ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА ВО ВРЕМЕНИ ПРИ ИЗМЕНЕНИИ ОБЪЕМА РЕГУЛЯТОРНОЙ ПРОТИВОПРАВНОСТИ В ЭКОНОМИЧЕСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
А.М. ВАСИЛЬЕВ
Прежде чем перейти к обсуждению изменений объема регуляторной противоправности в экономическом уголовном праве, полагаем необходимым дать определение такой противоправности.
Регуляторная противоправность в экономическом уголовном праве - это признак деяния (действия или бездействия) любого состава экономического преступления, выражающийся в нарушении таким деянием норм регуляторного законодательства и (или) в его несоответствии правоположениям юрисдикционных органов в форме правонарушения и (или) злоупотребления правом.
Содержание регуляторной противоправности в экономическом уголовном праве образуют нормы иноотраслевого законодательства, к которым отсылают бланкетные диспозиции уголовно-правовых норм, и правоположения юрисдикционных органов, посредством которых корректируется применение иноотраслевого законодательства в ходе отправления гражданского, арбитражного и административного судопроизводства. На основе содержания регуляторной противоправности складывается ее объем.
Под объемом регуляторной противоправности понимается количество моделей противоправного поведения с точки зрения норм регуляторного законодательства и правоположений юрисдикционных органов.
Объем регуляторной противоправности динамичен во времени, т.е. количество моделей противоправного поведения может увеличиваться или уменьшаться.
Объем регуляторной противоправности в экономическом уголовном праве может изменяться тремя способами, а именно в результате изменения содержания:
1) уголовного закона в части, определяющей бланкетное наполнение уголовно-правовой нормы, путем внесения изменений в текст уголовного закона (первый уровень);
2) норм регуляторного законодательства, к которому отсылает бланкетная диспозиция уголовно-правовой нормы, путем внесения в него изменений (второй уровень);
3) правоположений юрисдикционных органов путем формирования новых или усовершенствования ранее действовавших правовых позиций, которыми конкретизируются нормы регуляторного законодательства либо восполняется пробел в законе (третий уровень).
Представленные разновидности изменения объема регуляторной противоправности влекут за собой необходимость их корректного учета при применении уголовно-правовой нормы.
Рассмотрим каждый из случаев изменения объема регуляторной противоправности.
1. Изменение объема регуляторной противоправности в результате внесения изменений в текст уголовного закона (первый уровень)
Изменение объема регуляторной противоправности (увеличение или уменьшение) преступного деяния, предусмотренного уголовным законом, может происходить в результате внесения изменений в текст уголовного закона.
В качестве одного из примеров увеличения объема регуляторной противоправности этим путем можно привести внесение изменений в ст. 171 УК РФ. Так, в 2019 г. для борьбы с практикой выдачи диагностических карт без фактического осмотра автомобилей <1> в ст. 171 УК РФ были внесены изменения, согласно которым уголовно наказуемым стало занятие предпринимательской деятельностью не только при отсутствии регистрации или лицензии, но и при отсутствии аккредитации в национальной системе аккредитации или аккредитации в сфере технического осмотра транспортных средств в случаях, когда такие лицензия, аккредитация в национальной системе аккредитации или аккредитация в сфере технического осмотра транспортных средств обязательны <2>. Законодатель, указав в новой редакции ст. 171 УК РФ на отсутствие аккредитации в национальной системе аккредитации или аккредитации в сфере технического осмотра транспортных средств в качестве дополнительного условия уголовной ответственности за незаконное предпринимательство в сфере осуществления технического осмотра транспортных средств, криминализовал новые модели противоправного (с точки зрения регуляторного законодательства) поведения лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.
--------------------------------
<1> Пояснительная записка к проекту Федерального закона N 529280-7 "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации".
<2> Федеральный закон от 26 июля 2019 г. N 207-ФЗ "О внесении изменения в статью 171 Уголовного кодекса Российской Федерации".
Аналогичные примеры расширения регуляторной противоправности связаны с внесением изменений в ст. 194 <3>, 187 <4>, 190 <5> УК РФ.
--------------------------------
<3> Федеральный закон от 1 июля 2021 г. N 248-ФЗ "О внесении изменений в статью 194 Уголовного кодекса Российской Федерации".
<4> Федеральный закон от 8 июня 2015 г. N 153-ФЗ "О внесении изменений в статью 187 Уголовного кодекса Российской Федерации".
<5> Федеральный закон от 23 июля 2013 г. N 245-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части пресечения незаконной деятельности в области археологии".
