Публичные интересы и институты публичной власти. Статьи по предмету Конституционное право России

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Конституционное право России. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ПУБЛИЧНЫЕ ИНТЕРЕСЫ И ИНСТИТУТЫ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ

М.В. НЕМЫТИНА

Решению проблем государственного и правового развития современной России может способствовать адекватный потребностям общества методологический фундамент, что предполагает постижение сущности явлений и характера происходящих в обществе процессов на основе выверенных научных подходов и методов исследований, с использованием понятийно-категориального аппарата, точно идентифицирующего эти явления и процессы. Простые и, казалось бы, понятные термины при их употреблении в научном и политико-правовом дискурсе несут в себе неодинаковую смысловую нагрузку, что затрудняет постижение природы и сути происходящего. Разное понимание смысла понятий и категорий, обозначающих явления и процессы социальной жизни, а также отсутствие подчас привычки постигать их содержание и восстанавливать контекст, в котором они используются, мешают принятию взвешенных политико-правовых решений.
Вышесказанное побуждает обратиться к герменевтическому подходу, который предполагает не только текстуальный, но и контекстный анализ и в преломлении к правоведению применяется как для понимания смысла текстов легальных и доктринальных источников, так и для постижения социокультурного контекста, обусловившего их существование. Тем самым герменевтика соединяется с социокультурным подходом, предназначение которого состоит в поиске характера явлений и процессов в воспроизводящей их культуре социума. Существующие в культуре образы, модели и конструкции, а также отражающие их термины, понятия и категории в большинстве своем родились не сегодня и не вчера, они формировались в ходе исторического развития, прежде чем обрели нынешние очертания.
Переход общества от одних форм существования к другим, частая смена и перезагрузка социальных, экономических, политических и правовых программ в пластах культуры обусловливают специфику ментальных процессов, когда в общественном сознании новые представления наслаиваются на старые и не успевают складываться адекватные изменившейся социальной реальности ориентиры и установки. "Правосознание юристов не успевает за динамикой социальной жизни, отстает и потому теряет ориентиры развития" <1>, что влияет на качество принятия политических и правовых решений.
--------------------------------
<1> Немытина М.В. Трансформации профессионального правосознания юристов в России // История государства и права. 2020. N 10. С. 56.

В русле обозначенных выше методологических ракурсов можно рассмотреть термин "публичное" и производные от него понятия и категории - как они формировались и используются в настоящее время на легальном и доктринальном уровнях, а также в обыденной жизни, и попытаться выявить, насколько они отражают реальные отношения в обществе и определяют тенденции политико-правового бытия.
Круг понятий и категорий, имеющих в своей основе "публичное" как исходный термин, постоянно расширяется. Сегодня в него включены такие понятия, как публичный интерес, публичная власть, институт публичной власти, публично-правовой режим, публичные начала, публичные правоотношения, публичные полномочия и др. При этом очевидно, что связанные с "публичным" производные от него понятия и категории, юридические конструкции и модели используются и трактуются по-разному в научном дискурсе, политико-правовых практиках и повседневной жизни.
Г.А. Гаджиев обращает внимание на то, что "между естественным, физическим миром и юридическим миром, являющимся важнейшей частью социального мира, должна быть своего рода корреляция, какое-то сходство. И если в физическом мире существует спектр (цветов), то в юридическом мире надо признавать существование чего-то подобного (спектры юридических состояний)" <2>. В связи с этим следует обратить внимание на необходимость улавливать многообразие цветов и оттенков в динамике публичных процессов, определяющих их явлений и отражающих их терминов и понятий.
--------------------------------
<2> Гаджиев Г.А. Право - это творчество жизни // Российская юстиция. 2024. N 12. С. 7.

