Пределы уголовно-правовой охраны отношений в сфере экономики: объективные маркеры умысла на хищение. Статьи по предмету Уголовное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ПРЕДЕЛЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ ОТНОШЕНИЙ В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ: ОБЪЕКТИВНЫЕ МАРКЕРЫ УМЫСЛА НА ХИЩЕНИЕ

В.Д. РОСЛЯКОВ

Введение

Несмотря на то что охрана отношений в сфере экономики до сих пор не получила закрепления в качестве задачи Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ), отрицать важность данного направления правового воздействия не стоит. Именно в результате эффективного развития отечественной экономики будет возможно повышение уровня благополучия граждан Российской Федерации, развитие иных сфер общественной жизни, которые требуют материальных вложений (научно-технической сферы, сферы здравоохранения и т.д.). В связи с этим значимым остается вопрос поиска баланса между решением проблем в сфере экономики посредством использования уголовно-правового инструментария и инструментария собственно регулятивных отраслей права (применения гражданско-правовых норм в цивилистических процессах или альтернативных процедурах разрешения споров). Ответ на обозначенный вопрос будет способствовать развитию в юридической науке категории пределов уголовно-правовой охраны, которая в настоящее время имеет как теоретическое, так и сугубо практическое значение.

Понятие пределов уголовно-правовой охраны

Исследуя понятие пределов уголовно-правового воздействия на экономику, Г.А. Русанов определяет, что под данным термином необходимо понимать границы вмешательства государства уголовно-правовыми средствами в процесс охраны экономических отношений, который ограничивается, с одной стороны, саморегуляцией экономических отношений на основе экономических законов; с другой стороны, нормами регулятивных и иных охранительных отраслей права, которые также охраняют экономические отношения, используя менее репрессивные методы, чем уголовное право <1>. В приведенном определении необходимо отметить несколько важных аспектов.
--------------------------------
<1> См.: Русанов Г.А. Пределы уголовно-правового воздействия государства на экономику (теоретический аспект) // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: материалы XIV Международной научно-практической конференции (г. Москва, 26 - 27 января 2017 г.). М., 2017. С. 63.

Во-первых, Г.А. Русанов определяет пределы именно уголовно-правового воздействия, а не уголовно-правовой охраны. Это важно отметить ввиду того, что в отечественной правовой доктрине существуют дискуссии относительно понятия уголовно-правового воздействия. Однако большинство исследователей поддерживают точку зрения, согласно которой охрана является одной из форм уголовно-правового воздействия <2>. Следовательно, указанное определение в полной мере применимо и к понятию пределов уголовно-правовой охраны.
--------------------------------
<2> См.: Тарханов И.А. Дискуссионные вопросы характеристики уголовного права, его предмета и способов уголовно-правового регулирования // Ученые записки Казанского университета. 2021. Т. 163. Кн. 2. С. 89.

Во-вторых, представляется, что определение анализируемого понятия через термин "границы вмешательства" несколько абстрактно. Такой подход осложняет практическое использование категории в политико-программных документах и законотворческой деятельности, поскольку термин "границы" не позволяет сделать однозначную привязку к каким-либо критериям, отраженным в уголовном законодательстве. Чтобы преодолеть данную неопределенность, необходимо рассматривать понятие пределов уголовно-правовой охраны через призму современного понимания предмета уголовного права. Так, профессор И.Э. Звечаровский, основываясь на научных подходах В.С. Прохорова, Н.М. Кропачева и А.Н. Тарбагаева, указывает, что содержание предмета уголовного права не определяется через собственный, качественно особый вид общественных отношений, а включает проявления одного и того же общественного отношения, которое для своего нормального функционирования требует наличия различных отраслевых юридических режимов регулирования. В частности, отношения собственности урегулированы гражданским, административным, финансовым и иными отраслями права, а уголовное право включает в свой предмет отношения законности безвозмездного отчуждения, изъятия имущества у собственника с целью присвоения в собственность <3>. Соответственно, для обозначения понятия пределов уголовно-правовой охраны рационально использовать предметный критерий, а именно совокупность проявлений, аспектов тех или иных общественных отношений, которые требуют уголовно-правового воздействия.
--------------------------------
<3> См.: Звечаровский И.Э. Уголовное право России: курс Общей части, во многом определяющей действенность положений его части Особенной. М., 2024. С. 12.