Приведенные примеры изменения норм Особенной части экономического уголовного права объединяет то, что основа регуляторной противоправности - нормы регуляторного законодательства - становится составной частью уголовно-правовой нормы в результате внесения изменений в текст уголовного закона. В частности, расширяя перечень предметов экономического преступления или противоправных с точки зрения норм регуляторного законодательства действий (бездействия), законодатель тем самым "подключает" новое, ранее не имевшее значения для уголовно-правовой квалификации, иноотраслевое регулирование к нормам экономического уголовного права. Исходя из этого изменение объема регуляторной противоправности на уровне текста уголовного закона подчиняется правилам действия уголовного закона во времени, установленным в ст. 10 УК РФ.
2. Изменение объема регуляторной противоправности в результате внесения изменений в регуляторное законодательство (второй уровень)
В настоящее время уголовный закон не содержит правил на случай, когда регуляторная противоправность после совершения преступного деяния была расширена или устранена на уровне регуляторного законодательства без внесения соответствующих изменений в текст уголовного закона.
В науке уголовного права относительно применимости положений ст. 10 УК РФ к регулированию общественных отношений, возникших в связи с изменением регуляторного законодательства, сложились разные позиции. Так, М.А. Ибрагимов полагает, что в случае изменения нормативных актов иных отраслей права, в результате которых происходит декриминализация или иным образом улучшается положение лица, совершившего преступление, подлежит применению положение об обратной силе, предусмотренное ст. 54 Конституции РФ, но не ст. 10 УК РФ, поскольку меняется не текст уголовного закона, а уголовно-правовая норма <6>.
--------------------------------
<6> Ибрагимов М.А. Нормативные акты иных отраслей права как источники уголовного права: Дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2004. С. 115 - 120.
К аналогичному выводу приходит И.В. Шишко. Он полагает, что регулятивные нормативные правовые акты не являются частью уголовного законодательства, и, следовательно, ст. 10 УК РФ, в которой речь об обратной силе идет только по поводу уголовного закона, не применяется к нормативным актам других отраслей <7>. На момент совершения деяние являлось и противоправным с точки зрения норм иных отраслей права, и преступным, поэтому при последующем устранении противоправности преступность и противоправность (регуляторная) не исчезают <8>. При этом И.В. Шишко находит возможным не привлекать лицо к уголовной ответственности за отсутствием признака общественной опасности преступного деяния, регуляторная противоправность которого была устранена после его совершения <9>. Автором предлагается дифференцированный подход:
1) в одном случае отмена норм регуляторного законодательства, которые были ранее нарушены преступным деянием, обусловлена ошибочностью установления правового регулирования. В связи с этим лицо не подлежит уголовной ответственности <10>;
2) в другом случае противоправность поведения не отменяется, а видоизменяется новым правовым регулированием либо обусловлена прекращением каких-либо социально-юридических факторов. Тогда лицо подлежит уголовной ответственности <11>.
--------------------------------
<7> Шишко И.В. Взаимосвязь уголовно-правовых и регулятивных норм в сфере экономической деятельности: Дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2004. С. 106.
<8> Там же. С. 108.
<9> Шишко И.В. Указ. соч. С. 108.
<10> Утрата общественной опасности происходит в момент совершения деяния, а не в момент отмены норм регуляторного законодательства, которые были нарушены в результате совершения такого деяния. Полагаем, что И.В. Шишко, говоря о признании правового регулирования ошибочным, имела в виду, в частности, ситуации, когда Конституционный Суд РФ признает то или иное положение закона не соответствующим Конституции РФ и обязует законодателя внести изменения в законодательство. См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 января 2026 г. N 2-П по делу о проверке конституционности части 6 статьи 14 Федерального закона "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина Тимченко Дмитрия Игоревича.
<11> Шишко И.В. Указ. соч. С. 108 - 110.
На основании изложенного И.В. Шишко приходит к такому выводу: "Отмена новым регулятивным нормативным правовым актом обязанностей или запрета, исполнение (соблюдение) которых обеспечивалось бланкетной нормой УК, влечет декриминализацию нарушений этих обязанностей после вступления в силу указанного регулятивного нормативного акта. Нарушения, имевшие место до момента вступления нового акта в силу, декриминализируются только в случае придания этому акту обратной силы. В иных случаях лицо не несет уголовную ответственность за нарушение позднее отмененных обязанностей (запретов) тогда, когда в момент совершения деяние уже утратило общественную опасность (либо не обладало ею вовсе)" <12>.
