ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Гражданское право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ПОНЯТИЕ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА СМАРТ-КОНТРАКТОВ
Н.Т. МИНАСЯН
В связи с активным развитием информационных технологий и появлением в гражданском обороте такого инструмента, как смарт-контракт, позволяющего автоматизированно осуществлять исполнение обязательств без участия обязанной стороны, перед цивилистами возникает необходимость осмыслить гражданско-правовую сущность смарт-контракта.
Понятие смарт-контракта и особенности его применения в гражданском обороте не нашли отражения в действующем законодательстве, что порождает сложности в его применении на практике.
В доктрине ведутся споры относительно того, считать ли смарт-контракт особой разновидностью договора или же чем-либо иным, и возможно ли использовать уже имеющиеся правовые институты и субинституты для регулирования отношений при заключении смарт-контракта, или необходимы новые.
Вопросы правового регулирования, необходимого для использования смарт-контрактов, являлись предметом рассмотрения многих ученых-цивилистов. Определению понятийного аппарата и юридической сущности смарт-контрактов в гражданско-правовых отношениях посвящены труды российских ученых В.Н. Синельниковой, Б.М. Гонгало, А.А. Карцхия, Л.А. Новоселовой, А.Ю. Чурилова, Е.В. Зайнутдиновой и др.
Идея смарт-контрактов была предложена американским ученым Ником Сабо в 1994 году. В 1996 году он опубликовал статью "Смарт-контракты: кирпичи для строительства свободных цифровых рынков", где охарактеризовал смарт-контракт как "набор обязательств, зафиксированных в цифровой форме, включающий в себя протокол использования этих обязательств" [12, p. 2]. Будучи специалистом в сфере информационных технологий, в качестве сравнения с работой смарт-контрактов он приводил механизм вендинговых аппаратов, где выполнение условий сделки происходит автоматически.
Применение данной технологии на практике стало возможным с 2015 года благодаря появлению платформы Ethereum; смарт-контракты стали основными системными блоками приложений Ethereum, что позволило существенно расширить сферу их использования.
Смарт-контракт - это договор, все условия которого оцифрованы (записаны в виде программного кода) и выполняются автоматически при соблюдении условий договора. Этот инновационный инструмент, возникший на стыке права и информатики, способен кардинально поменять традиционные способы заключения и исполнения договоров, снизив транзакционные издержки и минимизировав участие посредников [1, с. 14].
Согласно первой отечественной правовой концепции о смарт-контракте смарт-контракт признается договором. Так, Й.Й. Щербовски указывает, что смарт-контракт заключается между сторонами, при этом его исполнение обеспечивается неизменяемым компьютерным кодом. М.Г. Городничев, С.С. Махров, А.Н. Назарова отмечают, что смарт-контракт - это соглашение между двумя или несколькими сторонами, закодированное таким образом, что правильное исполнение обеспечивается цепью блоков.
Б.М. Гонгало и Л.А. Новоселова утверждают, что смарт-контракт представляет собой договор в виде программного кода, которому характерна автоматизация исполнения условий [4].
А.А. Карцхия рассматривает смарт-контракт как соглашение, направленное на установление, изменение и прекращение прав и обязанностей сторон. По его мнению, это не дополнительное условие уже существующей сделки, а сама форма такой сделки [7].
А.М. Вашкевич отмечает, что смарт-контракт - это компьютерная программа, связанная с исполнением обязательств. Она представляет собой "техническое средство обеспечения исполнения отдельных положений договора", иными словами, не может рассматриваться как сделка. У нее 2 функции: смарт-контракт либо непосредственно исполняет, либо отслеживает исполнение (нарушение) воли, согласованной в сделке [1, с. 15].
Важно отметить, что комплексного четкого определения смарт-контракта нет как в науке, так и в законодательстве. В силу новизны данной технологии единые международные основы правового регулирования смарт-контрактов еще не сформированы. Юрисдикции разных стран имеют собственные позиции по определению смарт-контракта. Разнообразие подходов отражает сложность интеграции новых технологий в традиционные правовые системы и отсутствие консенсуса относительно природы смарт-контрактов.