В ряду терминов и понятий, связанных с публичным, первичным смыслообразующим понятием будет "публичный интерес". Когда встает вопрос о соотношении "публичного" и "частного", не стоит идти в направлении дуализма, установления барьеров между частным и публичным, гораздо более продуктивной может оказаться идентификация публичных и частных интересов как реальных причин социальных действий. Юриспруденция интересов - это еще один методологический подход, который дополнит заявленные ранее герменевтический и социокультурный подходы.
Казалось бы, еще в Древнем Риме сложилось понимание "публичного" как "общественного" (от лат. publicus), а понятия "публичное" и "государственное" давно перестали быть синонимами. "Публичное" приобрело гораздо более широкое звучание, охватывая наряду с государством и иные корпорации, выражающие публичные интересы и реализующие публичную власть в том или ином виде. Однако в практике принятия политических и правовых решений, в профессиональном сообществе юристов, в широкой социальной среде публичное в различных его проявлениях часто отождествляется с государственным.
За постсоветский период российской истории длиною в три с половиной десятилетия в общественном сознании и в профессиональном правосознании юристов с трудом укореняются простые, казалось бы, формулы о соотношении общества и государства: "публичные интересы - это интересы не только государства, но и других существующих в обществе корпораций" или "публичная власть - это власть государства, а также других выражающих публичные интересы сообществ".
Различные сообщества отражают и выражают в социуме широкую палитру публичных интересов (местных, партийных, этнических, конфессиональных, профессиональных, технологических и др.). Так же как нельзя отождествлять публичные интересы с государственными, нельзя считать публичной только государственную власть. Категория "публичная власть" может охватывать круг сообществ, публичных корпораций, социальных институтов, институтов гражданского общества, в рамках которых идет институционализация интересов, оформление определенных властных полномочий и функций, осуществляется деятельность, направленная на решение общих проблем.
В ряду приоритетных задач правоведения должна стоять разработка проблематики публичной власти, ее институтов, понимаемых в широком смысле. И здесь возникает дилемма: либо признать существование наряду с государственной властью других видов и институтов публичной власти во всем их многообразии, либо исходить из целостности публичной власти в масштабах государства с ее распределением по ветвям и трансформацией от центра к уровням (субъектов Федерации, муниципальных образований, автономий). Публичная власть и ее институты предполагают постижение реальных условий и ракурсов их существования в социокультурном пространстве при сохранении традиционных и одновременном внедрении инновационных форм.

Публичное и государственное в российской правовой культуре

Национальная особенность понимания публичного как государственного имеет исторические корни и отражает специфику отечественной правовой культуры. В России веками складывалась и развивалась система отношений, где государство доминировало над обществом. В XVIII веке, когда укрепилась российская государственность и страна стала империей, в обществе преобладали интересы одного сословия - дворянства, служившего государствообразующим слоем и опорой для власти, в то время как интересы других российских сословий были ограниченны. Православная церковь в тот же исторический период стала отраслью государственного управления. Таким образом, в отечественной правовой культуре сложилась традиция институционализации в публично-правовом пространстве государственных интересов с опорой на дворянство и православную церковь.
Публичную власть, не входившую в систему государственных институтов, воплотили в себе органы земского и городского самоуправления, созданные в России во второй половине XIX века. Введенное земской реформой 1864 года и городской реформой 1870 года местное самоуправление не входило в систему государственной власти и действовало в параллельном ей режиме, не заменяя и не подменяя государственных органов, но создавая отличные от них органы публичного управления, реализовывая публичные полномочия в пределах своей компетенции и на свои средства. При этом нельзя сказать, что государство оставило земское и городское самоуправление без своего попечения, сохранив за собой контроль за их деятельностью.
Органы земского и городского самоуправления (земские собрания и управы, городские думы и управы) на местном уровне и под свою ответственность решали хозяйственные, социальные и культурные вопросы, реагируя на нужды населения территориальных образований (губерний, уездов и городов). Органы земского самоуправления не имели "ни головы, ни ног" - не было общеимперского земского учреждения и не было земских органов в волостях, где сохранялось сословное крестьянское самоуправление. Стоит также отметить, что земские учреждения охватывали в основном центральную часть России и не были распространены на окраинные территории. Прослеживается непосредственная связь земств с созданными в ходе Судебной реформы 1864 года новыми судебными учреждениями - земства обеспечивали выборы мировых судей и формировали списки присяжных заседателей.
Следует обратить внимание на всесословный характер институтов земского и городского самоуправления, в силу чего они сыграли консолидирующую роль в обществе, где все еще сохранялся сословный строй с его привилегиями и ограничениями, и оказали серьезное влияние на развитие социальных отношений и политической системы. На их основе в 90-е годы XIX века стали консолидироваться политические силы. В период Первой мировой войны неоценимую помощь фронту оказывали общественные объединения - Всероссийский земский союз и Всероссийский городской союз.
Политические партии стали существовать в России на легальной основе в начале XX века, с принятием Манифеста 17 октября 1905 г. "Об усовершенствовании государственного порядка". Однако в сложившихся на тот момент в стране условиях, связанных с кризисом самодержавия 1905 - 1907 годов, затем вхождением России в Первую мировую войну, политический плюрализм не смог развиться. Политические партии существовали в России до начала советского периода, в 20-е годы иные партийные организации, кроме ВКП(б), перестали действовать.
В советском социалистическом обществе существовала монополия одной партии, а государственная власть сращивалась с партийной. Невозможно было различить, где заканчивалась власть советского социалистического государства и начиналась реализуемая КПСС партийная власть. Доминировавшая в советском социалистическом обществе партийно-государственная власть проникала во все сферы жизни, не давая возможности "произрастать" иным публичным институтам. Профсоюзы, комсомол, некоторые другие общественные органы и организации (товарищеские суды, комиссии по разрешению трудовых споров и т.д.) существовали под строгим партийно-государственным контролем. Атеизм советского общества препятствовал развитию государственно-конфессиональных отношений. Национальные интересы, традиции и этнические особенности народов СССР нивелировались в контексте построения общенародного государства.
Воспользовавшись концепцией российского академика В.С. Степина <3> и рассматривая культуру как программу развития, транслирующую из прошлого в настоящее образы и модели поведения, сохраняющую и поддерживающую преемственность социальной жизни, обеспечивающую традиции социальных укладов и одновременно создающую условия для внедрения инноваций, можно сделать общие выводы применительно к функционированию публичных и государственных институтов в российском социуме.
--------------------------------
<3> Российский академик В.С. Степин определяет культуру следующим образом: "Культура может быть определена как система исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности (деятельности, поведения и общения), обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее основных проявлениях". Степин В.С. История и философия науки: учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук. М., 2011. С. 107.