--------------------------------
<12> Там же. С. 113.
Нам видится правильной позиция авторов, которые считают возможным распространение правил об обратной силе уголовного закона на случаи изменения объема регуляторной противоправности. Так, признавая дефектность подхода, согласно которому ст. 10 УК РФ применяется исключительно к изменениям, вносимым в текст уголовного закона, К.В. Ображиев с позиции учения о формальных источниках уголовного права указывает на необходимость реформирования положений ст. 9, 10 УК РФ, распространив их действие не только на сам текст уголовного закона, но и на положения нормативных актов, которые составляют уголовно-правовую норму, т.е. ученый-правовед полагает необходимым регламентировать действие во времени не уголовного закона, а уголовно-правовых норм <13>. Аналогичного подхода придерживается Ю.А. Воронин, обосновывая применимость ст. 10 УК РФ к случаям изменения объема регуляторной противоправности тем, что в результате внесения изменений в регуляторное законодательство уголовный закон приобретает обновленное содержание и становится по существу новым, хотя формально текст статьи УК РФ не изменился <14>.
--------------------------------
<13> Ображиев К.В. Система формальных (юридических) источников российского уголовного права: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 496 - 497.
<14> Воронин Ю.А. Основополагающие начала уголовно-правового регулирования в сфере экономической деятельности: исторический экскурс // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Сер.: Право. 2021. Т. 21. N 4. С. 11.
В свою очередь, правоприменитель в лице Верховного Суда РФ придерживается позиции о допустимости применения правил об обратной силе уголовного закона (ст. 10 УК РФ) к случаям изменения регуляторного законодательства, с которым связана уголовно-правовая норма с бланкетной диспозицией. Так, в абз. 2 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 июня 2025 г. N 10 указывается: "Судам следует иметь в виду, что устранение преступности деяния может осуществляться не только путем внесения соответствующих изменений в уголовный закон, но и путем отмены или изменения нормативных правовых актов иной отраслевой принадлежности, к которым отсылают бланкетные нормы уголовного закона (например, вследствие повышения стоимости похищенного имущества, влекущего административную ответственность за мелкое хищение)" <15>. Данное правоположение свидетельствует, на наш взгляд, о том, что правоприменитель придает расширительное толкование термину "уголовный закон", понимая под ним не только сам текст уголовного закона, но и уголовно-правовую норму, которая образуется из положений уголовного закона и регуляторного законодательства.
--------------------------------
<15> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 июня 2025 г. N 10 "О практике применения судами положений статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации об обратной силе уголовного закона".
Таким образом, регуляторная противоправность как состояние, возникшее в результате нарушения норм регуляторного законодательства, которые составляют часть уголовно-правовой нормы с бланкетной диспозицией, является частью общей уголовной противоправности, подчиняющейся правилам об обратной силе уголовного закона, предусмотренным ст. 10 УК РФ.
3. Изменение объема регуляторной противоправности в результате изменения содержания правоположений юрисдикционных органов (третий уровень)
Уголовный закон также не содержит норм, регулирующих общественные отношения, связанные с изменением содержания правоположений юрисдикционных органов (Верховный Суд РФ, ФАС России, ФНС России и другие органы, уполномоченные на разрешение споров), которые либо конкретизируют нормы уголовного закона, либо создают новые уголовно-правовые предписания, либо уточняют нормы регуляторного законодательства, к которым отсылает бланкетная диспозиция уголовно-правовой нормы, либо разрабатывают новые предписания регуляторного законодательства, к положениям которого отсылает бланкетная диспозиция уголовно-правовой нормы. При этом отметим, что осуществление органами судебной или исполнительной власти полномочий органов законодательной власти, занимающихся нормотворчеством, не соответствует принципу разделения властей (ст. 10 Конституции РФ), однако подробный анализ данной проблемы лежит за пределами настоящего исследования. Вместе с тем данные органы выходят за рамки своих полномочий - они не могут ни дополнять, ни изменять уголовный закон.
В науке уголовного права относительно возможности применения положений об обратной силе уголовного закона к правоположениям юрисдикционных органов, а именно постановлениям Пленума Верховного Суда РФ, высказаны разные позиции.
А.Э. Жалинский признавал за Верховным Судом РФ возможность издания подзаконных уголовно-правовых норм в условиях несовершенства уголовного закона <16>.