Так, в США нет единого федерального регулирования смарт-контрактов, позиции определяются на уровне отдельных штатов. В одних штатах смарт-контракт признается договором, в других - просто программным кодом. Например, в штате Иллинойс смарт-контракт определяется как традиционный договор, записываемый в форме электронного документа и выполняемый через технологию блокчейн. Акцент в данном определении ставится больше на юридической природе, а не на самой технологии смарт-контракта. Между тем в штате Луизиана определение смарт-контракта носит чисто технической характер, без привязки к договорному праву: согласно ст. 5, 44 - 7061 Свода статутов Луизианы смарт-контракт - это программа, работающая на распределенном реестре, автоматизирующая транзакции.
Впервые в США модель технико-ориентированного правового регулирования смарт-контрактов как компьютерной программы была использована в штате Аризона. Согласно определению, которое дано в Билле НВ 24167 данного штата, "смарт-контракт - это управляемая событиями программа для ЭВМ, функционирующая в распределенном, децентрализованном реестре, которая может управлять передачей активов и обеспечивать запись о нем в реестре".
Позиция законодателей из штата Луизиана очень близка определению смарт-контракта, которое дано в Декрете Президента Республики Беларусь от 21.12.2017 N 8 <1> и Постановлению Правления Национального Банка Республики Беларусь от 24.12.2020 N 428 <2>. Согласно белорусскому законодательству "смарт-контракт - это программный код, работающий в блокчейне для автоматизации сделок или юридических действий", т.е. определение носит сугубо технологический характер.
--------------------------------
<1> О развитии цифровой экономики: Декрет Президента Республики Беларусь от 21.12.2017 N 8 // Официальный сайт Президента Республики Беларусь: [Электронный ресурс] - URL: https://president.gov.by/ru/documents/dekret-8-ot-21-dekabrja-2017-g-17716.
<2> О совершении и (или) исполнении юридически значимых действий посредством смарт-контрактов: Постановление Правления Национального Банка Республики Беларусь от 24.12.2020 N 428 // Национальный правовой интернет-портал Республики Беларусь: [Электронный ресурс] - URL: https://pravo.by/document/?guid=3871&p0=B22136239.
В Европейском союзе первой страной, которая прямо урегулировала смарт-контракты, стала Италия. Изначальной целью итальянского Закона о распределенном реестре от 07.02.2019 было придание юридической силы сделкам в блокчейне без участия нотариусов. Данный Закон определяет смарт-контракт как программу на блокчейне, автоматически исполняющую условия договора, заранее заданные сторонами, т.е. определение делает акцент на юридическом аспекте вопроса и связывает смарт-контракт с традиционным договором [5, с. 30 - 31].
В отличие от Италии, во Франции и Германии нет специальных законов, в которых дано определение смарт-контрактов. Есть только общие доктринальные позиции. На практике во Франции смарт-контракты используются, но регулируются общими нормами Гражданского кодекса. В Германии же смарт-контракт рассматривается не как договор, а как способ исполнения условий, записанных в коде, т.е. "исполнительный механизм".
В России также нет четкого определения и специального закона о смарт-контрактах, поэтому их правовой статус до конца не определен. В статье 2 законопроекта N 419059-7 "О цифровых финансовых активах" (2018 г.) к Федеральному закону от 31.07.2020 N 259-ФЗ (ред. от 28.12.2024) "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" было прописано определение смарт-контракта ("договор в электронной форме, исполнение прав и обязательств по которому осуществляется путем совершения в автоматическом порядке цифровых транзакций в распределенном реестре цифровых транзакций в строго определенной таким договором последовательности и при наступлении определенных им обстоятельств"). Однако в итоговую версию Федерального закона от 31.07.2020 N 259 данное определение не вошло. В подпункте 9 п. 1 ст. 3 Федерального закона N 259 есть расплывчатое определение "сделок, предусматривающих исполнение сторонами возникающих из них обязательств при наступлении определенных обстоятельств без направленного на исполнение обязательств отдельно выраженного дополнительного волеизъявления сторон путем применения информационных технологий (в случае использования таких сделок)". По мнению А.А. Карцхия, эта формулировка, несмотря на свою нечеткость, - единственное косвенное определение смарт-контрактов в российском законодательстве [7, с. 25].