Первое. Российский дореволюционный опыт демонстрирует доминирование институтов государства при крайне ограниченных проявлениях действия иных публичных институтов. Позитивным примером отличных от государства публичных институтов являются земское и городское самоуправления, созданные во второй половине XIX века на территориальной основе. Что касается публично-партийных институтов, то, будучи созданными в России в начале XX века на волне общественного подъема и реальной угрозы свержения самодержавного режима, они не успели развиться. В условиях, когда церковь являлась отраслью государственного управления, крайне ограниченный характер носили и государственно-конфессиональные отношения.
Второе. В советском социалистическом обществе государственная власть сращивалась с партийной. Существовала монополия одной партии - большевистской, коммунистической. Невозможно было различить, где заканчивалась власть советского социалистического государства и начиналась реализуемая КПСС партийная власть. В советском обществе не было условий для деятельности иных публично-властных полномочий, кроме власти КПСС, прочно соединенной с советским политическим строем. Эта партийно-государственная система, доминировавшая над обществом, проникала во все сферы его жизни, не давая возможности произрастать в нем другим публичным интересам и институтам. Атеизм Советского государства препятствовал развитию конфессиональных отношений. Национальные интересы и особенности этнического развития нивелировались в рамках построения общенародного государства.
Между тем отсутствие обеспечиваемых государством возможностей для реализации разнонаправленных интересов социальных групп (территориальных, партийных, национальных, конфессиональных) вовсе не говорит о том, что такие интересы сами по себе не существуют или не нуждаются в институционализации и легитимации. Интересы и притязания реально существующих сообществ, не найдя выхода в виде легальной публичной активности, корпоративной солидарности и сотрудничества с государственной властью, способны перерасти в иные формы, носящие уже деструктивный характер, и привести к падению существующего государственно-политического режима, распаду социально-экономических отношений, разрушению государственных форм.
Даже краткий исторический экскурс способен показать, почему в российском общественном сознании, в профессиональном правосознании юристов, в правовой культуре общества в целом существуют сложности с восприятием природы "публичного" не только как государственного, но и как "общественного", почему на ментальном уровне с трудом усваивается идея, что наряду с государством в социальном пространстве существуют и другие публичные корпорации, образованные по территориальному, этническому, конфессиональному, партийному, профессиональному, технологическому и иному принципу. В условиях цифровизации существующие в обществе отношения переносятся в виртуальную реальность. И это само по себе открывает новые горизонты познания.
Сложности с пониманием реальной природы публичного связаны также с состоянием российского правоведения, существующими в нем доктринами и догмами, общим ходом его развития, отголосками марксистско-ленинского мировоззрения, определявшего тенденции развития социальных наук.
В.Е. Чиркин объясняет, что понятие "публичная власть" в советский период "использовалось мало и толковалось как государственная власть, что имело своим источником работы основоположников марксизма, особенно Ф. Энгельса" <4>, который, обращаясь к проблемам происхождения семьи, частной собственности и государства, в качестве главного признака государства обозначал "публичную власть". Идеологические установки основоположников марксизма являлись определяющими в советской науке, что также повлияло на отождествление понятий "публичное" и "государственное".
--------------------------------
<4> Чиркин В.Е. Публично-правовое образование: монография. М., 2017. С. 85.