--------------------------------
<16> Жалинский А.Э. Правообразующее действие судебной практики по уголовным делам: вопросы совершенствования // Уголовное право. 2010. N 4. С. 127 - 130.
С.В. Маликов утверждает, что если уголовно-правовая норма ухудшает положение лица по сравнению с предшествовавшей, то правило об обратной силе уголовного закона распространяется также на постановления Пленума Верховного Суда РФ для целей обеспечения стабильности и предсказуемости поведения всех ветвей власти <17>.
--------------------------------
<17> Маликов С.В. Обратная сила уголовного закона: нерешенные проблемы // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2018. N 12. С. 34 - 42.
В.А. Зелик и В.В. Чибизов не признают постановления Пленума Верховного Суда РФ, которыми конкретизируются уголовно-правовые нормы, в качестве источника уголовного права, но при этом считают возможным придавать данным правоположениям обратную силу, когда они улучшают положение лица, не через механизм ст. 10 УК РФ, а на основании ст. 54 Конституции РФ <18>.
--------------------------------
<18> Зелик В.А., Чибизов В.В. Проблемы применения обратной силы уголовного закона // Институциональные основы уголовного права РФ: к 70-летнему юбилею профессора В.П. Коняхина: Сб. материалов Междунар. науч.-практ. конф., Краснодар, 1 - 2 февраля 2024 года. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2024. С. 177.
В свою очередь, К.В. Ображиев, признавая постановления Пленума Верховного Суда РФ формальными источниками уголовного права <19>, считает возможным распространить на них действие правил об обратной силе уголовного закона (ст. 10 УК РФ), поскольку постановления Пленума Верховного Суда РФ, как создающие уголовно-правовые нормы (первичные уголовно-правовые предписания), так и конкретизирующие положения уголовного закона (вторичные предписания), могут менять содержание уголовно-правовых норм <20>, в том числе норм экономического уголовного права. Автор хотя и отмечает, что первичные уголовно-правовые предписания в идеале не должны составлять содержание издаваемых Пленумом Верховного Суда РФ разъяснений, но при этом не возражает против их включения в систему формальных источников уголовного права <21>. Нам представляется обоснованной точка зрения К.В. Ображиева, согласно которой включение разъяснений Пленума Верховного Суда РФ в систему формальных источников уголовного права с последующим применением к ним положений об обратной силе (ст. 10 УК РФ) оправданно. При этом видится, что для разрешения вопроса об обратной силе постановлений Пленума Верховного Суда РФ отсутствует необходимость внесения изменений в УК РФ в виде прямого отражения в тексте уголовного закона данной возможности. Достаточным, полагаем, должно считаться применение расширительного способа толкования положений ст. 10 УК РФ, а именно придание словосочетанию "уголовный закон", использованному в указанной статье, значения не в смысле "текст уголовного закона", а в смысле "содержание уголовно-правовой нормы".
--------------------------------
<19> Ображиев К.В. Указ. соч. С. 345 - 346.
<20> Ображиев К.В. Указ. соч. С. 497.
<21> Там же. С. 345.
Постановления Пленума Верховного Суда РФ и акты Президиума Верховного Суда РФ, которые конкретизируют нормы регуляторного законодательства или восполняют в нем пробел, выполняют функцию по регулированию общественных отношений в сфере экономики, de facto являются формальными источниками права и подчиняются общим правилам обратной силы закона (ст. 54 Конституции РФ), с чем также соглашаются специалисты в области налогового права <22>. Соответственно, данными актами может изменяться объем регуляторной противоправности общественно опасного деяния.
--------------------------------
<22> Юзвак М.В. Анализ Постановления Конституционного Суда РФ от 21.01.2010 N 1-П // Бухгалтер и закон. 2010. N 6. С. 14 - 18.
Сказанное относится также к правоположениям, содержащимся в актах информационно-разъяснительного характера, издаваемых органами-регуляторами. В качестве примера можно привести дело ООО "Татнефть-АЗС-Запад" <23>. ООО "Татнефть-АЗС-Запад" занималось продажей смеси дизельного топлива и керосина на автозаправочных станциях. Данная смесь согласно Письмам Минфина России от 3 октября 2013 г. N 03-07-06/40952, от 27 апреля 2016 г. N 03-07-06/24461, от 31 июля 2018 г. N 03-13-14/53840, от 13 июня 2019 г. N 03-13-11/43075, от 30 сентября 2019 г. N 03-13-08/74994, от 22 ноября 2019 г. N 03-13-08/90564 до 2020 г. не считалась подакцизным товаром. Соответственно, ООО "Татнефть-АЗС-Запад" в период с 2013 по 2019 г. не уплачивало акцизы.