Соотношение преступления и гражданско-правовой сделки

Предлагаемый подход к дефиниции пределов уголовно-правовой охраны в полной мере применим к экономическим отношениям. В данной сфере имеют место проблемы, связанные с определением режима отраслевого регулирования конкретных разновидностей экономических отношений. В частности, существуют проблемы при установлении пределов уголовно-правовой охраны отношений собственности. Значимость вопроса подчеркивает и тот факт, что, как верно указал С.М. Оленников, "гражданское и уголовное правоотношения исключают друг друга" <4>, а это влияет на исход правоприменения: выбор способа защиты и последствия его применения. Передача имущества, лишь внешне напоминающая сделку, но образующая состав преступления против собственности, не может представлять собой гражданско-правовую сделку. Ввиду этого стороны не могут пользоваться результатами подобного преступного действия, как в ситуации, если бы такое действие порождало договорные правоотношения. Например, если заключение договора было расценено судами в качестве создания видимости гражданско-правовых отношений при совершении мошенничества, то потерпевшая сторона не вправе претендовать на выгоду из такой сделки (в частности, взыскивать неустойку за неисполнение обязательства, предусмотренную договором). На взаимоисключении договорных отношений (гражданского правоотношения) и преступления акцентируется внимание и в судебной практике. В частности, Пятый кассационный суд общей юрисдикции признал обоснованными выводы суда первой инстанции об отсутствии состава преступления в неисполнении обязательств по договору купли-продажи. Согласно позиции суда кассационной инстанции, такое неисполнение влечет только гражданско-правовые последствия <5>.
--------------------------------
<4> Оленников С.М. Соотношение гражданско-правового и уголовно-правового регулирования имущественных отношений на примере квалификации сделок, совершенных под влиянием обмана, насилия и угроз // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. 2018. Т. 9. Вып. 3. С. 387.
<5> См.: Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 6 февраля 2024 г. N 77-33/2024 // СПС "КонсультантПлюс".

В то же время нормы уголовного законодательства не всегда позволяют прийти к однозначному выводу об уголовно-правовой или гражданско-правовой природе совершенных действий. Это создает сложности при определении пределов уголовно-правовой охраны отношений в сфере экономики.
В правоприменительной практике возникают вопросы при квалификации мошенничества в сфере договорных правоотношений. В настоящее время следственные органы передают в суд уголовные дела, где в качестве мошенничества квалифицировано исполнение государственного контракта, при котором товар был поставлен с определенными недостатками и по завышенной цене. Суды с подобной квалификацией соглашаются далеко не всегда. Так, Четвертый кассационный суд общей юрисдикции, анализируя похожий казус, оставил в силе оправдательный приговор суда первой инстанции и отметил, что государственное регулирование по установлению предельного размера извлекаемой юридическим лицом прибыли по исследуемому договору отсутствует, а само по себе извлечение прибыли обществами не образует состава преступления, поскольку в соответствии и с уставами, и с гражданским законодательством извлечение прибыли является основной задачей данных организаций <6>.
--------------------------------
<6> См.: Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 5 сентября 2024 г. по делу N 77-2261/2024 // СПС "КонсультантПлюс".

При рассмотрении другого дела с теми же обстоятельствами Восьмой кассационный суд общей юрисдикции занял противоположную позицию <7>. Дело было рассмотрено Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ. Так, высшая судебная инстанция заключила, что "само по себе получение прибыли в результате предпринимательской деятельности не свидетельствует о ее безусловном преступном характере". Судебные акты по делу были отменены <8>. И такая позиция закономерна. Действительно, извлечение прибыли в размере, отличном от рыночного, не может рассматриваться сквозь призму уголовного права. Данные пороки отношений должны разрешаться сугубо в гражданско-правовой плоскости (в том числе когда поставленный товар не соответствует требованиям государственного контракта). В таких случаях у заказчика существует право применения всего спектра гражданско-правовых способов защиты, среди которых: признание сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 или пунктом 2 ст. 174 ГК РФ. Иной подход создает обоснованные риски снижения заинтересованности вступления субъектов предпринимательской деятельности в отношения, оформленные государственным контрактом.
--------------------------------
<7> См.: Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 29 августа 2024 г. по делу N 77-3283/2024 // СПС "КонсультантПлюс".
<8> Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 2025 г. по делу N 51-УД25-4-К8 // СПС "КонсультантПлюс".