Если в самом общем виде обозначить тенденции развития российского права и правоведения в постсоветский период, то можно выявить неравномерность в решении проблем частного и публичного. Так, в 90-е годы наблюдался всплеск интереса к проблемам частноправового регулирования, шло обоснование отношений собственности в различных ее формах, рыночной экономики, имущественных прав физических и юридических лиц. Это привело к существенному приращению знаний в цивилистике и смежных с ней областях, таких как предпринимательское право, корпоративное право. Силы научного юридического сообщества были также сконцентрированы на разработке проблем прав человека в западноевропейском варианте, где "частное" понималось как "личное", и речь шла о правах и свободах, принадлежащих человеку как частному лицу.
В то время как на постсоветском пространстве радикально менялась вся система институтов публичной власти, в правоведении акцент на проблематику публичного права был сделан только в начале 2000-х годов. Тогда были подняты проблемы административной реформы, государственной и муниципальной службы, публично-частного партнерства, деятельность публичных институтов стала рассматриваться не только сквозь призму осуществления власти, но и через оказание услуг населению. Все это меняло взгляды на природу и сущность публичного и государственного, их соотношение.
В.Е. Чиркин объясняет сложности с разграничением публичного и государственного еще и тем, что со времен Древнего Рима общественные и государственные начала соединялись в политическом сообществе граждан, а "теперь в западных языках слово "публичное" в зависимости от смысла, который в него вкладывает автор, может обозначать и общественное, и государственное" <5>. Так, ученый отмечает неточности перевода на русский язык Европейской хартии местного самоуправления 1985 года. По большому счету неточности перевода не только вели к искажению смысла терминов и понятий, легальных и доктринальных, к неправильному их отражению языковыми средствами в российском законодательстве, но и оказывали влияние на политико-правовые практики. Представляется, что в случае с местным самоуправлением имели место, помимо неточностей перевода зарубежных и международных нормативных правовых актов, сложности с восприятием и попытками переноса "на российскую почву" большого многообразия существующих в мире моделей местного самоуправления, которые могли иметь как государственную, так и общественную природу.
--------------------------------
<5> Там же. С. 85.

Территориальные публичные коллективы

"Публично-правовое образование "вырастает" из территориального публичного коллектива", - утверждает В.Е. Чиркин. Можно воспользоваться термином "публичный коллектив", говоря об институтах местного самоуправления, которым в постсоветской России попытались придать отличную от государственной публичную природу.
Конституция РФ 1993 года провозгласила самостоятельность местного самоуправления в пределах его компетенции. Тем самым получили право на существование создаваемые на территориальной основе институты публичной власти, отличной от государственной (ст. 12, 130 - 133 Конституции). В статье 12 закреплено: "Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти", что предопределило конструирование в соответствии с этой статьей институтов и органов местного самоуправления, не входивших в систему государственной власти. На конституционном уровне отчетливо проведена идея разграничения государственной власти и местного самоуправления.
На деле отграничить местное самоуправление от государственной власти не удалось в силу разных причин: недостаточно хорошо выстроенные организационно-правовые основы и модели муниципального управления; отсутствие средств для решения экономических, социальных и культурных проблем на местах; не ориентированная на местный уровень система налогообложения; отсутствие у населения установок на самоорганизацию, решение под свою ответственность проблем территориальных сообществ.
При этом ретроспективный анализ показывает, что модель организации местного самоуправления в Российской империи второй половины XIX века, где соответствующие институты действовали на уровне губерний и уездов параллельно с институтами государства, дополняя их и одновременно развивая творческую активность населения, оказалась вполне успешной. И в новой реальности можно было бы воплотить накопленный в российской правовой культуре опыт. Кстати, в начале 90-х годов такие возможности обсуждались на разного рода дискуссионных площадках. Однако вместо дореволюционной отечественной модели местного самоуправления - условно назовем ее горизонтальной - в Российской Федерации на конституционном уровне была заложена иная, вертикальная модель разграничения публичных полномочий государства и местных территориальных коллективов. Последнюю модель нельзя признать сформировавшейся, поскольку самостоятельное, ответственное, способное отвечать на запросы и реагировать на нужды населения территориальных коллективов местное самоуправление в Российской Федерации не сложилось, не стало устойчиво функционирующей системой. В результате пришлось перейти к построению единой вертикали публичной власти, охватывающей все уровни, что, собственно, и отразило реальное положение дел в обществе и государстве. С позиций юридической науки было бы целесообразно всесторонне оценить опыт по построению в Российской Федерации самостоятельных в пределах их компетенции институтов местного самоуправления и извлечь из него уроки.
Принятый 21 декабря 2021 г. Федеральный закон N 414-ФЗ "Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации" <6> предусмотрел единую систему публичной власти, в которую включено и местное самоуправление, что, собственно, зафиксировало реально сложившееся положение дел. В 2020 году категория "публичная власть" появилась в Конституции РФ (ч. 1 ст. 67). Сами конструкции публичной власти получают свое оформление и развитие в российском законодательстве и в политико-правовых практиках.
--------------------------------
<6> СЗ РФ. 2021. N 52 (ч. I). Ст. 8973.