--------------------------------
<23> Определение Верховного Суда РФ от 19 июля 2023 г. N 305-ЭС23-4066 по делу N А40-21941/2022.
Впоследствии Минфин России издал Письма от 11 марта 2020 г. N 03-13-12/19201, от 11 августа 2020 г. N 03-13-08/70101, от 11 ноября 2020 г. N 03-13-08/98241, от 7 апреля 2021 г. N 03-13-08/25714, согласно которым смесь дизельного топлива и керосина стала подакцизным товаром. Налоговые органы провели выездную проверку и начислили ООО "Татнефть-АЗС-Запад" недоимку по акцизу в сумме 90 272 449 руб., недоимку по налогу на добавленную стоимость в сумме 16 249 041 руб., пени в сумме 35 876 264 руб. 26 коп. по акцизу и 6 505 176 руб. 11 коп. по НДС. Верховный Суд РФ, рассматривая данное дело, занял сторону налогового органа, фактически придав новым разъяснениям Минфина России обратную силу, тем самым ухудшив положение налогоплательщика.
Полагаем, что в деле ООО "Татнефть-АЗС-Запад" для руководителей и иных лиц, ответственных за уплату налогов и сборов, создавался реальный риск уголовного преследования по ст. 199 УК РФ ввиду придания обратной силы правоположениям органа-регулятора, которыми ухудшалось положение налогоплательщика. Придание обратной силы данным правоположениям увеличило объем регуляторной противоправности поведения налогоплательщика, который, исходя из ранее сложившейся и впоследствии отмененной практики налогообложения, не уплачивал акциз, что, в свою очередь, повлекло перерасчет по НДС. Ранее подобные прогнозы относительно влияния изменений правовых позиций Конституционного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ в области налогообложения на возможность уголовного преследования по ст. 199 УК РФ давал Д.М. Пайвин, указав, что привлечение к ответственности в случае придания обратной силы правоположениям, ухудшающим положение налогоплательщиков, будет означать наказание за невиновные действия, поскольку ранее нормы налогового законодательства применялись противоположным образом и это подтверждалось практикой арбитражных судов <24>.
--------------------------------
<24> Пайвин Д.М. Влияние норм гражданского законодательства на квалификацию преступлений в сфере экономической деятельности: Дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2005. С. 135.
Следовательно, неопределенность и непоследовательность применения критериев, на основании которых правоприменитель принимает решение о придании обратной силы измененным правоположениям юрисдикционных органов, препятствует применению таких подходов в сфере экономического уголовного права. Поскольку правоположения юрисдикционных органов наряду с нормами регуляторного законодательства de facto выполняют функцию по регулированию общественных отношений в сфере экономики, то их изменение, которым либо ухудшается, либо улучшается положение лица, должно подчиняться правилам ст. 10 УК РФ по следующим причинам. Во-первых, правоположения юрисдикционных органов, модифицируя содержание норм регуляторного законодательства, фактически являются их составной частью. Во-вторых, процедура внесения изменений в регуляторное экономическое законодательство и порядок вступления его в силу обладают более сложной формой <25>, чем правоположения юрисдикционных органов, которые могут измениться внезапно. В-третьих, неприменение новых правоположений юрисдикционных органов, ухудшающих положение лица, по уголовному делу не препятствует их использованию при разрешении налогового или иного экономического спора и применению к налогоплательщику неуголовно-правовых мер государственного принуждения.
--------------------------------
<25> Например, изменения в налоговое законодательство могут вступать в силу спустя значительное количество времени, в частности в силу необходимости своевременной подготовки налогоплательщиков к работе в обновленных условиях налогового регулирования.
Таким образом, нормы регуляторного законодательства и правоположения юрисдикционных органов при применении норм Особенной части экономического уголовного права должны подчиняться правилам об обратной силе уголовного закона, предусмотренным ст. 10 УК РФ. Вместе с тем, полагаем, необходимо учитывать специфику требований регуляторного законодательства и правовых позиций Конституционного Суда РФ относительно действия норм и правоположений во времени.
Следовательно, объем регуляторной противоправности составляет общий объем уголовной противоправности. Соответственно, в экономическом уголовном праве объем уголовной противоправности находится в прямой пропорциональной зависимости от объема регуляторной противоправности.
Список литературы
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: