Правовой статус криптовалюты в решениях судов по хищениям: юридические аргументы. Статьи по предмету Уголовное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ПРАВОВОЙ СТАТУС КРИПТОВАЛЮТЫ В РЕШЕНИЯХ СУДОВ ПО ХИЩЕНИЯМ: ЮРИДИЧЕСКИЕ АРГУМЕНТЫ

М.А. ФИЛАТОВА, К.С. ШАПОВАЛ.

Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Закон "О ЦФА") содержит понятие "цифровая валюта", которая определяется как "совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), содержащихся в информационной системе, которые предлагаются и (или) могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей Российской Федерации, денежной единицей иностранного государства и (или) международной денежной или расчетной единицей, и (или) в качестве инвестиций и в отношении которых отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем таких электронных данных, за исключением оператора и (или) узлов информационной системы, обязанных только обеспечивать соответствие порядка выпуска этих электронных данных и осуществления в их отношении действий по внесению (изменению) записей в такую информационную систему ее правилам" (ч. 3 ст. 1).
Термин "криптовалюта" не закреплен в российском законодательстве. Можно найти различные определения: криптовалюта - это средство платежа, которое создается с помощью криптографических алгоритмов и функционирует только в цифровом виде <1>; криптовалюта - это любой вид валюты в цифровой или виртуальной форме; для защиты транзакций в криптовалюте используется шифрование (криптография). Не существует центрального органа по выпуску или регулированию криптовалют. Для записи транзакций и выпуска новых единиц используется децентрализованная система <2>. Многие авторы используют их как тождественные понятия: "Значительно менее подробно Закон о ЦФА регулирует правовое положение криптовалют, которые именуются в нем цифровыми валютами" <3>. Термин "криптовалюта" используется и в письмах Минфина РФ <4>. В правоприменительной практике криптовалюта также рассматривается как разновидность цифровой валюты с признаками децентрализации, анонимности и отсутствия обеспечения. В силу сказанного выше для целей данной статьи и ввиду отсутствия сущностных или законодательных различий приведенных понятий они будут использоваться как тождественные.
--------------------------------
<1> См.: Криптовалюта. Кибрарий - библиотека по кибербезопасности // Сайт ПАО "Сбербанк". URL: https://www.sberbank.ru/ru/person/kibrary/vocabulary/kriptovalyuta (дата обращения: 30.11.2025).
<2> См.: Что такое криптовалюта и как она применяется? // Сайт АО "Лаборатория Касперского". URL: https://www.kaspersky.ru/resource-center/definitions/what-is-cryptocurrency (дата обращения: 30.11.2025).
<3> Амелин Р.В., Чаннов С.Е. Эволюция права под воздействием цифровых технологий. М.: Норма, 2023.
<4> См., напр.: письмо Минфина России от 15 ноября 2024 г. N 03-03-06/1/113203; письмо Минфина России от 10 октября 2024 г. N 03-03-06/1/98488 // СПС "КонсультантПлюс".

20 февраля 2026 г. был опубликован Федеральный закон от 20 февраля 2026 г. N 38-ФЗ "О внесении изменений в статью 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" <5>, внесенный на рассмотрение в апреле 2025 г. Правительством РФ <6>. При этом СК РФ сообщал о разработанном и переданном на рассмотрение Правительством законопроекте еще в декабре 2024 г. <7>. Необходимость внесения подобных изменений мотивировалась сформировавшейся судебной практикой, связанной с преступным использованием или приобретением криптовалюты и иной цифровой валюты, но полным отсутствием соответствующих норм в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве.
--------------------------------
<5> URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202602200059 (дата обращения: 22.02.2026).
<6> См.: законопроект от 24 апреля 2025 г. N 902782-8 "О внесении изменений в статью 104-1 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (об особенностях изъятия цифровой валюты)" // СОЗД ГАС "Законотворчество". URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/902782-8 (дата обращения: 30.11.2025).
<7> См.: Следственный комитет разработал проект закона о признании цифровой валюты имуществом // РИА Новости. Сайт МИА "Россия сегодня". URL: https://ria.ru/20241209/sk-1988075407.html (дата обращения: 27.11.2025).