В.Е. Чиркин пишет о многослойности публичной власти, о видах публично-правовых образований, относя к таковым государство, субъект Федерации, территориальную автономию, муниципальное образование, общинно-публичное образование <7>. Он делает акцент на территориальном характере публично-правовых образований, подчеркивает статус государства, которое является "особого рода властвующим институтом" <8>, обладающим суверенитетом.
--------------------------------
<7> Чиркин В.Е. Публично-правовое образование: монография. С. 60 - 61.
<8> Там же. С. 65.

Публичные интересы

Чтобы проникнуть в содержание понятий "публичная власть", "институты публичной власти" и смежных с ними, необходимо разобраться с тем, что такое "публичные интересы", за реализацией которых могут стоять различные субъекты правового общения - реальные и потенциальные носители публичной власти, а также выявить механизмы формирования, институционализации и трансформации публичных интересов.
Интересы, как частные, так и публичные, не всегда оказываются на поверхности, бывают скрыты, завуалированы, между тем именно они выступают "как реальные причины социальных действий" <9>. Социологические концепции права отводят интересам одно из центральных мест в осуществлении власти, правотворчестве, правоприменении и правовом регулировании, констатируя, что именно они выступают в качестве побудительного мотива социальных действий. Этот отчетливо обозначившийся в современном российском правоведении тренд позволяет выйти из ограниченных рамок этатизма и под гораздо более широким углом зрения оценить политико-правовую реальность, существующие в ней явления и происходящие процессы.
--------------------------------
<9> Немытина М.В. Интересы в правовом измерении // Интересы в праве: материалы Всероссийской научной конференции / отв. ред. М.В. Немытина. М., 2017. С. 5.

Концепция интересов в праве уходит своими корнями к трудам Р. Иеринга, которого справедливо считают родоначальником методологического направления, именуемого "юриспруденция интересов". Выдающийся немецкий ученый определяет интересы как "жизненные требования", отмечая при этом их относительный, субъективный, переменчивый, ситуационный характер и обращая внимание на трансформацию интересов в контексте культурно-исторического развития общества. По Р. Иерингу, "что составляет полноту жизни для одного, т.е. входит в условия его благосостояния, то для другого не имеет никакого значения, это оправдывается как на отдельных лицах, так и на целых народах, даже на одном и том же народе в различных периодах его культуры. С интересами народа также изменяется его право, назначение которого в том именно и заключается, чтобы охранить непреложные жизненные требования общества путем принуждения" <10>. Роль и предназначение права Р. Иеринг видит в охранении интересов различных субъектов, отдельных лиц, их сообществ, целых народов. Исследуя творчество Р. Иеринга, И.С. Горбань заметил, что немецкий ученый "последовательно развивает подход к праву, переориентирует внимание правоведения с формально-логического анализа нормативной системы на эмпирико-аналитическое изучение социальной действительности" <11>.
--------------------------------
<10> Иеринг Р.Ф. Избранные труды. Самара, 2003. С. 403 - 404.
<11> Горбань В.С. Правовое учение Иеринга и его интерпретации. М., 2018. С. 13.

"Юриспруденция интересов" получила развитие в российском правоведении второй половины XIX века, интересы в праве обосновывали в своих трудах Н.М. Коркунов и С.А. Муромцев.
А.И. Экимов, обратившись в 80-е годы к этой проблематике, делает акцент на интересах в советском социалистическом праве <12>. Продолжая в последующем развивать эту тему, автор отмечает: "Частные интересы неизбежно восходят к более общим интересам - групповым, корпоративным, общественным, общегосударственным, которые отнюдь не монолитны по своей структуре, внутренне противоречивы. Отношения между этими интересами - отношения взаимопроникновения" <13>.
--------------------------------
<12> См.: Экимов А.И. Интересы и право в социалистическом обществе. Л., 1984.
<13> Экимов А.И. Правовые идеи и интересы: проблемы методологии // Интересы в праве: материалы Всероссийской научной конференции / отв. ред. М.В. Немытина. М., 2017. С. 17.

В 90-е годы тема интересов в обществе и праве находит развитие в трудах Г.В. Мальцева, который охарактеризовал властные проявления в обществе следующим образом: "Социальные организации, порождающие особый тип власти, могут возникать на политической (государство, партии, общественно-политические объединения), конфессиональной (церковь, религиозные объединения), экономической (цехи, гильдии, концерны, корпорации, промышленные и финансовые союзы) и т.п. основе. Все они по отношению к членам общества, постоянно находящимся в экономическом, правовом, духовном и др. общении, выступают как внешний авторитет, оказывающий целенаправленное воздействие на первичные отношения власти с тем, чтобы придать им регулируемый характер" <14>.
--------------------------------
<14> Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 297.

При этом ученый обращает внимание на то обстоятельство, что в качестве публичных корпораций - носителей власти следует идентифицировать далеко не все организации, а только те из них, которые существуют на легальной основе, действуют в соответствии с законодательством и в рамках установленных им организационно-правовых форм, реализуют в публичном пространстве общие и общественно значимые цели. В современном обществе существуют нелегальные, теневые организации, организации, выполняющие узкоклановые задачи, которые не могут быть включены в круг носителей публичной власти <15>. И отграничение подлинно публичных корпораций от иных позиционирующих себя в подобном качестве коллективных субъектов оказывается отнюдь не простой задачей.
--------------------------------
<15> См.: Мальцев Г.В. Указ. соч. С. 297.

Институционализация публичных интересов

Власть в обществе проявляет себя через систему социальных институтов, в рамках которых идет оформление притязаний, полномочий и функций как государства, так и иных корпораций, формирующихся и объединяющих людей по разным признакам (территория, общность интересов и решаемых задач).
В русле современных теоретико-правовых концепций государство - это тоже корпорация, самая мощная, обладающая огромным потенциалом воздействия на общество и наделенная суверенитетом. Но смысл существования государства состоит вовсе не в доминировании над другими существующими в обществе публичными корпорациями, имеющими в своей основе различную природу и представляющими разные интересы, а в сотрудничестве с ними, в создании условий для их развития, реализации их потенциала на благо всего общества, в достижении общими усилиями стратегических целей.
Сообщества, реализующие социально значимые цели и интересы (территориальные, партийные, профессиональные, конфессиональные, этнические, технологические и др.), можно идентифицировать как публичные корпорации. В связи с этим применение категорий "корпоративно-публичные интересы", "корпоративно-публичные институты" и других смежных с ними целесообразно не только в теоретическом, но в прикладном отношении, поскольку позволяет отделить корпоративно-публичные образования от корпоративно-частных, от корпораций бизнеса. Необходимо различать корпорации, реализующие социально значимые цели и интересы в публичном пространстве, от корпораций, действующих в сфере частноправовых отношений и имеющих своей целью извлечение прибыли, накопление имущественной массы и т.д. Вместе с тем корпоративно-частные интересы могут быть переведены в корпоративно-публичную плоскость, если работающие в одном секторе (смежных секторах) частные корпорации объединяются и представляют свои согласованные интересы в публичном пространстве, создают публичные корпорации - ассоциации, союзы, фонды и иные объединения.
В свете этого встает вопрос о существовании множества концепций власти, моделей организации власти, разработанных в различных отраслях социогуманитарного знания, в том числе в правоведении. Так, В.Е. Чиркин определяет власть "существующую в различных коллективах общества" с учетом многообразия этих коллективов как "осознаваемое сторонами общественного отношения присвоение чужой воли индивидов, их групп и социальных общностей для использования объекта властвования в своих целях под угрозой принуждения субъектом (субъектами), имеющим для этого реальные возможности" <16>. И хотя автор говорит о социальной власти, а не только о власти государственной, использование в дефиниции таких формулировок, как присвоение чужой воли, объект властвования, угроза принуждения, свидетельствует о видении им общества, групп индивидов, их коллективов как объекта воздействия.
--------------------------------
<16> Чиркин В.Е. Публично-правовое образование: монография. С. 80.

Иначе понимает власть Г.В. Мальцев, определяя ее как реальное воздействие на социально-политические процессы, способность создавать ситуации, при которых цели и решения организации осуществляются усилиями многих слоев общества, фактическую возможность управлять людьми и событиями <17>. В этом определении речь идет о согласовании действий и усилий субъектов, а не о принуждении и присвоении воли управляемых со стороны тех, кто осуществляет власть. Г.В. Мальцев признает в качестве носителей публичной власти только те социальные организации, участники которых и сформированные ими руководящие органы ставят перед собой и реализуют публично значимые цели и задачи.
--------------------------------
<17> См.: Мальцев Г.В. Указ. соч. С. 296.

В.Е. Чиркин не считает существующую в таких социальных коллективах власть публичной и называет ее "общественной корпоративной властью", распространяемой "только на членов такого коллектива" <18>. По его мнению, публичная власть формируется только в территориальных коллективах, а в коллективах, образованных на основе членства, как полагает он, властные воздействия носят ограниченный характер, реализуются внутри организации.
--------------------------------
<18> Чиркин В.Е. Публично-правовое образование: монография. С. 83.

Однако если в общем контексте усиления динамики социальной жизни и роста активности в ней публичных корпораций взять, например, профессиональные корпорации (врачей, учителей, юристов, журналистов), то можно увидеть, что их деятельность широко транслируется в общество и ею может быть охвачен неограниченный круг людей, разные слои общества. Каждое из этих сообществ стремится ответственно относиться к своей корпоративной культуре, создаваемым внутри сообщества правилам и нормам поведения и деятельности. Эти правила и нормы касаются взаимоотношений и моделей поведения не только внутри корпорации, но и вовне. Что касается политических партий, то они, коммуницируя с широкими социальными слоями, открыто и предметно выражают свои притязания на власть. Рассуждения в данном круге можно продолжить, выдвигая новые тезисы и приводя доводы и аргументы в пользу аккумулирующих разные интересы и легально действующих корпоративно-публичных сообществ.
Аргументом в пользу осуществления властных полномочий общественными объединениями может служить часть 2 ст. 46 Конституции РФ, которая предусматривает, что "решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд". В этой статье общественные объединения, их органы в части принятия ими решений обозначены в одном ряду с органами государственной власти и местного самоуправления. И правом обжалования в суд неправомерных действий общественных объединений, очевидно, обладают не только лица, входящие в организации на правах членов.
Основой правового общения широкого круга корпоративно-публичных образований друг с другом и с государством служат нормативные правовые положения Конституции РФ об идеологическом многообразии, равенстве общественных объединений (ст. 13), о свободе мысли и слова, свободе информации (ст. 29), о праве на объединение (ст. 30) и др. Институционализация публичных интересов идет в рамках и пределах, установленных Конституцией.
В общем контексте признания многообразия корпоративно-публичных образований в обществе отчетливо просматривается выход на проблематику институционализации публичных интересов путем правотворческой активности. Если исходить из того, что существующие в обществе иные, кроме государства, публичные образования вправе создавать собственное правовое регулирование, выражая таким образом свои интересы и оформляя их, то вместе с этим следует признать, что критериями придания правового характера корпоративно-публичным правилам, определения возможности их регулирующего воздействия на общество должны служить справедливость, гуманизм, общая польза, общее благо, общественная безопасность и другие ценности. По утверждению выдающегося правоведа XX века Г.Д. Гурвича, чье научное наследие принадлежит как Франции, так и России, "идея справедливости и правовые ценности сохраняют свою сущностную характеристику активности и креативности... Они являются идеями-действиями, творческими ценностями, помещенными в живую вечность, и в силу этого воплощаются в эмпирической действительности более легко, чем собственно логические идеи, оторванные от длительности" <19>.
--------------------------------
<19> Гурвич Г.Д. Философия и социология права: избранные сочинения. СПб., 2004. С. 145.

В.Е. Чиркин отмечает, что "публичные интересы в конституциях выражены достаточно отчетливо и принципиально по-разному", и связывает эти различия с принадлежностью к той или иной правовой системе - "мусульманской, либерально-полусоциальной, капиталистической и тоталитарно-социалистической" (в соответствии с авторской, самого В.Е. Чиркина, классификацией). При этом ученый полагает, что существующие конституции имеют общий недостаток, "в них не говорится о связанности государства, публичной власти правом, о взаимной ответственности личности, сообществ, объединений, государства и общества, об обязанностях общества (сообщества) и государства перед личностью и объединениями и последних перед обществом и государством" <20>. Логика рассуждений о существующих в обществе публичных интересах, понимаемых В.Е. Чиркиным как "интересы всего территориального публичного сообщества, объединяемого и организуемого публичной властью на разных уровнях такого сообщества, в котором существуют личности и группировки со своими интересами, которые могут совпадать или не совпадать с публичными" <21>, приводит его к общему выводу о том, что "в наше время нужна новая модель современной конституции, где будут полнее учитываться разные интересы в их единстве, различиях и балансе в современном многообразно структурированном обществе" <22>.
--------------------------------
<20> Чиркин В.Е. Личные, частные и публичные интересы в современных конституциях // Интересы в праве: материалы Всероссийской научной конференции / отв. ред. М.В. Немытина. М., 2017. С. 183.
<21> Там же. С. 181.
<22> Там же. С. 183.

Изложенные выше рассуждения о природе и проявлениях публичного и государственного, их соотношении, о публичных интересах и возможностях их институционализации, о публичной власти и ее институтах позволяют сделать следующие выводы.
1. Интересы можно идентифицировать как реальные причины социальных действий, за реализацией которых могут стоять различные субъекты (индивиды, сообщества людей, государство, местное самоуправление и др.). Принято выделять: а) частные, групповые, корпоративные, публичные, государственные и иные интересы (по субъектному охвату и масштабам); б) интересы территориальных сообществ, партийные, этнические, конфессиональные, профессиональные и др. (по сферам реализации со стороны носителей интересов). Существуют реальные механизмы формирования, институционализации и трансформации интересов в обществе. И эти механизмы следует выявлять средствами науки, определять их динамику и перспективы развития.
2. Признавая безоговорочно, что представлять публичные интересы призвано в первую очередь государство во всем многообразии согласованных действий его институтов, нельзя игнорировать право на выражение интересов со стороны политических, религиозных, профессиональных и иных сообществ, существующих в рамках установленных государством организационных и нормативных правовых форм, но в то же время имеющих автономные системы функционирования, органы управления и самоуправления, корпоративное нормативное правовое регулирование.
3. Публичную власть следует рассматривать как социокультурный феномен в русле сохранения традиций общества и одновременно формирования в нем инновационных форм и программ развития. Особенность культуры российского общества состоит в том, что публичные интересы в ней исторически не формировались как интересы сообществ, объединяющих граждан (или подданных), потому не сложилась традиция институционализации интересов публичных корпораций в правовой культуре.
4. Институты публичной власти в широком смысле - это социальные институты, в рамках которых идет оформление властных полномочий и функций, правотворческой активности как государства, так и иных публичных корпораций. Смысл существования современного государства состоит не в доминировании над другими публичными сообществами, имеющими в своей основе различную природу и представляющими разные интересы, а в сотрудничестве с ними, в создании условий для их развития, реализации их потенциала на благо всего общества, в достижении общими усилиями общества и государства стратегических целей.
5. Факт существования формирующихся на территориальной, конфессиональной, этнической, партийной, профессиональной основе корпораций никоим образом не умаляет роли государства, призванного обеспечить стабильность, устойчивый порядок и публичные интересы всего государственно-организованного общества. Деятельность органов государства и его должностных лиц на разных уровнях и в разных ветвях власти можно оценивать сквозь призму обеспечения и поддержания ими публичных интересов.
6. Будет ошибочным считать, что в сложные, переходные для общества периоды, в ситуациях, связанных с серьезными внешними вызовами и угрозами, роль государства настолько усиливается, что это ведет к свертыванию активности других публичных корпораций. Напротив, в этих непростых условиях государство должно существовать с опорой на общество, необходима консолидация общества и государства.

Библиографический список

1. Гаджиев Г.А. Право - это творчество жизни // Российская юстиция. 2024. N 12. С. 4 - 8.
2. Горбань В.С. Правовое учение Иеринга и его интерпретации. М.: КДУ, Университетская книга, 2018. 354 с.
3. Гурвич Г.Д. Философия и социология права: избранные сочинения. СПб.: ИД СПб. гос. ун-та, 2004. 848 с.
4. Иеринг Р.Ф. Избранные труды. Самара: Самарская гос. экономич. академия, 2003. 520 с.
5. Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М.: Прометей, 1999. 419 с.
6. Немытина М.В. Трансформации профессионального правосознания юристов в России // История государства и права. 2020. N 10. С. 55 - 58.
7. Немытина М.В. Интересы в правовом измерении // Интересы в праве: материалы Всероссийской научной конференции / отв. ред. М.В. Немытина. М.: РУДН, 2017. С. 5 - 13.
8. Степин В.С. Учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук. М.: Академический Проспект; Трикста, 2011. 423 с.
9. Чиркин В.Е. Публично-правовое образование: монография. М.: Норма; ИНФРА-М, 2017. 336 с.
10. Чиркин В.Е. Личные, частные и публичные интересы в современных конституциях // Интересы в праве: материалы Всероссийской научной конференции / отв. ред. М.В. Немытина. М.: РУДН, 2017. С. 177 - 183.
11. Экимов А.И. Интересы и право в социалистическом обществе. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1984. 135 с.
12. Экимов А.И. Правовые идеи и интересы: проблемы методологии // Интересы в праве: материалы Всероссийской научной конференции / отв. ред. М.В. Немытина. М.: РУДН, 2017. С. 14 - 22.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Конституционное право России, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