ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Гражданское право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
НОВЫЕ ПОДХОДЫ В ОПРЕДЕЛЕНИИ ГРАНИЦ (ПРЕДЕЛОВ) ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА
Г.А. ГАДЖИЕВ
1. Необходимость иметь критерии разграничения права на частное и публичное существовала со времени появления этого различения в науке частного права.
Первые упоминания о нем можно обнаружить в книге второй Институций Гая, в которой излагались идеи о вещах. Тогда появилось понятие summa divisio (главное разделение). Гай писал, что "главное разделение вещей проводят на две группы: ведь одни вещи божественного права, другие человеческого" <1>.
--------------------------------
<1> Институции Гая / под общ. ред. Д.В. Дождева. М., 2020. С. 73.
Священные вещи - это те, которые были посвящены небесным богам, а также объекты поклонения духам усопших.
Что касается вещей человеческого права, то они "либо публичные, либо частные" (книга вторая, 10). И далее: "Те, что публичные, считаются не принадлежащими никому; ведь считается, что они принадлежат самому объединению. Частные вещи те, что принадлежат отдельным людям" <2>.
--------------------------------
<2> Понятие universitus означает субъектов римского права, это прообраз юридических лиц.
"Публичное право, - писал Ульпиан, - это то право, которое относится к состоянию Римского государства, а частное - то, которое относится к интересам отдельных лиц".
То есть критерием различения областей частного права и публичного права, по мнению Ульпиана, служит характер интересов, защищаемых правом: к области публичного права относятся нормы права, ограждающие интересы государства, к области частного права - нормы, ограждающие интересы частных лиц <3>. Эта самая древняя точка зрения о границах (пределах) частного и публичного права называется материальной теорией <4>.
--------------------------------
<3> См.: Новицкий И.Б. Римское право. М., 1996. С. 7.
<4> См.: Черепахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве: избранное. М., 2024. С. 17.
Разграничение права на публичное и частное исследовалось К. Кавелиным под углом зрения границ гражданского права <5>. Он писал, что государственное имущество и правительство имеют публичный характер, а отдельные лица, включая и юридические, и их деятельность носят частный характер.
--------------------------------
<5> См.: Кавелин К. Что есть гражданское право. Где его пределы? СПб., 1864.
Публичные имущества находятся и обращаются среди имущества частных лиц, поэтому в отношении публичного имущества государство входит в беспрестанные отношения с частными лицами <6>.
--------------------------------
<6> См.: Кавелин К. Указ. соч. С. 22.
Какой же характер имеют эти отношения? - задавал вопрос ученый и отвечал: без сомнения, частный, потому что в качестве владельца государство есть не что иное, как частный владелец. А потому выходит, что имущества государства, публичные по своему предназначению, считаются в то же время частными и подчиняются вполне всем условиям, обязательным для частных имуществ.
По сути, в структуре гражданского права используется юридическая конструкция "приравнивание". В результате приравнивания государство для удовлетворения своих материальных потребностей вступает в имущественные отношения с частными лицами, само будучи при этом лицом, т.е. субъектом гражданского права, вследствие чего должно подчиняться всем правилам, обязательным для частных приватных отношений <7>. Немецкий государствовед Г. Еллинек писал, что "граница между действиями союза как субъекта публичной власти и как субъекта, ведущего свое хозяйство, устанавливается правопорядком государства" <8>.
--------------------------------
<7> Там же. С. 29.
<8> См.: Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 1908. С. 279 - 280.
Государство может совершенно или в значительной мере изъять себя из действия частного права, но может и подчинить себя его действию в более широких размерах, чем этого требует природа заключенных им правоотношений.
Проведение этой границы, по мнению Г. Еллинека, обусловливается всей эволюцией воззрений народа на отношение государства к частному праву.
Таким образом, в процессе цивилизационного развития представления о границах публичного и частного права не могут не меняться.
2. В юридической литературе XIX и XX вв. сложилась традиция различения публичного права и частного, рассмотрения возникающих между ними отношений как контрадикторных, т.е. противоречащих друг другу.
Первоначальный правовой опыт человечества сформировал различение права на публичное и частное.
Что касается практического аспекта, то разграничение двух сфер права предполагает наличие границ между частным и публичным правом. Однако эти границы носят гибкий характер и различаются в разных правопорядках.
Есть, например, страны, где трудовое право относится к частному праву, а в других странах в трудовом праве присутствуют элементы (вкрапления) публичного права. Поэтому вряд ли каждая отрасль права должна относиться только к публичному или к частному праву. В современном российском праве, трудовом, экологическом, предпринимательском, да и в гражданском (частном) праве, сочетаются элементы частного права и публичного права. Очевидно, что абсолютно рафинированных отраслей права с точки зрения последовательного преобладания норм публичного права или частного становится все меньше.
В современном социальном государстве становится все труднее провести границу между публичным и частным правом, происходит взаимопроникновение частного и публичного права.
Поэтому в современном правоприменении фокус внимания в науке гражданского права сместился к интересу о том, является та или иная норма гражданского права частной или публичной и, что особенно интересно, могут ли быть частно-публичные нормы.
Различение на "публичное-частное" все больше в практической сфере трансформируется в поиск расширяющихся границ (пределов) частного права.
3. Ф. Бэкону принадлежит тезис о том, что публичное и частное право находятся в состоянии взаимосвязанности. Ученому принадлежит высказывание: jus privatum sub tutela juris public late (частное право находится под защитой публичного права). Защита частных прав во многом зависит от того, как функционируют государственные властные институты. По этой причине разграничение норм частного и публичного права довольно условно. Действительно, достаточно обратиться к п. 1 ст. 10 ГК РФ: "Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)".
Очевидна взаимосвязь этих положений с ч. 3 ст. 17 Конституции РФ: "Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц". В формулировке в тексте Конституции РФ используется гражданско-правовая категория "другие лица" во множественном числе. Слово "лица" - в том понимании, которое выводится из норм подразд. 2 "Лица" ГК РФ, - означает, что родовое понятие "лица" охватывает граждан (физических лиц), юридические лица, Российскую Федерацию, субъекты РФ и муниципальные образования в их отношениях, регулируемых гражданским законодательством.
Являются положения п. 1 ст. 10 ГК РФ нормами частного или публичного права?
Природа норм частного права, их абстрактная юридическая форма таковы, что объективно существует возможность при их реализации ущемлять публичные интересы.
А.Л. Маковский обращал внимание, что есть совершенно четкая детерминированность самой природой частного права возможности ущемления публичных интересов при осуществлении норм частного права <9>.
--------------------------------
<9> Выступление А.Л. Маковского на защите докторской диссертации Т.С. Яценко 14 декабря 2016 г. на заседании диссертационного совета Д.501.002.18 на базе МГУ им. М.В. Ломоносова.
Модель гражданского правоотношения: каждая из сторон преследует свои интересы и при этом старается эти интересы защитить от другой стороны. Нормативное содержание гражданского правоотношения - это только искусственная нормативная форма, элемент юридического мира.
"Наполняется" эта форма фактическим содержанием, которое может и не соответствовать нормативной модели. Это ведь часть фундаментального философского различения, появившегося еще в Античности. В "Метафизике" Аристотеля, в философии стоиков обращалось внимание на то, что естественное не совпадает с искусственным (с формой). Появление конкретного субъекта, который преследует реальный интерес, не совпадающий с тем, что предусматривает юридическая частноправовая форма, приводит к тому, что эта форма порой наполняется неправовым содержанием в виде эгоистических интересов субъектов, лиц. При этом механизм частноправового регулирования рассчитан на то, что такой интерес соответствует нормативной модели.
Но как только допустимый правовой интерес подменяется эгоистическим интересом, в механизме частноправового регулирования происходит сбой, функция гражданско-правовых норм искажается <10>. Частное право было вынуждено вырабатывать механизмы, направленные на гарантирование действия подменной юридической формы. Такими нормами, включающими корректирующие механизмы, являются нормы гражданского права о мнимых и притворных сделках, о недопустимости различных форм злоупотребления правом. Эти нормы, регулирующие осуществление субъективных гражданских прав, являются важнейшим инструментом в руках судов, используемым для различения внешне правомерных, но фактически антисоциальных (противоречащих публичным интересам) интересов. Примером таких недопустимых злоупотребительных интересов являются получившие распространение искусственные сделки по дроблению бизнеса в целях незаконной оптимизации при налогообложении, или мнимые сделки. В результате публичный интерес защищается.
--------------------------------
<10> А.Л. Маковский приводил пример: организованная преступная группа в Московской области занималась поставкой иностранной медицинской техники и лекарств, при этом стоимость товаров была завышена как минимум в 10 раз.