Представляется, что главная проблема с учетом действительно сформированной практики вынесения обвинительных приговоров и в таких условиях заключалась в том, что без законодательно закрепленного механизма у правоохранительных органов отсутствует юридическая возможность изымать такие имущественные ценности и, соответственно, обращать в пользу их бюджета. Именно поэтому основной акцент в законопроекте был сделан на ст. 104.1 УК РФ, посвященной конфискации, и многочисленных положениях УПК РФ, связанных преимущественно с наложением ареста, изъятием и хранением (ст. 5, 115, 164.1 УПК РФ).
Наибольший интерес представляет положение о включении цифровой валюты в понятие имущества (п. 13.1 ст. 5 УПК РФ) и примечание к ст. 104.1 УК РФ: "Для целей настоящей статьи и других статей настоящего Кодекса цифровая валюта признается имуществом" (п. 2 примечаний). Здесь, как и во многих других нормативных описаниях того, что связано с цифровой валютой, надо отметить небольшую разницу в формулировках. Если для УК РФ используется характерная для цифровой валюты формулировка "для целей настоящего Кодекса" (аналогичные формулировки есть в ряде законов <8>), то в УПК РФ полностью формулировка будет звучать так: "Если не оговорено иное, основные понятия, используемые в настоящем Кодексе, имеют следующие значения: имущество - ...цифровая валюта". С учетом отсутствия понятия цифровой валюты в качестве имущества в ГК РФ возникает вопрос, насколько такая формулировка УПК РФ - без целевого уточнения - усилит правовой статус цифровой валюты и для других отраслей права. Можно предположить, что суды смогут ссылаться на данное положение не только по уголовным делам, но и, в частности, в иных публично-правовых отношениях.
--------------------------------
<8> См., напр.: Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"; Федеральный закон от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве"; Федеральный закон от 7 августа 2001 г. N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" и др. // СПС "КонсультантПлюс".

Законопроект с самого начала вызвал критику со стороны исследователей, отчасти обоснованную. Не останавливаясь подробно на всех проблемах отраслевой оторванности уголовного законодательства от цивилистических норм (на примере терминов "имущество" и "право на имущество" в ст. 159 УК РФ они особенно видны в последние годы), приведем только один вопрос, возникший в научных дискуссиях: если поправку вносят сейчас, не означает ли это, что до ее вступления в силу цифровая валюта не являлась имуществом в целях уголовного судопроизводства? В таком случае могут ли считаться законными вынесенные ранее приговоры? В противном случае, если цифровая валюта и ранее являлась имуществом в целях УК РФ, то в чем смысл внесения поправки? В итоге авторами делается вывод, что все, что было "до", исходя из буквального текста поправки и ее пояснительной записки, не отвечало принципу законности и правовой определенности, ведь при аргументации преступности деяния в приговорах открыто использовалась аналогия закона.
Приведенный ниже анализ судебной практики во многом показывает, что, действительно, уже более 5 лет суды не испытывают трудности с признанием криптовалюты предметом хищений. Однако с учетом отсутствия четкого законодательного регулирования на момент вынесения приведенных решений они обосновывают это доводами, которые нами систематизированы. Эти доводы поделены на два блока: юридические и экономические. Очевидно, что многие из них пересекаются, поскольку экономический признак заложен в понятие имущества для целей хищения.

Часть 1. Юридические аргументы

1. Цифровая валюта является "иным имуществом" по смыслу гражданского законодательства.
Первым и наиболее фундаментальным с точки зрения понятия хищения является именно данный (самый при этом спорный) тезис. Многочисленные работы цивилистов и представителей уголовно-правовой науки, как будет показано далее, так и не пришли к единому мнению по данному вопросу, от которого зависит конститутивный признак преступлений против собственности - предмет хищений. Отсутствие правовой регламентации в отношении того или иного актива, будь то бонусы, виртуальное игровое имущество, цифровая валюта, порождает правовую неопределенность в отношении потенциальных и реальных неправомерных действий с ним, поскольку "чужое имущество" как признак закреплен в определении хищения в прим. 1 к ст. 158 УК РФ.
При решении вопроса о том, можно ли, соответственно, относить криптовалюту к предмету хищения, судами в первую очередь анализируются нормы гражданского законодательства в силу предполагаемой бланкетности признака "имущество": "поскольку категория "имущество" имеет гражданско-правовые корни, то и отнесение криптовалюты... к данной категории должно следовать из норм гражданского права, воздействующих в первую очередь на гражданско-правовые отношения, и лишь затем экстраполироваться на отношения, регулируемые другими отраслями права" <9>.
--------------------------------
<9> Петраков Н.А. Цифровое имущество как объект гражданских прав: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2024. С. 62.

1.1. Федеральный закон от 18 марта 2019 г. N 34-ФЗ "О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса РФ" скорректировал перечень объектов гражданских прав в ст. 128 ГК РФ, в частности, расширил объем имущественных прав, включив в них новый объект - цифровые права <10>. Кроме того, этим Законом добавлена самостоятельная ст. 141.1 ГК РФ, регулирующая статус цифровых прав.
--------------------------------
<10> Аналогичный аргумент приводится практически во всех судебных решениях. См.: приговор Октябрьского районного суда г. Омска Омской области от 1 марта 2023 г. по делу N 1-10/2023. URL: https://octobercourt--oms.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&case_id=254921651&case_uid=bf1400fc-fdc5-4874-ae5b-9296616a56bb&delo_id=1540006&clckid=ab007449 (дата обращения: 27.11.2025); приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022; Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июля 2021 г. по делу N 7У-3335/2021 [77-1255/2021] и др. Если не оговорено иное, нормативные правовые акты и судебные решения приводятся по СПС "КонсультантПлюс".

Существенной ошибкой, которую допускают некоторые исследователи, видится отождествление понятий "цифровые права" и "цифровая валюта". Это не следует ни из закона, ни из правовой сущности этих явлений. Цифровые права теперь действительно входят в категорию "иное имущество" и подкатегорию "имущественные права", включая "утилитарные цифровые права" <11> и "цифровые финансовые активы" <12>. Цифровые права даже в силу закона имеют обязательственную природу (удостоверяют право требования к "лицу, обязанному по такому цифровому праву" <13>). При этом цифровая валюта согласно ст. 14 Закона "О ЦФА" характеризуется лишь свойством предмета чьего-либо обладания и никаких прав не удостоверяет.
--------------------------------
<11> См.: часть 1 ст. 8 Федерального закона от 2 августа 2019 г. N 259-ФЗ "О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
<12> См.: часть 2 ст. 1 Федерального закона от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
<13> Статья 141.1 ГК РФ.

Тем не менее из-за своей "цифровой сущности" законодательное закрепление цифровых прав используется судами для объяснения природы цифровой валюты - как будет показано далее, мотивировки содержат многочисленные ссылки на различные цифровые объекты для фактического использования аналогии. Однако правовой режим цифровых прав не является универсальным: "...цифровые объекты достаточно неоднородны, поскольку выполняют различные функции и могут находиться в различных цифровых экосистемах" <14>. Причем высока вероятность роста их многообразия в будущем, в силу чего даже предлагается унифицированная концепция "цифрового имущества" <15>.
--------------------------------
<14> Петраков Н.А. Указ. соч. С. 108.
<15> См.: Там же. С. 107 - 122.

Более корректным (хотя все равно небесспорным) представляется узкое описание правового статуса цифровой валюты. Исходя, пишет суд, из анализа ч. 2 ст. 35 Конституции РФ, ст. 128, ст. 141.1, 209 ГК РФ, ст. 1 Закона "О ЦФА", определивших статус цифровой валюты, подтверждается (слово "подтверждает" относится к ст. 1 Закона "О ЦФА") вещная природа цифровой валюты, на которую распространяется вещно-правовой режим, "в связи с чем с выводами судов первой и апелляционной инстанции об отнесении ее к имуществу, явившемуся предметом хищения, нельзя не согласиться <16>.
--------------------------------
<16> Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11 июля 2024 г. по делу N 7У-4461/2024.

1.2. В силу диспозитивности <17> норм гражданского права в ГК РФ отсутствует закрытый перечень объектов гражданских прав, а гражданское законодательство не содержит понятия "иное имущество", упомянутое в ст. 128 ГК РФ. Вместе с тем с учетом современных экономических реалий и уровня развития информационных технологий допустимо максимально широкое его толкование <18>.
--------------------------------
<17> Суды связывают принцип диспозитивности с открытым перечнем объектов гражданских прав - закон не ограничивает исчерпывающим списком то, что может выступать предметом сделок между участниками гражданского оборота (если только такие объекты не изъяты из оборота).
<18> См.: Апелляционное определение Ленинградского областного суда от 4 марта 2020 г. по делу N 22-106/2020; приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022.

При этом положения ст. 6 ГК РФ предусматривают, что при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости <19>.
--------------------------------
<19> Приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022.

Прямое указание на диспозитивность и открытый перечень объектов гражданских прав, скорее, редкость для судебной практики. Специфические "демаркационные" признаки <20> для отнесения цифровой валюты к "объектам гражданских прав" и в дальнейшем к "иному имуществу" не выделяются - наоборот, такой вывод обычно делается по остаточному принципу.
--------------------------------
<20> Новоселова Л.А., Полежаев О.А. Цифровые знаки как объекты гражданских прав // Предпринимательское право. 2019. N 4. С. 3 - 12; СПС "КонсультантПлюс".

Рассматриваемый аргумент о диспозитивности суд использовал в известном деле <21>, где соучастники совершили хищение "имущества в виде криптовалюты Bitcoin - виртуального электронного средства платежа, конвертируемого в денежные средства": представившись одному из потерпевших сотрудниками правоохранительных органов, сообщили, что потерпевший подозревается в совершении преступления и попросили его пройти с ними в машину, где совершили открытое хищение криптовалюты (2,8 единицы Bitcoin стоимостью 1 605 860 руб. 21 коп.) с применением насилия (пристегнули наручниками к ручке автомобиля), не опасного для жизни и здоровья и с угрозой применения такого насилия путем перевода с телефона потерпевшего криптовалюты на подконтрольный соучастникам электронный кошелек (п. "б" ч. 3 ст. 161 УК РФ); в отношении других потерпевших совершено хищение криптовалюты (0,4267 единицы Bitcoin стоимостью 184 542 руб. 55 коп.; 0,916 единицы Bitcoin стоимостью 460 000 руб.; 0,54 единицы Bitcoin стоимостью 280 503 руб. 82 коп.) под видом ее приобретения и передачи потерпевшим с использованием "бублей" - муляжей денежных средств (ч. 2 и 3 ст. 159 УК РФ).
--------------------------------
<21> См.: приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022.

Примечательно, что в данном решении суд использовал формулировку "виртуальное электронное средство платежа", что прямо противоречит положению ст. 14 Закона "О ЦФА", в котором закреплен запрет "принимать цифровую валюту в качестве встречного предоставления за передаваемые ими (им) товары, выполняемые ими (им) работы, оказываемые ими (им) услуги или иного способа, позволяющего предполагать оплату цифровой валютой товаров (работ, услуг)" (в редакции, действующей на момент вынесения решения).

Часть 2. Иные нормы гражданского законодательства о вещной природе цифровой валюты

2.1. Наличие запрета на возможность оплачивать товары, работы и услуги цифровой валютой не свидетельствует об отсутствии у нее признаков имущества.
Аргументация от обратного встречается достаточно часто в судебных решениях в силу того, что одним из доводов стороны защиты является указанный запрет. Суды закономерно отклоняют его, поскольку само по себе ограничение на свободный оборот того или иного предмета не может однозначно свидетельствовать об отсутствии какого-либо признака имущества. В дополнение к данному аргументу суды ссылаются и на дихотомию подхода законодателя к обороту цифровой валюты: "Кроме того, согласно разъяснениям Министерства финансов РФ и Федеральной налоговой службы РФ продажа цифровой валюты (криптовалюты) рассматривается как продажа имущества, в связи с чем полученный доход подлежит налогообложению как доход физического лица (письма от 4 июня 2018 г. N БС-4-11/10685; от 22 ноября 2018 г. N БС-4-11/22635)" <22>. Более подробно данный аргумент будет рассмотрен далее.
--------------------------------
<22> Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июля 2021 г. по делу N 7У-3335/2021 [77-1255/2021].

2.2. В соответствии со ст. 18 ГК РФ граждане могут иметь имущество на праве собственности, совершать любые не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах, а также иметь иные имущественные права <23>.
--------------------------------
<23> См.: приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022; Апелляционное определение Ленинградского областного суда от 4 марта 2020 г. по делу N 22-106/2020.

Суды указывают, что законодательство РФ не содержит запрета на владение цифровой валютой, которая имеет фактическую стоимость <24>. Это довольно спорный тезис, поскольку, несмотря на отсутствие прямого запрета, закон не предоставляет возможность осуществления известного гражданскому закону правомочия владения. В ст. 14 Закона "О ЦФА" отношение субъекта к цифровой валюте определено через термин "обладание", соотношение которого с "владением" законодательством не установлено. Однако "в одном из обзоров судебной практики ВС РФ было указано, что правомочие владения как одно из правомочий собственника означает физическое обладание" <25>. В большинстве случаев данный термин используется при описании фактического контроля над вещью при отсутствии юридических полномочий на него: "Перечень радиоактивных источников, для передачи которых иностранным лицам требуется подтверждение уполномоченным органом государства-получателя наличия разрешения на их получение и обладание (курсив наш. - М.Ф., К.Ш.) ими (обращение с ними)" <26>, "Разрешение вопроса о возврате дохода, который незаконный владелец должен был получить от фактического обладания (курсив наш. - М.Ф., К.Ш.) чужим оборудованием при нормальном обороте (его сложившейся эксплуатации, приносящей стабильные результаты), зависит прежде всего от технических и эксплуатационных характеристик этого оборудования" <27>.
--------------------------------
<24> Аналогичный аргумент см.: приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022; Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июля 2021 г. по делу N 7У-3335/2021 [77-1255/2021].
<25> Филатова М.А. Проблемы установления размера и ущерба при квалификации посягательства на цифровую валюту // Уголовное право. 2022. N 1. С. 67.
<26> Постановление Правительства РФ от 14 июня 2001 г. N 462 "Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении оборудования и материалов двойного назначения, а также соответствующих технологий, применяемых в ядерных целях" (приложение N 3).
<27> Постановление Президиума ВАС РФ от 4 декабря 2012 г. N 10518/12 по делу N А36-5059/2010.

Таким образом, закрепление термина "обладание" в отношении цифровой валюты, скорее, свидетельствует об отсутствии необходимого для имущества признака - юридического. Приведенные выше примеры как раз отражают те предметы, которые исключены либо прямо, либо косвенно законодателем из круга посягательств, предусмотренных гл. 21 УК РФ: радиоактивные источники, предметы, находящиеся в обладании незаконного владельца <28>, когда правомочия собственника или законного владельца, охраняемые УК РФ в этой главе, отсутствуют.
--------------------------------
<28> См. подробнее: Елисеев С. Хищение похищенного: проблемы квалификации // Уголовное право. 2008. N 1; Хилюта В.В. "Хищение похищенного", или Проблема правовой защиты преступного владения // Законодательство и экономика. 2009 N 1. С. 50 - 54.

Однако суды вынуждены расширительно толковать приведенные нормы, указывая, что возможность по своему усмотрению владеть, пользоваться, распоряжаться содержимым криптокошелька как своим собственным имуществом, совершать в отношении его любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, свидетельствует по своей сути о возможности осуществлять полномочия, близкие к полномочиям собственника, предусмотренным ч. 2 ст. 35 Конституции РФ и ст. 209 ГК РФ <29>.
--------------------------------
<29> См.: Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11 июля 2024 г. по делу N 7У-4461/2024 [77-2735/2024]; приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022.

2.3. Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и Федеральный закон от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве", Федеральный закон от 7 августа 2001 г. N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" признают цифровую валюту имуществом <30>.
--------------------------------
<30> См.: приговор Октябрьского районного суда г. Омска Омской области от 1 марта 2023 г. по делу N 1-10/2023; приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022; Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июля 2021 г. по делу N 7У-3335/2021 [77-1255/2021].

Ориентация на эти нормативные правовые акты характерна, скорее, для ранней судебной практики, причем суды избирают из всего перечня федеральных законов с подобной оговоркой лишь эти три закона. Между тем Закон "О противодействии легализации (отмыванию) доходов..." касается именно публично-правовых отношений, а не гражданско-правовых, вследствие чего не может предопределять статус цифровой валюты для гл. 21 УК РФ. Возможно, его упоминание обусловлено последующей ссылкой на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. N 32 "О судебной практике по делам о легализации (отмывании)...", раскрывающей содержание денежных средств и иного имущества. Как уже ранее указывали, более применима ссылка на Закон "О несостоятельности (банкротстве)", поскольку институт банкротства аккумулировал в себе нормы обеих отраслей права <31>.
--------------------------------
<31> См.: Филатова М.А. Проблемы квалификации легализации (отмывания) цифровой валюты // Уголовное право. 2024. N 5. С. 40 - 51.

В результате разбойного нападения на дом потерпевшего соучастники под угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, а также с применением предметов, используемых в качестве оружия, заставили его перевести с биржи и "холодного кошелька" <32> имеющуюся у него криптовалюту (0,671 биткоина (эквивалентно 310 000 руб.), 0,759 биткоина (эквивалентно 360 000 руб.), на указанные ими на бумаге счета. Суд квалифицировал по п. "б" ч. 4 ст. 162 УК РФ <33>.
--------------------------------
<32> Криптокошельки делятся на две основные категории: горячие - существуют только в цифровой форме и всегда хранятся в сети; холодные (жесткие) - напротив, функционируют офлайн (т.е. находятся на физических носителях в реальном мире). См.: Криптокошельки: горячие, холодные и аппаратные кошельки // Сайт АО "Лаборатория Касперского". URL: https://www.kaspersky.ru/resource-center/definitions/hardware-vs-cold-wallets (дата обращения: 30.11.2025).
<33> Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июля 2021 г. по делу N 7У-3335/2021 [77-1255/2021]; Апелляционное определение Ленинградского областного суда от 4 марта 2020 г. по делу N 22-106/2020.

2.4. Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" принят с целью правового регулирования цифровых валют на территории РФ и закрепляет понятие цифровой валюты, а также особенности ее оборота <34>.
--------------------------------
<34> См.: приговор Октябрьского районного суда г. Ижевска от 26 ноября 2024 г. по делу N 1-318/2024; Апелляционное определение Московского областного суда от 16 мая 2024 г. по делу N 22-3814/2024; Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11 июля 2024 г. по делу N 7У-4461/2024 [77-2735/2024]; Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21 декабря 2023 г. по делу N 7У-10298/2023 [77-5316/2023]; приговор Октябрьского районного суда г. Омска Омской области от 1 марта 2023 г. по делу N 1-10/2023; приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022; Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июля 2021 г. по делу N 7У-3335/2021 [77-1255/2021].

В основном суды ссылаются на легальную дефиницию цифровой валюты (ч. 3 ст. 1 Закона "О ЦФА"), но встречаются и примеры использования ненормативной дефиниции, чаще всего позиции судебного эксперта. Так, в одном из дел все соучастники собрались в одной машине и путем избиения, угроз предметом, конструктивно схожим с пистолетом, и электрошокером вынудили потерпевшего назвать пароль доступа к телефону и пароль к электронным счетам. Затем один из соучастников осуществил цифровые переводы криптовалюты потерпевшего на неустановленные криптокошельки. Деяние было квалифицировано по п. "б" ч. 4 ст. 162 УК РФ всеми инстанциями. При этом апелляционная инстанция не конкретизировала нормативную основу, но определила криптовалюту исходя из показаний свидетеля, являющегося "экспертом в области финансовых расчетов в криптовалюте" и потерпевшего: "...криптовалюта - цифровая валюта, которая представляет собой электронную запись, сделанную с помощью технологии блокчейн и имеющую определенную стоимость, ее курс привязан к стоимости доллара США, 1 USDT равен 1 доллару США, хранение этой валюты это просто запись в специальном регистре блокчейн, она может храниться на холодном носителе, на флеш-карте, на бирже в личном кабинете, на мобильном устройстве, если там установлено специальное приложение, связанное с биржей" <35>.
--------------------------------
<35> Апелляционное определение Московского городского суда от 19 декабря 2024 г. по делу N 10-24428/2024 (п. "б" ч. 4 ст. 162 УК РФ).

2.5. В разъяснениях Федеральной налоговой службы РФ, руководствующейся позицией Министерства финансов РФ (письма ФНС от 4 июня 2018 г. N БС-4-11/10685; от 22 ноября 2018 г. N БС-4-11/22635) указывается, что "продажа цифровой валюты (криптовалюты) рассматривается как продажа имущества, в связи с чем полученный доход подлежит налогообложению как доход физического лица" <36>.
--------------------------------
<36> См.: приговор Октябрьского районного суда г. Омска Омской области от 1 марта 2023 г. по делу N 1-10/2023; приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022; Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июля 2021 г. по делу N 7У-3335/2021 [77-1255/2021].

Это достаточно частый аргумент в судебных решениях, поскольку, как было показано выше, он отражает признание в публично-правовом смысле отдельных признаков имущества у криптовалюты. Например, подобную аргументацию использовала первая инстанция <37>, установившая, что соучастники совершили хищение наличных денежных средств и биткоинов, хранившихся на электронном кошельке. В частности, они предъявили поддельные удостоверения сотрудников ФСБ и СК РФ, а также процессуальные документы о возбужденном в отношении потерпевшего уголовном деле из-за осуществления им трудовой деятельности в международной организации - "криптовалютном банке" (потерпевший получал зарплату в биткоинах) и о производстве у него обысков. Далее один из них придерживался ранее разработанного плана и контролировал ненасильственную передачу имущества (ч. 4 ст. 159 УК РФ), другие же допустили эксцесс исполнителей, высказав угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья (пп. "а", "б" ч. 4 ст. 162 УК РФ). В итоге потерпевший перевел со своего интернет-кошелька "<данные изъяты> биткоинов, используя приложение Electrum (<данные изъяты>), которые по состоянию на 9 августа 2021 г. были эквивалентны 84 829 298 рублям 14 копейкам", после чего его отпустили. Позиция суда кассационной инстанции подробнее рассматривается далее.
--------------------------------
<37> См.: приговор Октябрьского районного суда г. Омска Омской области от 1 марта 2023 г. по делу N 1-10/2023.

Если раньше статус цифровой валюты осторожно определялся лишь информационно-разъяснительными письмами Минфина РФ (в интерпретации ФНС), не являющимися нормативными правовыми актами, а следовательно, не способными устанавливать, изменять или отменять правовые нормы <38>, то теперь у судов имеется возможность приводить ссылки на нормативные новеллы, исходя из которых цифровая валюта признается имуществом для целей налогового законодательства с 1 января 2025 г. <39>. Объектами налогообложения теперь признаны операции по осуществлению майнинга цифровой валюты (подп. 27 п. 2 ст. 146 НК РФ) и операции по реализации цифровой валюты (подп. 28 п. 2 ст. 146 НК РФ).
--------------------------------
<38> См.: письмо Минфина России от 24 июля 2019 г. N 03-02-08/55114 "О статусе письменных разъяснений Минфина России по вопросам применения законодательства Российской Федерации о налогах и сборах".
<39> См.: Федеральный закон от 29 ноября 2024 г. N 418-ФЗ "О внесении изменений в части первую и вторую НК РФ и отдельные законодательные акты Российской Федерации".

2.6. Федеральный закон от 27 июня 2011 г. N 161-ФЗ "О национальной платежной системе" вводит понятия электронных денежных средств и электронного средства платежа.
Из всех приведенных данный аргумент является наиболее некорректным, поскольку, как уже было показано, цифровая валюта абсолютно не соответствует признакам электронных денежных средств или электронного средства платежа в связи с рядом особенностей: "...децентрализацией, невозможностью отмены платежа, отсутствием закрепления за какой-либо иностранной валютой, отсутствием регулятора валюты, а значит, и юридически обязанных по ней субъектов" <40>. С учетом приведенных выше законодательных ограничений на использование криптовалюты в качестве средства платежа, представляется неверным ссылаться на данный нормативный правовой акт <41>.
--------------------------------
<40> Овсюков Д.А. Корыстные преступления против собственности с использованием информационно-телекоммуникационных сетей: вопросы квалификации: Монография / Под науч. ред. С.М. Кочои. М.: Проспект, 2023. 184 с.
<41> См.: приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022.

Это может привести к ошибочному вменению квалифицирующего признака, предусмотренного п. "г" ч. 3 ст. 158 УК РФ.
Так, в одном из дел обвиняемый выяснил у потерпевшего код доступа в его мобильный телефон и личный кабинет на платформе для торговли криптовалютой Bybit, затем вошел в личный кабинет, продал криптовалюту и осуществил транзакцию полученных электронных денежных средств на электронный кошелек соучастника. Суд квалифицировал деяние по п. "б" ч. 4 ст. 158 УК РФ. При этом в приговоре приведены категории "электронные денежные средства" и "цифровая валюта", одновременно характеризующие, по мнению суда, предмет хищения. Между тем суд исключил признак хищения с банковского счета как излишне вмененный, аргументировав это тем, что "электронные денежные средства (криптовалюта) хранились на специальном электронном счете (платформе), не обладающем признаками банковского счета в соответствии с требованиями ст. 845 ГК РФ, т.е. без участия банка как кредитной организации" <42>.
--------------------------------
<42> Приговор Октябрьского районного суда города Ижевска от 26 ноября 2024 г. по делу N 1-318/2024.

Напротив, в другом деле суд, квалифицируя деяние по ч. 4 ст. 159.6 УК РФ, верно отметил, что "вменение подсудимому квалифицирующего признака "в отношении электронных денежных средств" является излишним, так как действующее законодательство наделило "электронные денежные средства" совсем другим определением, которое не соответствует определениям "имущество" или "цифровая валюта", поэтому квалифицирующий признак "в отношении электронных денежных средств" является излишне вмененным и подлежит исключению" <43>.
--------------------------------
<43> Приговор Дорогомиловского районного суда г. Москвы от 10 апреля 2024 г. по делу N 1-34/2024.

2.7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. N 32 "О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем" содержит дефиницию денежных средств.
Данные разъяснения высшей судебной инстанции используются в приговорах практически по умолчанию. Значительно реже встречаются дела без указания на это Постановление Пленума <44>.
--------------------------------
<44> См.: приговор Самарского гарнизонного военного суда Самарской области от 18 ноября 2022 г. по делу N 1-67/2022. URL: https://gvs-sam.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&case_id=19182824&case_uid=8b1333a2-4970-4173-9d49-49f1cfb13c8c&delo_id=1540006&clckid=2f2ffb3f (дата обращения: 27.11.2025); Апелляционное определение Центрального окружного военного суда от 20 января 2023 г. по делу N 22-8/2023; Кассационное определение кассационного военного суда от 29 июня 2023 г. по делу N 77-232/2023.

При этом разъяснение, непосредственно относящееся к рассматриваемому вопросу, введено Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 26 февраля 2019 г. N 1 в следующей формулировке: "Исходя из положений статьи 1 Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансировании терроризма от 16 мая 2005 года и с учетом Рекомендации 15 ФАТФ предметом преступлений, предусмотренных статьями 174 и 174.1 УК РФ, могут выступать в том числе и денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления" (абз. 3 п. 1).
Как уже неоднократно отмечалось в литературе, даже применительно к легализации приведенная цитата не "делает" криптовалюту имуществом, поскольку речь идет о денежных средствах в качестве предмета, полученных после преобразования из криптовалюты <45>. Тем более неоднозначно выглядит применение указанного подхода в отношении хищения в тех решениях, где предметом является непосредственно криптовалюта, а не денежные средства, преобразованные из нее.
--------------------------------
<45> См. подробнее: Филатова М.А. Проблемы квалификации легализации (отмывания) цифровой валюты // Уголовное право. 2024. N 5. С. 40 - 51.

Однако интерес представляет тот факт, что в большинстве решений суды ссылаются не на приведенный абз. 3 п. 1, а на абз. 2 этого пункта.
Так, по одному из дел суд указал: "Вопреки утверждению осужденных и защитников цифровая валюта (в данном случае биткоин), не являясь в соответствии с законодательством денежной единицей Российской Федерации, иностранного государства и (или) международной денежной или расчетной единицей, имеет стоимостное выражение, находится в свободном гражданском обороте, может быть принята в качестве средства платежа, согласно ст. 128 ГК РФ относится как иное имущество к объекту гражданских прав и может выступать в качестве предмета хищения, определение которого содержится в примечании к ст. 158 УК РФ. Согласно разъяснениям Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 февраля 2019 г. N 1 "О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств..." под денежными средствами (курсив наш. - М.Ф., К.Ш.) понимаются наличные денежные средства в валюте Российской Федерации или в иностранной валюте, а также безналичные денежные средства, в том числе электронные денежные средства, под иным имуществом - движимое и недвижимое имущество, имущественные права, документарные и бездокументарные ценные бумаги, а также имущество, полученное в результате переработки имущества, приобретенного преступным путем или в результате совершения преступления (например, объект недвижимости, построенный из стройматериалов, приобретенных преступным путем)" <46>.
--------------------------------
<46> Апелляционное определение Московского областного суда от 22 февраля 2024 г. по делу N 22-639/2024.

В этих суждениях видится противоречие: утверждая, что криптовалюта не относится по закону к денежным средствам, суд далее ссылается на Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. N 32 (в редакции Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 февраля 2019 г. N 1) об определении денежных средств. Ссылка на электронные денежные средства в качестве обоснования признания криптовалюты предметом встречается и в других решениях <47>. Как показано выше, отождествление цифровой валюты с электронными денежными средствами - очевидная ошибка, влекущая неверную квалификацию деяния по п. "г" ч. 3 ст. 158 УК РФ.
--------------------------------
<47> Аналогичный аргумент: приговор Октябрьского районного суда г. Ижевска от 26 ноября 2024 г. по делу N 1-318/2024; Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21 декабря 2023 г. по делу N 7У-10298/2023 [77-5316/2023]; Апелляционное определение Московского областного суда от 16 мая 2024 г. по делу N 22-3814/2024.

При этом, обосновывая признание криптовалюты предметом мошенничества путем ссылки на понятие электронных денежных средств и приведенное Постановление Пленума <48>, суды не ссылаются на п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате": "...если предметом преступления при мошенничестве являются безналичные денежные средства, в том числе электронные денежные средства, то по смыслу положений п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ и ст. 128 ГК РФ содеянное должно рассматриваться как хищение чужого имущества".
--------------------------------
<48> См.: Апелляционное определение Московского областного суда от 16 мая 2024 г. по делу N 22-3814/2024.

Между тем попытки оспорить ссылки на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. N 32 в основном касаются вопроса об обратной силе уголовного закона. Так, в одном из дел защита обращала внимание на то, что разъяснения 2019 г. Пленумом даны после совершения преступления и не имеют обратной силы: на момент совершения преступления (3 июня 2018 г.) криптовалюта на территории РФ не обладала каким-либо юридическим и экономическим статусом, а также не являлась объектом гражданских прав, т.е. не могла выступать предметом хищения. Суд же указал, что "не имеет обратной силы в соответствии со ст. 10 УК РФ уголовный закон, ухудшающий положение лица, а содержащиеся в указанном Постановлении Пленума Верховного Суда РФ разъяснения не являются уголовным законом, а лишь поясняют применение существующего закона" <49>. Данный тезис, как неоднократно указывалось в доктрине, является достаточно спорным, хотя и часто применяется судами <50>.
--------------------------------
<49> Апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 16 мая 2022 г. по делу N 22-2616/2022.
<50> См. подробнее: Ображиев К. Действие уголовно-правовых норм во времени: проблемы теории и практики // Уголовное право. 2016. N 2. С. 59 - 66.

Таким образом, сформировавшаяся за несколько лет практика привлечения к ответственности за хищение криптовалюты при отсутствии прямого законодательного регулирования соответствующего вопроса выработала множество юридических критериев. Часть из них, на наш взгляд, являются некорректными и даже опасными с точки зрения последствий в виде неправильной квалификации, вменения не подходящих к данному случаю квалифицирующих признаков. С принятием изменений в ст. 104.1 УК РФ суды, вероятно, будут опираться в первую очередь на ее положения.
Одним из наиболее полных с точки зрения аргументации можно признать часто упоминавшийся и прошедший множество судебных уровней приговор Кировского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 20 мая 2022 г. по делу N 1-7/2022. Значительная часть тезисов соответствовала тем, которые впоследствии стали использовать суды даже после появления дополнительных правовых актов, разъяснений различных органов.

Библиографический список

1. Амелин Р.В., Чаннов С.Е. Эволюция права под воздействием цифровых технологий. М.: Норма, 2023.
2. Елисеев С. Хищение похищенного: проблемы квалификации // Уголовное право. 2008. N 1.
3. Новоселова Л.А., Полежаев О.А. Цифровые знаки как объекты гражданских прав // Предпринимательское право. 2019. N 4.
4. Ображиев К. Действие уголовно-правовых норм во времени: проблемы теории и практики // Уголовное право. 2016. N 2.
5. Овсюков Д.А. Корыстные преступления против собственности с использованием информационно-телекоммуникационных сетей: вопросы квалификации: Монография / Под науч. ред. С.М. Кочои. М.: Проспект, 2023.
6. Петраков Н.А. Цифровое имущество как объект гражданских прав: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2024.
7. Филатова М.А. Проблемы квалификации легализации (отмывания) цифровой валюты // Уголовное право. 2024. N 5.
8. Филатова М.А. Проблемы установления размера и ущерба при квалификации посягательства на цифровую валюту // Уголовное право. 2022. N 1.
9. Хилюта В.В. "Хищение похищенного", или Проблема правовой защиты преступного владения // Законодательство и экономика. 2009. N 1.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