В то же время стоит отметить, что указанная позиция суда в полной мере согласуется с пониманием объективной стороны мошенничества, поскольку в подобных случаях отсутствует обман по смыслу, которым наделяет его Пленум Верховного Суда РФ <9>. Исходя из этого закономерно, что предел уголовно-правовой охраны экономических отношений не может включать общественные отношения, порок которых состоит исключительно в отклонении цены от рыночного уровня и недостатках поставленного товара.
--------------------------------
<9> См.: п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" // СПС "КонсультантПлюс".

Оценка преднамеренного неисполнения или неполного исполнения договорных обязательств

Более сложные ситуации с определением предела уголовно-правовой охраны экономических отношений возникают при квалификации в качестве мошенничества умышленного преднамеренного неисполнения или неполного исполнения договорных обязательств. Причем такого рода казусы квалифицируются в качестве мошенничества не только в случае, когда сторонами договора являются индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации (ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ), но и физические лица. Так, по части 4 ст. 159 УК РФ суд квалифицировал неисполнение заемщиком - физическим лицом соответствующих обязательств перед заимодавцем - физическим лицом <10>. Соответственно, способ мошенничества в виде обмана, сопряженного с преднамеренным неисполнением договорных обязательств, характерен не только для частей 5 - 7 ст. 159 УК РФ. В свою очередь, эти составы, как верно указывает С.М. Кочои, по задумке законодателя были введены с целью исключения самой возможности привлечения к уголовной ответственности лиц, оспаривающих гражданско-правовые сделки <11>. Однако, как показывает практика, это привело к обратному эффекту, когда сугубо гражданско-правовые отношения (вне зависимости от их предпринимательского характера) стали рассматриваться в уголовно-правовой плоскости.
--------------------------------
<10> См.: приговор Кузьминского районного суда г. Москвы от 31 марта 2025 г. по делу N 1-7/2025 // Официальный портал судов общей юрисдикции г. Москвы // https://mos-gorsud.ru/ (дата обращения: 03.06.2025).
<11> См.: Кочои С.М. Мошенничество: теория и практика квалификации // Актуальные проблемы российского права. 2020. Т. 15. N 9 (118). С. 66.

Пленум Верховного Суда РФ для целей разграничения гражданско-правовых отношений и мошенничеств, сопряженных с неисполнением договорных обязательств, дал соответствующие разъяснения в пункте 4 Постановления от 30 ноября 2017 г. N 48. Согласно данным положениям критерием указанного разграничения является момент возникновения умысла на хищение: он должен возникнуть до получения чужого имущества или права на него. Важным разъяснением является перечисление обстоятельств, которые свидетельствуют о наличии указанного умысла, в частности: заведомое отсутствие у лица реальной возможности исполнить условия договора, использование лицом при заключении договора поддельных документов, сокрытие лицом информации о задолженностях и залогах имущества, распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора. Пленум Верховного Суда РФ также указывает на необходимость всестороннего анализа обстоятельств дела и исключает возможность предрешения вывода о наличии состава мошенничества путем выявления лишь одного или нескольких конкретизированных обстоятельств. Очевидно, что высшая судебная инстанция стремится обозначить единый критерий разграничения мошенничества и неисполнения гражданско-правовых обязательств.
Однако единого подхода к анализу ситуаций, где предъявляется обвинение в мошенничестве, сопряженном с преднамеренным неисполнением договорных обязательств на практике пока не выработано. Рассмотрим некоторые судебные акты на предмет выявления обстоятельств, указывающих на умышленный характер совершения подобных деяний. Так, Кузьминский районный суд г. Москвы признал виновной гражданку Ф. в совершении преступления, предусмотренного частью 4 ст. 159 УК РФ. Вывод об умышленном преднамеренном характере неисполнения договорных обязательств суд обосновал ссылкой на следующие обстоятельства:
- гражданка Ф. не выполнила взятые на себя обязательства по договору займа (не вернула денежные средства потерпевшему), а также не предприняла должных мер по погашению задолженности;
- имущество (квартира), указанное в договоре займа в качестве залога, на момент заключения договора находилось под арестом;
- гражданка Ф. на момент заключения договора нуждалась в денежных средствах в связи с тяжелым материальным положением.
Из обстоятельств данного дела следует, что между осужденной и потерпевшим имелись длительные финансово-денежные взаимоотношения. Уже после заключения договора займа гражданка Ф. была признана банкротом, а потерпевший включен в реестр требований кредиторов <12>. Действительно, в данном судебном акте содержатся отдельные обстоятельства, на которые указал Пленум Верховного Суда РФ в пункте 9 Постановления от 15 ноября 2016 г. N 48 "О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности", но из данной совокупности нельзя сделать однозначный вывод о наличии умысла гражданки Ф. на преднамеренное неисполнение договорных обязательств, а соответственно, и вывод о преступном характере ее действий. Это подтверждают выводы других судов аналогичного уровня.
--------------------------------
<12> См.: приговор Кузьминского районного суда г. Москвы от 31 марта 2025 г. по делу N 1-7/2025 // Официальный портал судов общей юрисдикции г. Москвы // https://mos-gorsud.ru/ (дата обращения: 03.06.2025).

В частности, Черемушкинский районный суд г. Москвы вынес оправдательный приговор по обвинению гражданина М. в совершении преступления, предусмотренного частью 4 ст. 159 УК РФ. При вынесении указанного судебного акта суд выделил следующие обстоятельства, которые указывают на отсутствие умысла лица на преднамеренное неисполнение договорных обязательств:
- сам факт неисполнения должником обязательств по гражданско-правовому договору предусматривает только гражданско-правовую ответственность;
- факты совершения сделок по отчуждению имущества и наличие возможности погасить задолженность указывают лишь на возможность применения гражданско-правовых последствий, а не на умысел лица, направленный на хищение <13>.
--------------------------------
<13> См.: приговор Черемушкинского районного суда г. Москвы от 14 октября 2019 г. по делу N 1-358/2019 // Официальный портал судов общей юрисдикции г. Москвы // https://mos-gorsud.ru/ (дата обращения: 03.06.2025).

Аналогичные обстоятельства выделил и Дорогомиловский районный суд г. Москвы при оправдании лица в совершении преступления, предусмотренного частью 4 ст. 159 УК РФ, указав, что факты неисполнения обязательств, последующего обращения с заявлением о признании себя банкротом, вывода активов не являются основанием для обвинения лица в совершении мошенничества <14>. То есть указанные обстоятельства, по мнению суда, не свидетельствуют о наличии умысла на хищение имущества уже на стадии заключения договора.
--------------------------------
<14> См.: приговор Дорогомиловского районного суда г. Москвы от 31 октября 2019 г. по делу N 1-275/2019 // Официальный портал судов общей юрисдикции г. Москвы // https://mos-gorsud.ru/ (дата обращения: 03.06.2025).

Следовательно, существует проблема определенного дуализма подходов в оценке обстоятельств, свидетельствующих о наличии умысла на преднамеренное неисполнение договорных обязательств: в одних случаях перечисленные обстоятельства признаются недостаточными для констатации наличия умысла на хищение денежных средств на стадии заключения договора <15>, а в других случаях эти же обстоятельства ложатся в основу аргументации при констатации наличия состава мошенничества в действиях лица <16>.
--------------------------------
<15> См.: Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 6 февраля 2024 г. N 77-33/2024 // СПС "КонсультантПлюс".
<16> См.: Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 4 июня 2024 г. N 7У-3183/2024 // СПС "КонсультантПлюс".

Заключение

Установление умысла на хищение через объективные обстоятельства разрешает вопрос природы возникших правоотношений. Так, Л.Е. Гивель обоснованно указывает, что сложность подобных вопросов обусловлена тем, что "правоприменитель должен решить задачу отраслевой квалификации как правоотношений, так и ответственности" <17>. При этом, как следует из судебной практики, критерии разграничения правоотношений в таких ситуациях остаются неопределенными. Более того, широкие возможности судейского усмотрения при установлении умысла на хищение в деяниях, связанных с неисполнением обязательств по сделкам, создают риски необоснованного привлечения к уголовной ответственности. Причиной этого является и сложность ситуации, когда фактически форма закрепления гражданско-правового отношения используется лицом для совершения преступления, а единственным критерием их разграничения являются признаки субъективной стороны.
--------------------------------
<17> Гивель Л.Е. Грани межотраслевого взаимодействия: гражданское и уголовное право // Гражданское право. 2022. N 4. С. 38.

В таком случае возникает необходимость соблюдения баланса интересов: требуется, с одной стороны, предоставить защиту лицам, которые пострадали от реальных хищений, с другой стороны, сократить риски привлечения к уголовной ответственности лиц, вступивших в реальные гражданско-правовые отношения и не исполнивших свои обязательства вследствие каких-либо факторов. Представляется, что критерием разграничения такого преступления и сделки должны выступить несколько важных факторов: заведомое представление недостоверных сведений, которые непосредственно влияют на возможность исполнения взятого обязательства (наличие просроченных обязательств, обременения имущества и т.д.); наличие или отсутствие гражданско-правовых последствий сделки (например, взыскание и выплата должником процентов за пользование займом, включение в реестр требований кредиторов с задолженностью, вытекающей именно из договорного обязательства).
В некоторых приведенных ранее судебных актах наличие или отсутствие обмана в виде преднамеренного неисполнения взятых договорных обязательств устанавливается в судебной практике исключительно на основе предположений. Однако его объективизация в двух представленных фактах позволяет: во-первых, установить определенность в выборе пострадавшим лицом способа защиты (гражданско-правового или уголовно-правового); во-вторых, дает возможность оценки предпринимателями и иными лицами, которые вступают в гражданско-правовые отношения, рисков уголовной ответственности в случае неисполнения обязательства.
Изложенное позволяет определить категорию пределов уголовно-правовой охраны, которая остается центральной при рассмотрении обозначенных вопросов. Под пределами уголовно-правовой охраны следует понимать совокупность проявлений тех или иных общественных отношений, которые требуют уголовно-правового воздействия. В частности, уголовно-правовой охране подлежат отношения собственности, нарушение нормального состояния которых обусловлено экономически нецелесообразными и неправомерными действиями лица. В практической плоскости определить предел уголовно-правовой охраны экономических отношений позволяют объективные признаки, совокупность которых формирует однозначный вывод о наличии у лица умысла на совершение именно преступного деяния, а не на заключение гражданско-правовой сделки с вытекающими из нее последствиями. При такой оценке судам следует иметь в виду, что действия лиц не могут иметь двойную оценку: как гражданско-правовой сделки и как преступления. Это требует дополнительного внимания Пленума Верховного Суда РФ в связи с необходимостью внесения определенности в вопрос разграничения преступных деяний и гражданско-правовых сделок.

Библиографический список

1. Гивель Л.Е. Грани межотраслевого взаимодействия: гражданское и уголовное право // Гражданское право. 2022. N 4. С. 36 - 39.
2. Звечаровский И.Э. Уголовное право России: курс Общей части, во многом определяющей действенность положений его части Особенной. М.: Проспект, 2024. 480 с.
3. Кочои С.М. Мошенничество: теория и практика квалификации // Актуальные проблемы российского права. 2020. Т. 15. N 9 (118). С. 59 - 66.
4. Оленников С.М. Соотношение гражданско-правового и уголовно-правового регулирования имущественных отношений на примере квалификации сделок, совершенных под влиянием обмана, насилия и угроз // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. 2018. Т. 9. Вып. 3. С. 383 - 396.
5. Русанов Г.А. Пределы уголовно-правового воздействия государства на экономику (теоретический аспект) // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: материалы XIV Международной научно-практической конференции (г. Москва, 26 - 27 января 2017 г.). М.: Оригинал-макет, 2017. 688 с.
6. Тарханов И.А. Дискуссионные вопросы характеристики уголовного права, его предмета и способов уголовно-правового регулирования // Ученые записки Казанского университета. 2021. Т. 163. Кн. 2. С. 86 - 106.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