Необходимо отметить, что в рамках отечественной правовой доктрины сформированы две позиции, раскрывающие природу смарт-контракта: согласно первой смарт-контракт - это договор, согласно второй - компьютерная программа. Обе позиции имеют ограничения и не до конца раскрывают суть исследуемого понятия. Смарт-контракт не может выделяться отдельным видом договора, так как не обладает своим предметом, существенными условиями, которые отличают его от всех видов договоров. Таким образом, любой вид договора может быть выражен в форме смарт-контракта. В то же время применение смарт-контрактов влечет реальные юридические последствия, тогда как как программный код выступает лишь в качестве вспомогательного средства реализации юридических отношений.
Мы предлагаем рассматривать смарт-контракты как форму договора.
Как уже было отмечено, понятие "смарт-контракт" в законодательстве Российской Федерации не определено, а его правовая природа вызывает много дискуссий. Для более детального изучения правовой природы смарт-контрактов необходимо на теоретическом уровне выявить правовые критерии смарт-контрактов, отличающие их от традиционных договоров.
Л.Г. Ефимова, И.В. Михеева, Д.В. Чуб считают, что в отличие от традиционных договоров, которые существуют в письменной или устной форме и подчиняются установленным законодательством требованиям (таким как обязательное нотариальное удостоверение для отдельных видов сделок), смарт-контракты существуют исключительно в виде программного кода, что создает принципиально новые вызовы для правовых систем [6, с. 82 - 83].
Среди ключевых характеристик, которые отличают смарт-контракты от традиционных договоров, выделяют автономность исполнения, детерминированность результата, децентрализованное исполнение, неизменность [3, с. 28 - 31].
Автономность исполнения смарт-контрактов, в сравнении с традиционным договором, выражается в его автоматическом исполнении при наступлении прописанных в коде условий без участия человека и третьих лиц. Детерминированность результата определяется отсутствием возможности субъективной интерпретации договора, которая имеет место в традиционном договоре, поскольку результат зависит только от входных данных и алгоритма. Неизменность смарт-контракта выражается в отсутствии возможностей изменить его условия после размещения в блокчейне. В традиционном договоре условия меняются по воле сторон или решению суда. Децентрализованное исполнение смарт-контракта выражается в его работе в распределенной сети блокчейна, что исключает контроль со стороны одного органа, в то время как традиционный договор зависит от судов, государства, т.е. централизованных институтов.
Еще одно ключевое отличие проявляется уже на стадии заключения договора. Если в традиционных договорных отношениях оферта и акцепт могут быть выражены различными способами, включая конклюдентные действия, то в смарт-контрактах акцепт сводится к технической операции - подписанию транзакции закрытым ключом, что исключает возможность внесения индивидуальных оговорок или изменения стандартных условий. Эта особенность может быть препятствием для подтверждения факта встречного волеизъявления сторон.
Механизмы исполнения обязательств в смарт-контрактах также кардинально отличаются от традиционных. Автоматический характер исполнения без какого-либо человеческого участия, с одной стороны, исключает проблему недобросовестности сторон, но с другой - создает риски необратимых последствий в случае ошибок в коде. При этом смарт-контракты принципиально меняют роль третьих лиц в договорных отношениях. Если традиционные договоры требуют участия нотариусов, банков или арбитражных судов для обеспечения легитимности, то в блокчейн-среде их место занимают технологические решения и децентрализованные арбитражные протоколы, выполняющие функции альтернативного разрешения споров [2, с. 21 - 22].
Вопрос о признании юридической силы смарт-контрактов также остается открытым для обсуждения. С точки зрения классического договорного права для признания соглашения юридически значимым необходимо наличие существенных условий: воли сторон, предмета договора, согласованных условий и соблюдения формы (если требуется). Смарт-контракты формально соответствуют этим критериям. В них фиксируются намерения сторон в виде программного кода, обязательства автоматически исполняются при наступлении определенных условий. Однако проблема заключается в том, что традиционное право ориентировано на интерпретацию человеческих действий (воли, намерений), а не машинного кода. По этой причине юридическая сила смарт-контракта во многом зависит от того, как юрисдикция конкретного государства трактует понятие "цифровые соглашения".
Если говорить о Российской Федерации, то существующего регулирования уже сейчас достаточно, чтобы смарт-контракты успешно интегрировались в российскую правовую систему. Необходимость активного внедрения смарт-контрактов обусловлена рядом обстоятельств.
1. Поскольку в основе смарт-контрактов программный код, его положения нельзя интерпретировать двояко. Нет необходимости сторонам спорить о толковании того или иного положения договора.
2. Смарт-контракт освобождает человека от технических функций при исполнении обязательств по сделкам. В результате сводятся к минимуму вероятность ошибок, возможность его негативного влияния на ранее согласованные условия, т.е. отрицательный "человеческий фактор" стремится к нулю.
3. Смарт-контракт поможет ограничить волю на стадии исполнения: сделает так, чтобы обязательство в большей части не зависело от сторон и ошибок участников правоотношений, а исполнялось само. Следовать соглашению будет программный алгоритм.
4. Смарт-контракт минимизирует негативные последствия от неисполнения договора, сокращает издержки, в том числе на судебные споры.
В целом на данном этапе эволюции цифровых технологий и права еще рано говорить о возможной замене традиционных договоров смарт-контрактами. Наиболее вероятным сценарием развития в будущем видится их симбиоз, т.е. гибридные контракты, где будут использоваться сильные стороны смарт-контрактов и традиционных договоров.
По результатам исследования предлагаем следующее правовое определение смарт-контракта: смарт-контракт - это особая технологически детерминированная форма заключения и исполнения договора, где условия соглашения между сторонами переводятся в машинный код - формализованный исполняемый алгоритм; исполнение обязательств происходит автоматически, без участия посредников; при наступлении строго заданных в коде условий (событий) процесс записи условий и факта исполнения является неизменяемым и распределенным, что обеспечивается технологией блокчейн.
Необходимо отметить, что для регуляции смарт-контрактов не требуется создание новых специализированных законов, достаточно существующих норм договорного права, которые можно модифицировать, адаптируя под новые цифровые реалии.
В то же время для эффективного регулирования смарт-контрактов при внесении законодательных изменений нужно учесть следующее:
- необходимо включить нормы, регулирующие отношения по смарт-контрактам, именно в Гражданский кодекс РФ, так как смарт-контракты можно использовать не только в конкретных узких сферах, но и в более расширенных масштабах (вся сфера бизнеса);
- смарт-контракты следует рассматривать как разновидность письменной формы сделки, их необходимо определять исходя из их сути и с привязкой к конкретной технологии.
Предлагаем внести понятие "смарт-контракт" в первую часть ГК РФ, в главу 9 "Сделки" (§ 1. Понятие, виды и форма сделок), чтобы дать легальное определение и закрепить юридическую силу смарт-контракта. Можно внести данную поправку после ст. 160.1 ГК РФ ("Подписание документов с помощью электронной подписи") или установить как самостоятельную статью 160.2 ("Статья 160.2. Совершение сделок с использованием смарт-контрактов").
Предлагается закрепить норму в следующей редакции:
"1. Определение смарт-контракта, предложенное выше.
2. Заключение сделки посредством развертывания смарт-контракта в распределенном реестре признается соблюдением письменной формы, если код позволяет достоверно определить условия сделки и ее стороны.
3. Исполнение обязательств путем автоматического исполнения смарт-контракта признается надлежащим исполнением, если иное не вытекает из существа обязательства или соглашения сторон.
4. К отношениям, связанным с использованием смарт-контрактов, применяются правила настоящего Кодекса об электронной подписи, если иное не установлено законом или не вытекает из существа отношений".
Такая норма помещает смарт-контракт в логический контекст "формы сделок", уравнивая его в юридической силе с письменной формой и электронной подписью. Закрепление понятия смарт-контракта на уровне ГК РФ, а не в узкоотраслевых законах создаст универсальный правовой фундамент для его использования не только с цифровыми финансовыми активами, но и в любых других договорных отношениях (поставка, оказание услуг, лицензирование и т.д.). Это повысит предсказуемость и безопасность цифрового бизнеса в России, снизит правовые риски и будет способствовать внедрению инновационных технологий.
Итак, смарт-контракты необходимо рассматривать как одну из форм договора, поскольку традиционный договор не отличается по содержанию от смарт-контракта, последний лишь обладает рядом технологических особенностей в части его исполнения. Смарт-контракты и автоматизация выполнения обязательств усиливают доверие в сделках и снижают вероятность недобросовестного поведения со стороны контрагентов при выполнении их обязательств.
Развитие технологий и законодательное подтверждение смарт-контрактов дадут толчок более масштабному их использованию. С помощью смарт-контрактов можно построить эффективную систему взаимодействия между всеми участниками правоотношений.
Список литературы
1. Вашкевич А.М. Смарт-контракты: что, зачем и как / А.М. Вашкевич. М.: Симплоер, 2018. 89 с.
2. Витрянский В.В. Некоторые основные положения Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации об обязательствах / В.В. Витрянский // Журнал российского права. 2010. N 1. С. 13 - 35.
3. Волос А.А. Реализация принципа добросовестности применительно к отношениям сторон смарт-контракта / А.А. Волос // Право и цифровая экономика. 2020. N 2. С. 26 - 31. DOI: 10.17803/26188198.2020.08.2.026-031.
4. Гонгало Б.М. Есть ли место "цифровым правам" в системе объектов гражданского права / Б.М. Гонгало, Л.А. Новоселова // Пермский юридический альманах. 2019. N 3. С. 179 - 187.
5. Ефимова Л.Г. Правовая природа смарт-контракта / Л.Г. Ефимова, О.Б. Сиземова // Банковское право. 2019. N 1. С. 21 - 32.
6. Ефимова Л.Г. Сравнительный анализ доктринальных концепций правового регулирования смарт-контрактов в России и в зарубежных странах / Л.Г. Ефимова, И.В. Михеева, Д.В. Чуб // Право: Журнал Высшей школы экономики. 2020. N 4. С. 78 - 101. DOI: 10.17323/2072-8166.2020.4.78.105.
7. Карцхия А.А. Актуальные аспекты законодательства о цифровых правах / А.А. Карцхия. М.: Фонд развития правовой культуры, 2021. 96 с.
8. Новоселова Л.А. "Токенизация" объектов гражданского права / Л.А. Новоселова // Хозяйство и право. 2017. N 12. С. 29 - 44.
9. Синельникова В.Н. Трансформация договорного права в условиях использования самоорганизующихся программ / В.Н. Синельникова // EX JURE. 2018. N 4. С. 108 - 117. DOI: 10.17072/26190648-2018-4-108-117.
10. Российское гражданское право: учебник: В 2 т. Т. 2: Обязательственное право. 2-е изд., стер. / [В.В. Витрянский и др.]; отв. ред. Е.А. Суханов. М.: Статут, 2011. 1216 с.
11. Чурилов А.Ю. Смарт-контракты и принципы обязательственного права / А.Ю. Чурилов // Вопросы частноправового регулирования. 2021. N 1. С. 113 - 117.
12. Szabo Nick. Smart Contracts: Building Blocks for Digital Free Markets. Extropy, 1996.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданское право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: