствует о цели придания правомерного вида владению денежными средствами, если установлена заведомая осведомленность лица о преступном происхождении дохода.
Судебная коллегия опирается на п. 6 и 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. N 32 <25>, где под финансовыми операциями понимаются любые операции с денежными средствами, включая обмен одной валюты на другую, а целью придания правомерного вида может являться обналичивание через счета третьих лиц.
--------------------------------
<25> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. N 32 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел о преступлениях экономической направленности" // Российская газета. 2015. N 6675.

Указанные кассационные акты имеют прямое значение для дел, рассмотренных судами первой инстанции в 2024 - 2025 гг. В приговорах по делам N 1-143/2025, 1-125/2025 и 1-213/2025 подробно описываются последовательные операции по продаже биткоинов и зачислению средств на карты, зарегистрированные на самих участников или на неосведомленных лиц; при этом суды ссылаются на конструкцию состава легализации и увязывают указанную практику с подходом Верховного Суда РФ.
Таким образом, формируется устойчивая кассационная позиция:
- цифровая валюта (биткоин, иные криптоактивы) в исходном виде рассматривается как имущество;
- превращение такого имущества в рубли с последующим переводом на банковские счета квалифицируется как финансовые операции;
- использование счетов третьих лиц и анонимных кошельков является признаком цели придания правомерного вида владению средствами.

Процессуальные аспекты доказывания по делам о незаконном обороте цифровой валюты

Ключевым элементом доказательства служит не столько сам факт движения цифровой валюты, сколько привязка конкретного кошелька к конкретному лицу <26>, <27>. В кассационных определениях и приговорах нижестоящих судов прослеживается типичный набор доказательств:
- протоколы осмотра мобильных устройств, где обнаруживаются приложения кошельков, история операций и идентификаторы;
- сведения об электронной почте и номерах телефонов, к которым привязан аккаунт;
- показания обвиняемых о порядке регистрации и об использовании кошелька;
- данные из банков о зачислениях, корреспондирующих по суммам и датам с историей конвертации биткоинов.
--------------------------------
<26> См.: Янковский Р.М. Криптовалюты в российском праве: суррогаты, "иное имущество" и цифровые деньги // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2020. N 4. С. 43 - 77.
<27> См.: Гаврилин Ю.В., Бедеров И.С. Установление личности владельцев цифровой валюты: методологические основы // Труды Академии управления МВД России. 2021. N 4 (60). С. 101 - 108.

Подобный комплекс доказательств позволяет суду, руководствуясь принципами оценки доказательств, по внутреннему убеждению, закрепленному в ст. 17 УПК РФ, сформировать вывод о том, что криптокошелек фактически контролировался обвиняемым, а значит, действия по конвертации криптовалюты являются его финансовыми операциями.
Во многих делах фигурируют P2P-сервисы и обменники, не требующие жесткой идентификации пользователей. Суды, как правило, ограничиваются указанием на наименование сервиса (Bybit, Sova.gg, иные площадки) и фиксацией курса обмена и сумм транзакций. Одновременно правовой статус таких площадок в приговорах, как правило, не оценивается. С точки зрения процессуального стандарта доказанности достаточно показать, что обмен биткоинов на рубли действительно состоялся, рубли поступили на конкретный счет, получатель знал о преступном происхождении исходной криптовалюты.
Вместе с тем накопленный массив дел показывает потребность в более развернутом описании технической стороны операций: суду требуется понимать, каким образом формируется ордер на P2P-площадке, как фиксируется исполнение сделки и как сервис отражает историю транзакций. Подобная детализация повышает устойчивость приговора при проверке в кассационной инстанции и снижает риск признания доказательств недопустимыми из-за недостаточной конкретизации источников сведений.
Наиболее тонкая грань проходит между простым использованием дохода для личных нужд и действиями, образующими состав легализации. Пленум Верховного Суда РФ в п. 11 Постановления от 7 июля 2015 г. N 32 указывает, что расходы на бытовые нужды не образуют легализацию.
Кассационные определения по делам Окуневой и Крюкова-Челышкина демонстрируют, каким образом проводится разграничение:
- если лицо после конвертации цифровой валюты в рубли немедленно расходует средства на личные нужды через собственный счет без использования схем с третьими лицами, возникает вопрос о наличии цели придания правомерного вида;
- если же цифровая валюта проходит через цепочку анонимных кошельков, обменников, счетов посторонних лиц, а затем обналичивается, кассационная инстанция исходит из наличия умысла на легализацию.
Практический вывод состоит в том, что при описании действий обвиняемого суду следует тщательно фиксировать структуру финансовых операций: количество звеньев в цепочке, участие третьих лиц, характер взаимодействия с банком. Только при наличии такой детализации вывод о цели придания правомерного вида владению средствами будет восприниматься как обоснованный.
В деле о взятке в форме USDT предмет подкупа документируется через:
- протокол оперативного эксперимента, где зафиксирован факт создания контролируемого кошелька;
- данные биржи и скриншоты перевода USDT на указанный адрес;
- показания посредников и лица, передававшего наличные.
Суд трактует цифровую валюту как иное имущество, приравнивая ее по экономической сути к денежным средствам. В совокупности с признанием USDT способом расчета за незаконное бездействие должностных лиц подобный подход создает прецедент для квалификации аналогичных схем в будущем: достаточно установить эквивалент рублевой суммы и доказать связь криптоопераций с договоренностью о взятке. Таким образом, анализ судебных актов последних лет показывает, что российские суды фактически интегрировали цифровую валюту в систему уголовно-правовой охраны. В делах о незаконном обороте наркотических средств и легализации полученных от сбыта средств цифровая валюта выполняет роль вознаграждения за предикатные преступления; в делах о взяточничестве выступает предметом взятки; в мошеннических схемах служит техническим каналом вывода и распределения похищенных средств.
Кассационные определения Верховного Суда РФ по делам Окуневой и Крюкова-Челышкина закрепляют принципиальный подход:
- цифровая валюта признается имуществом для целей ст. 174, 174.1 УК РФ;
- конвертация биткоинов в рубли с использованием обменников и счетов третьих лиц образует финансовые операции, направленные на придание правомерного вида владению преступно полученными средствами;
- вовлечение средств в хозяйственный оборот не является обязательным элементом состава легализации.
Практика нижестоящих судов в делах 2024 - 2025 гг. демонстрирует следование указанному вектору. При этом остается ряд проблем:
1. Необходимость выработки единых стандартов фиксации цифровых следов: данных кошельков, истории операций, переписки в мессенджерах, информации от бирж и P2P-сервисов.
2. Требование более подробного описания технической стороны операций с цифровой валютой в мотивировочной части приговора, особенно когда выводы о легализации или взяточничестве опираются на цепочки конвертаций.
3. Задача разграничения обычного расходования дохода и легализации, требующая учета не только содержания финансовых операций, но и их структуры, использования номинальных держателей и уровней анонимности.
Предлагаемая М.А. Филатовой модель определения размера хищения и ущерба при посягательствах на цифровую валюту демонстрирует еще одно направление возможной унификации подходов правоприменителя <28>. На основе анализа Кассационного определения Шестого кассационного суда общей юрисдикции по делу о завладении биткоином и других дел автор показывает, что отсутствие официальных курсов криптовалют и единых процедур оценки приводит к отмене обвинительных приговоров, поскольку размер похищенного и размер причиненного вреда остаются неопределенными. В качестве решения предлагается опора на заключение эксперта, в котором фиксируется минимум и максимум биржевого курса за период совершения изъятия, а при наличии согласованной участниками сделки цены цифровой валюты указанная величина включается в рассматриваемый диапазон; при определении ущерба суд, следуя принципу правовой определенности и презумпции невиновности, должен исходить из наименьшего показателя.
--------------------------------
<28> См.: Филатова М.А. Проблемы установления размера и ущерба при квалификации посягательства на цифровую валюту // Уголовное право. 2022. N 1. С. 65 - 72.

Такая конструкция перекликается с обозначенной выше задачей выработки единых стандартов фиксации цифровых следов и дополняет ее требованием единообразного подхода к оценке стоимости криптоактивов, без которого применение квалифицирующих признаков, связанных с размером хищения или ущерба, остается затруднительным.
Названные в статье К.В. Ображиева противоречия между автономным уголовно-правовым пониманием имущества и гражданско-правовым режимом цифровых валют находят подтверждение в рассмотренном эмпирическом массиве: суды решают практические задачи охраны имущественных отношений, исходя из расширенной трактовки предмета хищения и легализации, тогда как законодательная конструкция не содержит специальных норм о цифровой валюте как об объекте посягательства <29>.
--------------------------------
<29> См.: Ображиев К.В. Указ. соч.

Наблюдаемая в делах о незаконном обороте наркотиков, взяточничестве и мошенничествах ссылка на цифровую валюту в качестве иного имущества фактически выполняет функцию временного "моста", но одновременно подчеркивает необходимость более детальной регламентации посягательств на криптоактивы в Особенной части УК РФ.
В условиях, когда законодатель уже закрепил понятие цифровой валюты в законе <30>, а Пленум Верховного Суда РФ распространил разъяснения о квалификации легализации на любые финансовые операции с денежными средствами, судье и следователю требуется выстраивать подход к цифровой валюте без формальных оговорок, рассматривая ее как часть единого имущественного оборота. При таком подходе уголовно-правовая оценка операций с криптоактивами опирается на те же принципы, что и оценка операций с традиционными денежными средствами, при учете, разумеется, технологических особенностей блокчейна и анонимных платежных систем.
--------------------------------
<30> Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ.

Библиографический список

1. Архипов А. Цифровые объекты как предмет хищения // Уголовное право. 2020. N 6.
2. Гаврилин Ю.В., Бедеров И.С. Установление личности владельцев цифровой валюты: методологические основы // Труды Академии управления МВД России. 2021. N 4 (60).
3. Немова М.И. Использование криптовалюты при легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем: анализ судебной практики // Уголовное право. 2019. N 4.
4. Ображиев К.В. Преступные посягательства на цифровые финансовые активы и цифровую валюту: проблемы квалификации и законодательной регламентации // Журнал российского права. 2022. Т. 26. N 2.
5. Филатова М.А. Проблемы квалификации легализации (отмывания) цифровой валюты // Уголовное право. 2024. N 5.
6. Филатова М.А. Проблемы установления размера и ущерба при квалификации посягательства на цифровую валюту // Уголовное право. 2022. N 1.
7. Шепель Н.В. Некоторые особенности доказывания при расследовании преступлений, связанных с использованием криптовалют и других виртуальных активов // Право: ретроспектива и перспектива. 2022. N 3 (11).
8. Янковский Р.М. Криптовалюты в российском праве: суррогаты, "иное имущество" и цифровые деньги // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2020. N 4.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

"Горячие" документы:

ИА ГАРАНТ