Следовательно, в частном праве существует юридическая обязанность по защите социальных интересов, эта обязанность выводится из фундаментальных конституционных норм о недопустимости осуществления прав субъектов гражданского права, публично-правовых образований, выражающих публичные интересы (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ и ст. 10 ГК РФ). Именно они определяют социальное назначение как ценность частного права.
О. фон Гирке считал, что "голосом Ульпиана римляне пытались описать сущность частного права". Это было правило, возникшее в результате сопоставления, правило quod ad statum rei Romanae spectat, что заставило их приписывать несхожие цели двум великим отраслям права. Без сомнения, они определили незыблемую точку отсчета для каждого различия между частным и публичным правом. Ведь это различие выражает двойственное измерение человеческого существования. Оно вытекает из того, что каждый человек живет одновременно как сам по себе, вселенная, противостоящая единству, и в то же время как часть более высоких единств. В той мере, в какой закон, как внешний миропорядок, сталкивается с этим двумерным содержанием человеческой жизни и, соответственно, образует две различные империи: с одной стороны, необходимо ограничивать и защищать внешнюю сферу жизни индивидов, а с другой - строить и обеспечивать жизнь общества в целом. Однако сразу же становится ясно, что это разделение не может быть последним словом. Это один и тот же человек, который как ведет индивидуальное существование, так и участвует в жизни общества. И то и другое переплетаются в реальности как нерасторжимое единство и различаются только в нашем воображении <11>.
--------------------------------
<11> См.: Гирке О. фон. Социальная роль частного права // Юридическая летопись (Nomica Chronica). 2023. N 2. С. 6 - 7.
4. Основанием для квалификации конкретных норм гражданского законодательства в качестве частных или публичных являются положения ст. 1 и 2 ГК РФ. В них содержатся и критерии отнесения той или иной нормы гражданского права к частному либо к публичному праву.
Нормы, воплощающие в себе ценность справедливости, юридического равенства, свободы воли, нормы, регулирующие отношения, связанные с участием в корпоративных отношениях, договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников, являются частными нормами права (п. 1 ст. 2 ГК РФ).
Различению "частного-публичного" посвящено специальное положение п. 3 ст. 2 ГК РФ, согласно которому к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, поскольку это область публичного права.
Но из общего правила следуют и два исключения, подтверждающие общее правило. Кроме того, в гражданском законодательстве невозможно обойтись без публично-правовых норм, необходимых для последовательности гражданско-правового регулирования.
Принят ряд решений Конституционного Суда РФ, в которых упоминаются частно-публичные нормы.
В Постановлении КС РФ от 29 сентября 2021 г. N 42-П по жалобе ООО "Валмакс" по делу о проверке конституционности положений ст. 17 Федерального закона "О гидрометеорологической службе" утверждается, что "в случае необходимости защиты общих интересов в той или иной сфере законодатель вправе использовать в регулировании сочетание частно- и публично-правовых элементов, которое наиболее эффективным образом будет обеспечивать взаимодействие частных и публичных интересов...".
В Определении КС РФ от 9 февраля 2023 г. N 226-О по жалобе ЗАО "Кировский молочный комбинат" рассматривалась проблема, возникшая в связи с заключением инвестиционного договора ЗАО с Министерством экономического развития Кировской области. Такой договор рассматривается как разновидность государственно-частного партнерства.
В решениях судов общей юрисдикции при рассмотрении жалобы ЗАО, основанной на споре по поводу инвестиционного договора, признавалось, что это гражданско-правовой договор, регулируемый нормами гражданского законодательства.
Видимо, отечественной науке гражданского и административного права необходимо присмотреться к этой новой распространенной практике заключения инвестиционных договоров. Они представляют собой частно-публичные правовые конструкции, это гибридизация правовых конструкций. Участие в инвестиционных договорах, получивших широкое распространение в области строительства, муниципальных, областных публично-правовых образований, субъектов гражданского права, с одной стороны, и коммерческих юридических лиц - с другой, приводит к появлению нетипичных договоров с гибридной юридической формой.
Имеются признаки правовой неопределенности в отношении отраслевой природы этих договоров: это гражданско-правовые договоры или же административно-правовые?
Как известно, последние получили "прописку" в российском праве. Административные договоры регламентируются ст. 62 Модельного закона Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ и определяются в нем как соглашения, основанные на двустороннем (как минимум) волеизъявлении, заключаются в публичных интересах административным органом в рамках реализации его компетенции с субъектами гражданского права или с другим административным органом.
Из этого определения неясно, сохраняется ли в имущественных отношениях "властное подчинение". Если нет, то как провести различение таких административных договоров и частноправовых?
В случае с ООО "Валмакс" Конституционный Суд установил, что оспоренная норма ст. 17 Федерального закона "О гидрометеорологической службе" устанавливала обязательность для субъектов гражданского права заключать договоры на получение прогнозов неблагоприятных метеорологических условий, а Министерство экологии выдавало предписание о заключении договора. Конституционный Суд признал оспоренные положения не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой они в силу неоднозначности своего нормативного содержания не позволяют определить критерии, исходя из которых на хозяйствующий субъект может быть возложена обязанность заключить с учреждением в области гидрометеорологии возмездный договор на оказание информационных услуг, связанных с получением прогноза неблагоприятных метеорологических условий.
5. Как свидетельствует судебная практика, наиболее сложной проблемой в определении пределов (границ) частного права является положение п. 3 ст. 2 ГК РФ.
Неприменение к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, гражданского законодательства осложнено трудностями как понимания, так и доказывания того, что означает "властное подчинение одной стороны другой". Дело в том, что властные отношения встречаются и в частном праве. В пункте 1 ст. 2 ГК РФ говорится о регулировании гражданским законодательством отношений, связанных с управлением корпоративными организациями.
Особо острым является вопрос о возможности применения норм гражданского законодательства в административных, налоговых и других финансовых отношениях.
В связи с этим есть смысл внести определенность в эту проблематику, используя в качестве примеров два решения Конституционного Суда РФ. В Конституционный Суд дважды обращались заявители с жалобами о проверке конституционности ст. 395, п. 3 ст. 2 ГК РФ и находящихся с ним в системной связи подп. 2 п. 1 ст. 8, п. 2 ст. 307 ГК РФ.
В 2001 г. в Конституционном Суде рассматривалась жалоба ОАО "Большевик" о проверке конституционности п. 3 ст. 2 и п. 1 ст. 395 ГК РФ (Определение КС РФ от 19 апреля 2001 г. N 99-О). Налоговая инспекция излишне взыскала с ОАО "Большевик" около 12 млн руб. Эта сумма включила как излишне взысканные налоги, так и незаконно начисленные штрафные санкции.
Начисление процентов на сумму излишне взысканного налога было предусмотрено в ст. 79 НК РФ. Налоговый кодекс РФ вступил в силу с 1 января 1999 г., а ст. 79 не могла распространяться на суммы, необоснованно взысканные инспекцией. Поэтому ОАО обосновывало свои требования о начислении процентов ссылкой на ст. 395 ГК РФ, согласно которой за пользование чужими денежными средствами в случае удержания денежных средств подлежат уплате проценты на сумму долга.
Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 2 Постановления Пленумов ВАС РФ и ВС РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", высшие суды рассматривали отношения, возникающие при незаконном взыскании штрафов, как публично-правовые отношения, а в силу п. 3 ст. 2 ГК РФ на эти отношения правила ст. 395 ГК РФ не распространяются. В результате этого истолкования налогоплательщики были лишены возможности получения процентов по ст. 395 ГК РФ.
Свою правовую позицию заявитель аргументировал следующим образом.
Согласно ст. 57 Конституции РФ каждый обязан платить законно установленные налоги. Как указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 11 ноября 1997 г. N 16-П, налог может считаться законно установленным только в том случае, если законом зафиксированы существенные элементы налогового обязательства, т.е. установить налог можно только путем прямого перечисления в законе о налоге существенных элементов налогового обязательства.
Незаконно взысканные с налогоплательщика суммы (на основании решения налогового органа) по своей правовой природе не могут рассматриваться как налоги или штрафы, так как у налогоплательщика отсутствует обязанность по уплате таких сумм на основании закона.
Соответственно, отношения, возникшие при взыскании с налогоплательщика излишних денежных сумм, не могут рассматриваться как налоговые отношения. Этот вывод следует из правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной в Постановлении от 17 декабря 1996 г. N 20-П: "Налоговые правоотношения основаны на властном подчинении одной стороны другой. Они предполагают субординацию сторон, одной из которых - налоговому органу, действующему от имени государства, принадлежит властное полномочие, а другой - налогоплательщику - обязанность повиновения. Требование налогового органа и налоговое обязательство налогоплательщика следуют не из договора, а из закона. С публично-правовым характером налога и государственной казны и с фискальным суверенитетом государства связаны законодательная форма учреждения налога, обязательность и принудительность его изъятия, односторонний характер налоговых обязательств. Вследствие этого спор по поводу невыполнения налогового обязательства находится в рамках публичного (в данном случае налогового), а не гражданского права".
Таким образом, меры принуждения (штрафы) могут применяться только за несоблюдение законных требований налоговых органов.
В 2023 г. Конституционный Суд РФ вновь рассматривал вопрос о конституционности п. 1 ст. 395 ГК РФ, а также положений п. 3 ст. 2, подп. 2 п. 1 ст. 8, п. 2 ст. 307 ГК РФ.
Решением суда первой инстанции в 2021 г. был удовлетворен иск В.Г. Михайлика, являющегося адвокатом, к МВД по Республике Тыва в части взыскания задолженности по оплате услуг адвоката и процентов за пользование чужими денежными средствами.
Вышестоящие судебные инстанции отменили это решение в части взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами. Основанием для отказа послужило то, что обязанность по выплате вознаграждения Михайлику за оказание юридической помощи гражданам по назначению органов дознания и предварительного следствия в порядке ст. 51 УПК РФ не основана на гражданско-правовом договоре; правоотношения государственного органа (МВД по Республике Тыва) с адвокатом не являются денежными обязательствами по смыслу ст. 395 ГК РФ и не имеют гражданско-правового характера, являясь расходным обязательством государства, гарантирующим адвокату выплату вознаграждения на основе критериев, установленных нормативным регулированием; кроме того, отсутствует факт пользования чужими денежными средствами, которые ответчику не принадлежат. Определением судьи Верховного Суда РФ от 23 мая 2022 г. отказано в передаче кассационной жалобы В.Г. Михайлика для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам этого Суда.
К моменту рассмотрения дела Михайлика в Конституционном Суде произошли изменения в судебной практике. Помимо вышеупомянутого Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. появилось Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами", в котором указывалось, что к отношениям с публичным элементом ст. 395 ГК РФ может применяться. Возникла ситуация правовой неопределенности, оправдывающая включение Конституционного Суда РФ в разрешение возникшего спора.
Разрешая дело по жалобе Михайлика, Конституционный Суд учитывал опубликованные материалы по делу, в которых обращалось внимание на необходимость конституциализации положений ст. 395 ГК РФ.
Одним из популярных методов конституциализации отраслевого законодательства является использование конституционно-правового механизма ограничений прав человека, предусмотренного в ст. 55 Конституции РФ.
Конституционный Суд исходил из предположения, что ограничение имущественного права Михайлика оказалось серьезным, поскольку произошла подмена гражданско-правового регулирования публично-правовым в нарушение ст. 55 Конституции РФ, повлекшая сокращение пределов гражданского права. В нарушение положений Конституции РФ было ограничено имущественное право Михайлика, несмотря на отсутствие федерального закона, который необходимо принять, если возникает потребность ограничить права и свободы человека (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).
С.С. Алексеев отмечал, что статус гражданских прав, предусмотренных гражданским законодательством, по своей юридической обеспеченности является таким же, как и статус конституционных прав, поскольку согласно п. 2 ст. 1 ГК РФ гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства <12>.
--------------------------------
<12> См.: Алексеев С.С. Частное право. Научно-публицистический очерк. М., 1999. С. 104 - 105.
Как заметил Д.В. Пятков, неверная интерпретация нормы п. 3 ст. 2 ГК РФ способна в значительной мере ограничить предмет гражданского права, пределы частного права <13>. Автор исходил из того, что в соответствии с Конституцией РФ наличие прав и свобод у каждого субъекта является исходной моделью общественных отношений; этот вывод основан на содержании ст. 55 Конституции РФ, которой допускается ограничение прав и свобод в строго определенных целях и в установленном порядке. Следовательно, непринятие в установленном Конституцией порядке норм, ограничивающих гражданские права, или нарушение условий и порядка принятия норм означает сохранение гражданских прав в их первоначальном виде. Применительно к имущественным отношениям данное исходное состояние подкреплено положениями норм ГК РФ (ст. 1, 212, 421 и др.). "Поэтому, - писал Д.В. Пятков в 2003 г., - можно утверждать, что гражданско-правовая модель регулирования имущественных отношений уже на отраслевом, максимально приближенном к практике, уровне является базовой, а равенство участников имущественных отношений - их исходное состояние" <14>.
--------------------------------
<13> См.: Пятков Д.В. О конституционности пункта 3 ст. 2 ГК РФ и практике его применения // Современное право. 2003. N 12. С. 27.
<14> Там же. С. 28.
6. Представляют интерес аргументы, высказанные Конституционным Судом РФ о природе спорных имущественных отношений, возникших между адвокатом Михайликом и государством: являются эти отношения властными или административными?
Обращаясь к вопросу о конституционности нормы п. 3 ст. 2 ГК РФ в аспекте, касающемся ее применимости к публично-правовым имущественным отношениям, Конституционный Суд неоднократно подчеркивал, что ее применение в конкретных спорах зависит от того, являются ли спорные имущественные отношения гражданско-правовыми, а нарушенное обязательство - денежным, а если не являются, то имеется ли указание законодателя на возможность ее применения к этим отношениям (Определения КС РФ от 19 апреля 2001 г. N 99-О, от 25 ноября 2010 г. N 1535-О-О, от 10 ноября 2022 г. N 2945-О и др.), поскольку п. 3 ст. 2 ГК РФ предписывает судам и иным органам применять гражданское законодательство к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, только если это предусмотрено законом.
Как установил Конституционный Суд, не вызывает сомнений публично-правовая природа оснований и порядка привлечения адвоката по назначению в уголовно-процессуальных отношениях.
Положения п. 3 ст. 2 ГК РФ не исключают возможность возникновения гражданских прав и обязанностей из актов государственных органов (и органов местного самоуправления), которые предусмотрены законом в качестве основания для этого (подп. 2 п. 1 ст. 8 ГК РФ), и не исключают возникновения обязательств из иных - помимо договоров и других сделок, причинения вреда, неосновательного обогащения - оснований, указанных в ГК РФ (п. 2 ст. 307).
Вместе с тем, как указывает Конституционный Суд, обращение адвоката по назначению к такому способу защиты, как право на возмещение потерь (убытков), возникших из-за просрочки выплаты ему вознаграждения в установленных порядке и размерах, также не может рассматриваться как не согласующееся в принципиальном плане непосредственно с конституционными положениями. Однако реализация такого способа защиты не может быть произвольной и должна соотноситься, как это вытекает из норм Гражданского кодекса РФ и из относящихся к ним правовых позиций Конституционного Суда, с особенностями природы отношений с участием адвоката, исполняющего публичную обязанность обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина по назначению органов дознания, предварительного следствия или суда, а именно с выявлением в этих отношениях существенных гражданско-правовых элементов, в частности при ненадлежащем исполнении уполномоченным публичным органом своей обязанности своевременно оплатить оказанную адвокатом по назначению юридическую помощь.
Заметим, что возможность смешения публично-правовых и гражданско-правовых элементов в имущественных отношениях была подмечена еще Л.И. Петражицким <15>. Она не случайно привлекла внимание М.М. Агаркова, который заметил идею Петражицкого о том, что и "в публичное право иногда попадают инородные тела" <16>. Профессор Петражицкий имел в виду такие права, когда на почве некоторых действий по отправлению государственной службы могут возникать частноправовые обязательства, а также права граждан на возврат излишне уплаченных налогов, на выслуженное жалование, пенсию и т.п., т.е. такие права следует признать гражданскими правами.
--------------------------------
<15> См.: Петражицкий Л.И. Введение в науку политики права // Петражицкий Л.И. Теория и политика права. Избранные труды / науч. ред. Е.В. Тимошина. СПб., 2010.
<16> См.: Агарков М.М. Ценность частного права // Правоведение. 1992. N 1. С. 35.
В силу ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем (п. 1), которое представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу (п. 2). При этом труд адвоката оплачивается подзащитным или его доверенными лицами, заключившими такое соглашение (клиентами). В данном случае не вызывает сомнений, что право на оплату труда (услуг) адвоката обеспечивается предоставлением ему таких способов защиты, как взыскание основного долга и взыскание процентов в соответствии с п. 1 ст. 395 ГК РФ.
Если же адвокат участвует в уголовном судопроизводстве по назначению, без заключения упомянутого соглашения, то он обязан руководствоваться п. 8 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката о том, что обязанности адвоката, установленные действующим законодательством, при оказании им юридической помощи бесплатно в случаях, предусмотренных законодательством, или по назначению органа дознания, предварительного следствия или суда не отличаются от обязанностей при оказании юридической помощи за гонорар. Его труд оплачивается за счет средств федерального бюджета по его заявлению на основании постановления дознавателя, следователя или судьи либо определения суда, в производстве которых находится уголовное дело, в размере и по правилам, которые закреплены Положением о возмещении издержек и расходов, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 1 декабря 2012 г. N 1240.
С одной стороны, возмещение за счет средств федерального бюджета расходов на оплату труда адвоката, участвующего в уголовном деле по назначению, не может рассматриваться в качестве денежного обязательства уполномоченных государственных органов в рамках гражданско-правового договора, поскольку соответствующее соглашение не заключалось. С другой стороны, обязанность адвоката участвовать в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, предварительного следствия или суда в качестве защитника обусловлена законом (подп. 2 п. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"), требует соблюдения порядка определения адвоката конкретному подозреваемому или обвиняемому и должна выражаться в предоставлении подзащитному юридической помощи (юридических услуг). Конституционный Суд отмечает, что в таком регулировании очевидно прослеживается логика вознаграждения за оказанные услуги, что содержательно сближает данные правоотношения с правоотношениями по оказанию услуг адвокатом по соглашению. И в том и в другом случае вознаграждение имеет - несмотря на разные источники его выплаты и разные условия определения его размера, притом что эта дифференциация проистекает из различающихся оснований привлечения адвоката к участию в уголовном процессе и объективно ими обусловлена, - сходные цели оплаты затраченного на оказание услуг труда, а его несвоевременная оплата уполномоченным государственным органом влечет причинение убытков адвокату в результате такого бездействия.
Это подразумевает наличие существенных гражданско-правовых элементов при формировании и осуществлении соответствующих правоотношений и не вступает в противоречие с правовой позицией из Постановления КС РФ от 18 июля 2008 г. N 10-П об обязанности законодателя при выборе средств и способов правового воздействия основываться на сложившейся отраслевой системе правового регулирования и общих принципах соответствующих отраслей права - публичного или частного.
Таким образом, Конституционный Суд пришел к выводу, что в отсутствие специальных нормативных положений об ответственности уполномоченных государственных органов за несвоевременную выплату вознаграждения адвокату по назначению применение для целей привлечения к такой ответственности п. 1 ст. 395 ГК РФ не может исключаться. Публично-правовая природа оснований и порядка включения адвоката по назначению в уголовно-процессуальные отношения не может быть непреодолимым препятствием для того, чтобы в целях реализации конституционного принципа возмещения вреда, причиненного действиями (бездействием) государственных органов и их должностных лиц, приведшими к несвоевременной выплате адвокату вознаграждения за участие в уголовном процессе по назначению, признать определяющее значение выявленных гражданско-правовых элементов для применения названного законоположения. Правоприменение, основанное на таком понимании природы отношений, позволяет избежать нарушения конституционных прав и обеспечить баланс интересов субъектов права.
Применяя фундаментальный конституционный принцип юридического равенства (ст. 19 Конституции РФ), Конституционный Суд приравнял адвоката по назначению к адвокату по соглашению.
Список литературы
1. Агарков М.М. Ценность частного права // Правоведение. 1992. N 1.
2. Алексеев С.С. Частное право. Научно-публицистический очерк. М., 1999.
3. Гирке О. фон. Социальная роль частного права // Юридическая летопись (Nomica Chronica). 2023. N 2.
4. Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 1908.
5. Институции Гая / под общ. ред. Д.В. Дождева. М., 2020.
6. Кавелин К. Что есть гражданское право. Где его пределы? СПб., 1864.
7. Новицкий И.Б. Римское право. М., 1996.
8. Петражицкий Л.И. Введение в науку политики права // Петражицкий Л.И. Теория и политика права. Избранные труды / науч. ред. Е.В. Тимошина. СПб., 2010.
9. Пятков Д.В. О конституционности пункта 3 ст. 2 ГК РФ и практике его применения // Современное право. 2003. N 12.
10. Черепахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве: избранное. М., 2024.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданское право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: