ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Административное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
О МЕСТЕ АДМИНИСТРАТИВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА В МЕХАНИЗМЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВОВЛЕЧЕНИЯ МОЛОДЕЖИ В ЭКСТРЕМИСТСКУЮ И ТЕРРОРИСТИЧЕСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ <*>
А.В. НЕЗНАМОВ, З.А. НЕЗНАМОВА
--------------------------------
<*> Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда N 25-18-00881, https://rscf.ru/project/25-18-00881/.
Введение
Тематику противодействия экстремизму и терроризму вряд ли можно считать новой. Напротив, человечество, к сожалению, имеет богатый опыт соприкосновения с экстремизмом и терроризмом: от боевой группировки сикариев в Иудее в I в. н.э. и секты ассасинов на Ближнем Востоке в XI - XIII вв. н.э. до радикального исламизма, неонацизма и "секты СССР" в первой четверти XXI в. <1>.
--------------------------------
<1> Для подробного обзора истории возникновения и становления явлений экстремизма и терроризма см., например: Арчаков М.К. Политический экстремизм: сущность, проявления, меры противодействия: монография. 2-е изд., стер. М.: Флинта, 2018; Горбунов К.Г. Терроризм: история и современность: социально-психологическое исследование. М.: Форум, 2020.
Впрочем, несмотря на богатую историю, ни одно государство и общество так и не смогло побороть данную проблему окончательно. И даже напротив, вызовы, с которыми столкнулось человечество в начале нового тысячелетия (многочисленные вооруженные конфликты, распад систем международной безопасности и международных отношений, демографический и миграционный кризисы, "глокализация" мировой экономики, повсеместное распространение цифровых технологий), многократно обострили проблемы экстремизма и терроризма, выведя их на международный уровень, перенеся "поле битвы" с ними в цифровую плоскость.
Повышенную общественную опасность в свете этого представляет вовлечение в деятельность экстремистских и террористических организаций молодежи. Именно молодое поколение, проводящее значительную часть своей жизни в социальных сетях, наиболее подвержено деструктивному влиянию экстремистской пропаганды. Особая опасность этой проблемы отмечена на уровне руководящих документов российского государства: в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации <2> и в Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации <3>.
--------------------------------
<2> Указ Президента РФ от 2 июля 2021 г. N 400 "О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации" // СЗ РФ. 2021. N 27 (ч. II). Ст. 5351.
<3> Указ Президента РФ от 28 декабря 2024 г. N 1124 "Об утверждении Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации" // СЗ РФ. 2024. N 53 (ч. I). Ст. 8669.
Все это, безусловно, делает задачу поиска новых (и совершенствования уже существующих) механизмов противодействия экстремизму и терроризму одной из актуальнейших, не только в рамках российского государства, но и на международном уровне.
1. Постановка проблемы
Как известно, экстремизм и терроризм представляют собой сложные, многоплановые явления. К экстремизму и терроризму как способу достижения своих целей люди приходят по разным причинами и разными путями. Поэтому в борьбе с данными явлениями, помимо собственно правовых, имеется много других аспектов: психологических, социальных, культурных, экономических, политических <4>, а государственный механизм противодействия экстремизму и терроризму, как правило, носит многоуровневый и многоступенчатый характер.
--------------------------------
<4> См., например: Кряжев В.С. Комплексная характеристика терроризма и экстремизма: монография / под ред. Д.А. Степаненко. М.: Юрлитинформ, 2023.
Не является исключением и Российская Федерация. К настоящему моменту в России создан достаточно разветвленный и многоуровневый правовой механизм противодействия экстремизму и терроризму, в котором участвуют самые различные органы: от законодательных (установление общего запрета на экстремизм и терроризм, закрепление их определения и признаков и т.п.) до судебных (привлечение к различным видам юридической ответственности за экстремизм и терроризм), которые осуществляют свои полномочия в самых различных процедурных/процессуальных формах (от внесудебной административной до уголовно-процессуальной).
Несмотря на всю важность профилактики экстремизма и терроризма <5>, особую роль в механизме противодействия им, конечно, играет юридическая ответственность. Действующим российским законодательством предусмотрены различные виды ответственности за экстремизм и терроризм: гражданско-правовая (гл. 59 ГК РФ), административная (ст. 13.37, 20.3, 20.29 КоАП РФ), уголовная (ст. 205 - 205.5, 280, 282.1, 282.2, 282.3, 282.4, 361 УК РФ).
--------------------------------
<5> Профилактика экстремизма в качестве самостоятельного направления деятельности обозначена, например, в ст. 3, 5 ФЗ "О противодействии экстремизму".
Можно выделить также и иные меры публично-правовой ответственности <6> за экстремизм и терроризм:
- приостановление деятельности объединения граждан, его ликвидация либо запрет деятельности (ст. 7, 9 ФЗ от 25 июля 2002 г. N 148-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" (далее - ФЗ "О противодействии экстремизму"), ч. 2 ст. 24 ФЗ от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ "О противодействии терроризму" (далее - ФЗ "О противодействии терроризму"), п. 3 ст. 61 ГК РФ и ряд других норм) и включение в Перечень общественных и религиозных объединений, иных организаций, в отношении которых вступило в законную силу решение суда о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" (ст. 9 ФЗ "О противодействии экстремизму");
- признание информационных материалов экстремистскими (ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремизму"), ограничение доступа к такой информации в сети Интернет (ст. 15.3 ФЗ от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" (далее - ФЗ "Об информации")) и включение материалов в Перечень экстремистских материалов (ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремизму").
--------------------------------
<6> В частности, именно такое понимание можно вывести из п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2016 г. N 64 "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел, связанных с приостановлением деятельности или ликвидацией некоммерческих организаций, а также запретом деятельности общественных или религиозных объединений, не являющихся юридическими лицами": "Нарушение некоммерческими организациями и иными общественными и религиозными объединениями... может повлечь применение мер публично-правовой ответственности в виде приостановления деятельности объединения граждан, его ликвидации либо запрета деятельности".
Два последних из упомянутых видов ответственности, реализующихся в порядке административного судопроизводства (гл. 27, 27.2 КАС РФ), выполняют в механизме противодействия экстремизму и терроризму особую роль.
По смыслу соответствующих норм административно-деликтного и уголовного законодательства, необходимым элементом целого ряда уголовно и административно наказуемых деяний является экстремистский характер (направленность) деятельности организации или создаваемой/распространяемой информации, вступивший в законную силу судебный акт о признании, в порядке административного судопроизводства, организации/информации экстремистской. В связи с этим судебный акт, принятый в порядке КАС РФ, является предпосылкой для последующей уголовной и административно-деликтной ответственности, а административное судопроизводство - выступает связующим звеном между абстрактной нормой закона о запрете экстремизма/терроризма и наказанием за конкретный акт экстремизма/терроризма.
В то же время, несмотря на кажущуюся стройность существующего механизма противодействия экстремизму и терроризму, такой механизм, по нашему мнению, страдает целым рядом недостатков.
Во-первых, как и всякий многоуровневый правовой механизм, система противодействия экстремизму и терроризму должна, на наш взгляд, быть непротиворечивой и последовательной, т.е. предполагать четкое и недвусмысленное распределение полномочий между различными органами, участвующими в этой деятельности, а также определенную последовательность правоприменения.
К сожалению, следует констатировать, что данное требование в действующем законодательстве соблюдается не в полной мере.
Так, несмотря на то, что по смыслу п. 2 ст. 1 ФЗ "О противодействии экстремизму" экстремистской считается только организация, в отношении которой вступило в законную решение суда о ликвидации и запрете ее деятельности по соответствующему основанию в порядке гл. 27 КАС РФ, в судебной практике нередки случаи, когда суды при рассмотрении уголовных дел самостоятельно в судебной практике нередки случаи, когда суды при рассмотрении уголовных дел самостоятельно дают уголовно-правовую оценку деятельности той или иной организации в качестве экстремистской <7>.
--------------------------------
<7> Так, "Ф.И.О.1 осужден за покушение на террористический акт - поджог... в целях воздействия на принятие органами власти решений по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ... Согласно приговору осужденный, являясь приверженцем идеологии неонацистской экстремистской организации, решил совершить поджог... В частности, Ф.И.О.1 показал, что поджог здания военкомата он решил совершить по предложению участника неонацистской экстремистской организации, приверженцем идеологии которой он являлся [выделено нами. - А.Н., З.Н.]". Обращает на себя внимание то обстоятельство, что суд официально в приговоре признает осужденного приверженцем определенной неонацистской экстремистской организации, хотя она официально экстремистской в установленном законом порядке не признана и в приговоре, и в кассационном определении на данное обстоятельство не указывается. См. Кассационное определение Судебной коллеги ВС РФ по делам военнослужащих от 16 сентября 2024 г. по делу N 2-178/2023 // https://sudactru/vsrf/doc/6aK28ZigF4V9/?vsrf-txt.
Следует также отметить, что в УК РФ, кроме ст. 282.2, устанавливающей ответственность за организацию деятельности экстремистской организации, в отношении которой принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете, есть также ст. 282.1, в которой установлена ответственность за создание экстремистского сообщества, под которым понимается организованная группа лиц, созданная для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности. Подробное рассмотрение признаков экстремистского сообщества и его отличие от экстремистской организации требует отдельного анализа, который неуместен в рамках данной работы. Отметим здесь лишь то, что по большому счету разница в данных видах экстремистских групп с точки зрения уголовного права только в том, есть ли решение суда о признании того или иного объединения экстремистской организацией, либо суд в рамках рассмотрения уголовного дела (а до этого - следственные органы) признает данную группу экстремистской.
Аналогичная ситуация наблюдается в случае с квалификацией судами символики в качестве экстремистской <8>.
--------------------------------
<8> Показательным в этом плане является Апелляционное постановление ВС Республики Татарстан от 20 января 2025 г. N 22-160/2025 22-9515/2024 по делу N 1-548/2024. Ф.И.О.1 был признан виновным в публичном демонстрировании символики экстремистских организаций, пропаганда и публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами. По мнению суда, на теле осужденного нанесены татуировки, с символикой экстремистской организации международного общественного движения "А.У.Е.", деятельность которого запрещена на территории РФ. Между тем, как установлено в ходе заседания, восьмиконечные звезды на груди и плечах, а также татуировка с символом А.У.Е., которые являются символами организации, признанной экстремистской в установленном порядке, были заретушированы. На теле осужденного остались другие татуировки, которые не относятся к символике экстремистской организации, однако эксперты их таковыми признали, а суд сделал вывод, что при совершении преступления Ф.И.О.1, находясь в общественном месте, осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желал их наступления, т.е. действовал с прямым умыслом. См. Апелляционное постановление ВС РТ от 20 января 2025 г. N 22-160/2025 22-9515/2024 по делу N 1-548/2024 // https://sudact.ru/regular/doc/OQwS6kP7TIQd/?ysclid=mcrz5ot98j152638460.
Кроме того, несмотря на то, что в соответствии со ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремизму" и по смыслу гл. 27.2 КАС РФ информационные материалы признаются экстремистскими только на основании решения суда, в соответствии со ст. 15.3 ФЗ "Об информации" решение об ограничении доступа и удалении запрещенной (в том числе экстремистской - например, п. 1 ч. 1 указанной статьи) информации в сети Интернет принимается в административном порядке. При этом п. 5 ч. 2 ст. 265.2 КАС РФ (к которой, в плане требований к форме и содержанию административного иска, отсылает ст. 265.7 КАС РФ) установлено требование о необходимости приведения в административном исковом заявлении сведений о соблюдении обязательного досудебного порядка урегулирования спора. С учетом этого, вопрос соотношения двух этих процедурных/процессуальных форм противодействия экстремистской информации вызывает в правоприменительной практике объяснимые затруднения <9>.
--------------------------------
<9> Так, в Определении Административной коллегии ВС РФ от 20 апреля 2018 г. N 78-КГ17-101, несмотря на то что по существу в нем рассматривался немного другой вопрос, ВС РФ даже отдельно пришлось разъяснять, что решение о признании информации запрещенной принимается судом в порядке административного судопроизводства. Впоследствии этот блок попал и в Обзор судебной практики ВС РФ N 2 (2018) (п. 42). См.: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-20042018-n-78-kg17-101.
Наконец, не добавляет определенности в вопрос о распределении компетенции наличие в КАС РФ сразу двух глав, регулирующих вопросы констатации противоправности информация и ограничения доступа к ней: гл. 27.1 "Производство по административным делам о признании информации, размещенной в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети Интернет, информацией, распространение которой в РФ запрещено" (далее - признание информации запрещенной) и гл. 27.2 "Производство по административным делам о признании информационных материалов экстремистскими" (далее - признание материалов экстремистскими). Ответ на вопрос, как соотносятся между собой два этих судопроизводственных порядка, процессуальный закон не дает.
Еще большей неопределенности вносят в этот вопрос положения ст. 15.1 ФЗ "Об информации", где в п. 1 ч. 5, среди видов информации, которая вносится в Перечень запрещенной информации на основании решений уполномоченного административного органа, содержатся, например, информация, направленная на склонение или иное вовлечение несовершеннолетних в совершение противоправных действий (подп. "ж"), информация о способах, методах самодельного изготовления взрывчатых веществ и взрывных устройств, огнестрельного оружия, боеприпасов (подп. "к"), при том что такая информация вполне подпадает под определение экстремизма, закрепленное в ст. 1 ФЗ "О противодействии экстремизму".
Другим значимым недостатком существующего административного процессуального противодействия распространению экстремистской информации является чрезвычайная узость предмета разбирательства: что по гл. 27.2 КАС РФ, что по гл. 27.1 КАС РФ. Так, по гл. 27.1 КАС РФ признается запрещенной к распространению на территории РФ "информация", а по гл. 27.2 КАС РФ признаются экстремистскими "материалы".
Ни то, ни другое понятие КАС РФ или руководящие судебные акты не разъясняют. Однако, анализ Перечня экстремистских материалов <10> и Единого реестра запрещенной информации <11> показывает, что, как правило, признаются незаконными и ограничиваются в распространении конкретные информационные материалы (книги, фильмы, песни, даже отдельные изображения) или информационные ресурсы (страницы, сайты) соответственно. Такой подход вряд ли может быть признан оптимальным.
--------------------------------
<10> Федеральный список экстремистских материалов// https://minjust.gov.ru/ru/extremist-materials/.
<11> Единый реестр доменных имен, указателей страниц сайтов в сети Интернет и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети Интернет, содержащие информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено // https://eais.rkn.gov.ru/.
Так, если отталкиваться от классических представлений о тождестве исков (тождество сторон, предмета и основания исков <12>), то любое, даже самое незначительное изменение информационного материала или информации (изменение названия, хронометража, слов, URL-адреса и т.д.) будет приводить к возникновению иска и необходимости снова идти в суд. В эпоху же господства цифровых информационных технологий и повсеместного проникновения сети Интернет с их вневременным и трансграничным характером, анонимностью, простотой редактирования и мгновенным распространением информации, такой подход к борьбе грозит превратить ее в игру наподобие "Ударь крота".
--------------------------------
<12> Несмотря на известную дискуссионность выделения "сторон" в качестве элемента иска, настолько можно понять, судебная практика склоняется именно к такому подходу - по крайней мере, для целей определения "внешнего" тождества исков. В частности, именно такой подход был обозначен Судебной коллегией ВС РФ по гражданским делам в Определении от 22 ноября 2022 г. N 50-КГ22-4-К8 (https://legalacts.ru/sud/opredelenie-sudebnoi-kollegii-po-grazhdanskim-delam-verkhovnogo-suda-rossiiskoi-federatsii-ot-22112022-n-50-kg22-4-k8/). Подробнее об указанной дискуссии см., например: Борисова Ю.А. Тождество в гражданском судопроизводстве: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009.
Все это делает существующий административный процессуальный механизм противодействия экстремизму и терроризму довольно запутанным, противоречивым, и главное - не самым эффективным.
2. Возможное решение проблемы
Для решения обозначенной проблемы (выстраивание непротиворечивого и эффективного правового механизма противодействия экстремизму средствами административного судопроизводства), безусловно, необходимо решить целый комплекс проблем. Но в рассматриваемом контексте наиболее важным из них представляется вопрос об оптимальном соотношении процедурных (административных) и процессуальных (судебных) форм рассмотрения административных дел, направленных на противодействие экстремизму и терроризму <13>, т.е. вопрос об их подведомственности.
--------------------------------
<13> В отличие от науки и практики уголовного права, общеупотребимый термин для обозначения общности дел, предусмотренных гл. 27.1, 27.2 КАС РФ, в доктрине административного судопроизводства так и не сложился. Поэтому, используя собирательный термин "административные дела, направленные на противодействие экстремизму и терроризму", безусловно, не претендуем на его полную корректность и обоснованность.
При ответе на этот вопрос, как представляется, необходимо исходить из следующего.
Как справедливо отмечается в п. 1 Постановления ВС РФ от 28 июня 2011 г. N 11 "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности", рассмотрение судами дел, связанных с экстремизмом, предполагает соотнесение двух социально значимых и охраняемых законом ценностей: права на свободу слова, совести и вероисповедания, с одной стороны, и публичных интересов (основ конституционного строя, целостности и безопасности Российской Федерации) - с другой.
Следовательно, построение правового механизма противодействия экстремизму и терроризму - это всегда поиск баланса между правами конкретного гражданина/объединения граждан (как материальными, так и процессуальными) и интересами всего общества. Если первые требуют максимально прозрачного и состязательного (а значит - сложного, продолжительного и дорогого) разбирательства, то вторые, напротив, требуют максимальной оперативности, что склоняет такую процедуру к следственным началам, простоте процедурных правил и непрозрачности. Как видно, создать процедуру, одновременно удовлетворяющую и тем и другим требованиям, довольно проблематично. Поэтому в случае с противодействием экстремизму и терроризму, полагаем, должен иметь место определенный компромисс.
Этот компромисс видится нам в том, чтобы согласиться в данном случае с сочетанием административной и судебной форм рассмотрения дел, направленных на противодействие экстремизму и терроризму. При этом исходим из того, что исторический опыт борьбы с различным негативным общественным явлениям (особенно, организованным и связанным с преступностью), к сожалению, показывает, что сложная и продолжительная процедура рассмотрения дела может и обязательно будет использована недобросовестными участниками общественных отношений для злоупотреблений <14>. Поэтому, чем более оперативной будет такая процедура, тем, как правило, будет лучше: как для общества, так и для конкретных его членов.
--------------------------------
<14> Изобилует примерами злоупотребления процессуальными правами, даже в сфере частных отношений и гражданско-правовых споров, например, работа А.В. Юдина. См.: Юдин А.В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве: дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 2009.
Административная и судебная форма рассмотрения и разрешения данных дел могут сочетаться различным образом.
В принципе определенное сочетание судебной и внесудебной (административной) компетенции предусмотрено и действующим законодательством. Однако такое распределение, как уже было показано выше, страдает целым рядом недосказанностей, перетекающих в противоречия, и главное - в части необходимости обращаться за признание каждого информационного материала и ресурса в суд представляется не очень эффективным.
Поэтому в плане переосмысления существующей подведомственности по данной категории дел, предлагаем обратиться к несколько модифицированному предложению Р.О. Опалева о том, чтобы полностью передать первичное решение вопроса об ограничении доступа к некоторой информации административным органам при сохранении возможности оспаривания этого решения заинтересованными лицами в порядке административного судопроизводства <15>.
--------------------------------
<15> Опалев Р.О. Проблемы ограничения доступа к информации в сети Интернет // Арбитражный и гражданский процесс. 2019. N 9. С. 48 - 52.
Действительно, такое предложение прекрасно соответствует общим положениям о подведомственности административных дел (ст. 17 КАС РФ: "Верховный Суд Российской Федерации, суды общей юрисдикции и мировые судьи рассматривают и разрешают административные дела... связанные с осуществлением судебного контроля за законностью и обоснованностью осуществления государственных или иных публичных полномочий..."), а также весьма элегантно сочетает в себе оперативность и простоту административной формы с состязательностью и процессуальными гарантиями судебной формы.
В то же время применительно именно к признанию информации экстремистской такое предложение требует одного существенного дополнения.
Так, схема разграничения подведомственности, предложенная Р.О. Опалевым, известна в процессуальной науке как критерий "спорности/бесспорности юридического дела" <16>. Это правило, в общем виде, предполагает, что административный орган вправе первоначально рассмотреть и разрешить бесспорное дело; если же заинтересованное лицо не соглашается с принятым решением и обращается за его оспариванием в суд, дело перестает являться бесспорным и переходит, таким образом, в компетенцию суда. Проецируя данную схему на рассматриваемый вопрос, получаем, что для обоснованной передачи такого дела в компетенцию административных органов такое дело изначально должно быть в значительной мере бесспорным.
--------------------------------
<16> Осипов Ю.К. Подведомственность юридических дел: учебное пособие. Свердловск, 1973. С. 100 - 103.
Однако можно ли сказать, что вопрос об отнесении тех или иных информационных материалов и ресурсов к числу экстремистских - это достаточно бесспорный вопрос? Полагаем, что нет.
Признание информации экстремистской - это не только вопрос соотнесения довольно абстрактной нормы закона с конкретными фактическим обстоятельствами, что само по себе требует высокой юридической квалификации; это еще и вопрос правильного восприятия и оценки содержания тех или иных информационных материалов и ресурсов, что, в свою очередь, часто требует специальных (лингвистических, политологических, религиоведческих и т.п.) познаний <17>. Беззаветно доверять решение такого вопроса должностным лицам административных органов, полагаем, было бы чересчур самонадеянно.
--------------------------------
<17> Косвенным подтверждением потому служит, в частности, норма ч. 1 ст. 265.8 КАС РФ, согласно которой "при рассмотрении дела о признании издания религиозного характера экстремистским, суд вызывает в судебное заседание специалиста, обладающего специальными знаниями по соответствующей религии".
Тогда что могло бы стать основой для констатации бесспорности дела, достаточной для отнесения его к первоначальной компетенции административных органов? Полагаем, что парадоксальным образом это могло бы быть решение суда, которым в общем виде уже решен вопрос об экстремистском характере той или иной информации.
Сразу оговоримся, что, на наш взгляд, ни одно из тех решений, которые могут быть вынесены судом при рассмотрении административного судопроизводства по действующему КАС РФ, для этих целей не подходят.
Так, несмотря на то, что рассмотрение дела в порядке гл. 27 КАС РФ, несомненно, предполагает определенный деклараторный элемент <18>, основной целью данного производства все же является установление оснований для приостановления деятельности и ликвидация объединения граждан, запрета его деятельности, которые могут иметь место и по причинам, не связанным с осуществлением экстремистской или террористической деятельности.
--------------------------------
<18> Что вытекает, например, из положений п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2016 г. N 64: "Статья 61 ГК РФ устанавливает общие основания для ликвидации юридических лиц, в том числе некоммерческих организаций, и относит к ним: ...осуществление общественной организацией, религиозной организацией деятельности, противоречащей уставным целям таких организаций, а также иные основания, предусмотренные федеральными законами. В частности, такие основания предусмотрены статьей 18 Закона о некоммерческих организациях, статьей 44 Закона об общественных объединениях, статьей 7, 9 Закона о противодействии экстремистской деятельности, статьей 24 Закона о противодействии терроризму". То есть для установления оснований к ликвидации того или иного объединения суд должен прежде всего установить и обосновать, что оно занимается именно экстремистской деятельностью.
Кроме того, несмотря на известные "прецеденты" <19>, гл. 27 КАС РФ, полагаем, прежде всего рассчитана на рассмотрение дела в отношении "традиционных" некоммерческих организаций, учрежденных и действующих в какой-либо организационно-правовой форме юридического лица; в отношении же объединений, никак не институционализированных (как это чаще всего и бывает в случае с экстремистскими и террористическими движениями), данная процессуальная форма обычно "дает сбои".
--------------------------------
<19> Верховный Суд признал ЛГБТ-движение экстремистским. Что это значит // https://www.rbc.ru/politics/30/11/2023/6568458b9a79471364217d98.
Процессуальная форма гл. 27.1 и 27.2 КАС РФ также непригодна для данных целей.
Так, по смыслу п. 2 ч. 2 ст. 265.2, ч. 2 ст. 265.5, ч. 2 ст. 265.10 КАС РФ экстремистской или запрещенной к распространению в РФ признается конкретная информация (материалы, ресурсы), т.е., по сути, такое решение по предмету и объему будет совпадать с соответствующим решением, которое предлагается передать в компетенцию административного органа. Это опять возвращает нас к ситуации неопределенности в отношении разграничения полномочий и, следовательно, никак не способствует решению обозначенной проблемы.
Кроме того, как уже говорилось выше, в порядке гл. 27.1, 27.2 КАС РФ экстремистской или запрещенной к распространению признается все же конкретная информация. Это означает, что ни решение суда, ни запись в федеральных реестрах никогда не будут абстрактными настолько, чтобы на их основе должностное лицо административного органа могло относительно бесспорно решить вопрос об экстремистском характере той или иной информации.
Таким образом, полагаем, что непременным условием для передачи дел о признании материалов экстремистскими и ограничении доступа к ним в первоначальную компетенцию административных органов является предшествующее этому признание судом соответствующей идеологии экстремистской.
Каков же должен быть порядок такого признания, если существующие процессуальные формы ранее были обозначены нами как непригодные?
Это, безусловно, сложный вопрос, требующий проработки более глубокой, чем возможно в рамках данной работы, однако определенные соображения на этот счет представить можно.
2.1. Судопроизводственный порядок
Это, несомненно, должно быть административное судопроизводство. В пользу этого говорит и предмет (рассмотрение споров, вытекающих из публичных правоотношений; в то время как запрет на ведение экстремистской и террористической деятельности, распространение экстремистской информации, безусловно, относится к публично-правовому регулированию) и метод административного судопроизводства - более диспозитивный и состязательный, чем в уголовном и административно-деликтном процессе, но предполагающий большую активность суда, чем в процессе гражданском.
На это также указывает и то, как разрешается вопрос о судопроизводственном порядке рассмотрения административных дел, направленных на противодействие экстремизму, в действующем законодательстве все они рассматриваются в порядке КАС РФ.
2.2. Новая или уже существующая процессуальная форма?
Как уже было указано выше, ни одна из существующих в КАС РФ процессуальных форм, на наш взгляд, для этого не подходит.
Поэтому такие дела должны рассматриваться в рамках отдельного производства - условно "производства по делам о признании идеологии, религиозного, политического или общественного движения экстремистским" <20>.
--------------------------------
<20> Не желая быть обвиненными в стремлении создать еще один вид производства в и без того чрезвычайно дифференцированном КАС РФ, укажем, что такой подход (выделение отдельного производства практически для каждой из категорий дел, рассматриваемых в порядке КАС РФ) выбран не нами, а законодателем. В этом плане нас вполне устроит, если указанное производство будет сгруппировано с однородными производствами в единую процессуальную форму (как, например, дела о защите избирательных прав).
Правила осуществления такого производства (например, лица, наделенные правом на обращение в суд, отчасти - требования к заявлению, во многом - лица, обязательно участвующие в деле, и предмет доказывания, порядок подготовки дела и самого судебного разбирательства), конечно, могут опираться на уже существующее процессуальное регулирование и практику.
В то же время должно быть у такого производства и существенные отличия, самое главное из которых - предмет судебного разбирательства.
В отличие от производства по делам о приостановления деятельности и ликвидация объединения граждан, запрета его деятельности, в случае с признанием идеологии экстремистской речь будет идти не о применении в отношении лиц специальной публично-правовой санкции, а лишь о судебной констатации противоправности некоторой системы идей, убеждений, установок, принципов.
Соответственно, по процессуально-правовой классификации исков такое требование по общему правилу будет требованием о признании, а не о присуждении <21>, что влечет известные последствия в плане законной силы судебного акта и порядка его исполнения (реализации) <22>.
--------------------------------
<21> См., например: Осокина Г.Л. Иск (теория и практика). М.: Городец, 2000. С. 69 - 105.
<22> См., например: Шумкова И.В. Реализация как вид исполнения судебных актов: дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2007.
В отличие производства по делам о признании информации запрещенной и о признании информационных материалов экстремистскими, речь будет идти не о конкретной информации или информационном материале, а о всей совокупности идей, убеждений и принципов, являющейся базой для создания конкретной информации.
То есть предлагаемое производство по предмету разбирательства будет гораздо шире, чем производство по гл. 27.1, 27.2 КАС РФ.
2.3. Особое или исковое производство?
Как со всей очевидностью вытекает из сказанного выше, такое производство по своей сути будет гораздо ближе к особому производству, чем к общей исковой форме административного судопроизводства.
Во-первых, полагаем, что по общему правилу оно будет происходить без ответчика. Конечно, человечеству известно некоторое количество "авторских" идеологий, мировоззренческих систем и даже религий, однако, как правило, они все же являются результатом коллективного творчества, а значит, установить конкретного автора идеологии вряд ли будет возможно. Кроме того, многие идеологические и религиозные течения, в том числе экстремистские, существуют сотни и даже тысячи лет. В этом плане, даже если удастся установить конкретного их автора, привлечь его к участию к делу не всегда получится.
Во-вторых, как уже было сказано, признание идеологии экстремистской - это очевидно не вопрос прав и обязанностей конкретного лица, а вопрос правовой квалификации и констатации противоправности определенной системы убеждений, т.е., по сути, вопрос установления юридического факта.
Безусловно, мысль о том, что экстремистский характер идеологии представляет собой юридический факт, с теоретической точки зрения, может вызвать возражения. Так, экстремистский характер идеологии с трудом можно представить как явление объективной действительности <23>, это скорее вопрос правовой квалификации некоторой совокупности высказываний и действий. В то же время недействительность сделки или угроза причинения вреда (ст. 1065 ГК РФ) тоже вряд ли представляют собой явления объективной действительности, хотя они, несомненно, представляют собой юридические факты материального права <24>. Поэтому для целей правоприменения экстремистский характер идеологии, полагаем, все же можно представить как юридический факт-состояние <25>.
--------------------------------
<23> Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 20.
<24> См., например: Рожкова М.А. Теория юридических фактов гражданского и процессуального права: понятия, классификации, основы взаимодействия: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2010. С. 31.
<25> См., например: Исаков В.Б. Юридические факты в советском праве. М.: Юрид. лит., 1984. С. 31 - 34.
При этом с практической точки зрения, этот факт отвечает требованиям, которые предъявляются к юридическим фактам для целей их установления в особом производстве:
а) он сам по себе не влечет возникновение прав и обязанностей у конкретных лиц, но в рамках юридических составов может иметь для них юридическое значение (например, конкретные информационные материалы, пропагандирующие экстремистскую идеологию, могут быть признаны экстремистскими и ограничены в обороте, организации, пропагандирующие экстремистскую идеологию, могут быть ликвидированы, конкретные лица - привлечены к уголовной или административной ответственности и т.д.);
б) этот факт не может быть установлен в ином, кроме судопроизводственного, порядке (напомним, что согласно ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремизму" и гл. 27.2 КАС РФ даже конкретные информационные материалы могут быть признаны экстремистскими только на основании решения суда).
В-третьих, поскольку, в таких делах, по общему правилу, не будет ответчика и судом не устанавливаются права и обязанности конкретного лица, то и осуществление лицами распорядительных прав в таких делах также будет ограничено. Аналогичная ситуация, как известно, имеет место быть и в особом производстве <26>.
--------------------------------
<26> Чудиновская Н.А. Установление юридических фактов в гражданском и арбитражном процессе. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 52 - 53.
Таким образом, по всем своим гипотетическим характеристикам производство по делам о признании идеологии экстремистской будет сходно с характеристиками особого производства.
В этом месте, конечно же, нельзя не упомянуть об отсутствии, на нормативном уровне, в административном судопроизводстве такого судопроизводственного порядка, как "особое производство". Этот пробел в законодательстве, на который уже неоднократно обращалось внимание в науке <27>, полагаем, все же должен быть устранен - не только исходя из предлагаемой нами модели противодействия экстремизму и терроризму, но и для решения уже существующих проблем применения КАС РФ, например, в рамках тех же гл. 27, 27.1, 27.2 КАС РФ.
--------------------------------
<27> См., например: Аргунов В.В. Каким быть особому производству по административным делам: к проекту изменений в КАС РФ // Вестник экономического правосудия РФ. 2017. N 3. С. 62 - 75; Опалев Р.О. К вопросу об особом административном судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2022. N 2. С. 36 - 39; и ряд других.
2.4. Решение суда по делу о признании идеологии экстремистской
Исходя из роли, уготованной производству по делам о признании идеологии экстремистской в механизме противодействия экстремизму и терроризму, а также, отчасти, схожести такого производства с особым, решение суда по такому делу должно отвечать довольно специфическим требованиям и обладать специфической юридической силой.
Такое решение, очевидно, должно содержать в себе подробнейшее описание самой идеологии, ее основных идей, убеждений, принципов, возможно - истории их возникновения, основных "действующих лиц" и институциональных форм реализации. Это описание, с одной стороны, должно быть настолько абстрактным, чтобы содержать признаки, на основе можно было бы определить основные черты этой идеологии, и, с другой - конкретным настолько, чтобы на его основании можно было установить принадлежность конкретных материалов к информации, ранее признанной экстремистской. Иными словами, решение суда по делу о признании идеологии экстремистской должно занять промежуточное место между абстрактной нормой, описывающий понятие экстремизма, и правоприменителем, перед которым стоит вопрос о признании конкретного информационного материала экстремистским.
Здесь, естественно, может возникнуть сомнение относительно того, что решение суда, особенно в свете довольно специфической юридической техники составления судебных актов, исповедуемой российскими судами, может соответствовать данным требованиям.
Соглашаясь с небезосновательностью таких сомнений, тем не менее, полагаем, что все же может. Так, в истории отечественного права прекрасно известны судебные акты, достаточно подробные для того, чтобы выводить из них абстрактные суждения и делать выводы применительно к обстоятельствам конкретного дела.
В этом плане, можно упомянуть, например, приговор Нюрнбергского трибунала <28>, в котором прекрасно выведены и предпосылки, и основные "герои", и черты, и институциональные формы немецкого фашизма. Безусловно, не каждое дело может быть столь основательным, как Нюрнбергский приговор, однако, качество и подробность изложения, сочетание абстрактности и конкретности, например постановлений КС РФ (да и многих судебных актов ВС РФ), все же вселяют определенную надежду на то, что и современные российские суды при необходимости способны выносить подобные решения.
--------------------------------
<28> Приговор Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси от 1 октября 1946 г. // https://www.baikproc.ru/nurnberg/4_prigovor.PDF.
Юридическая сила такого решения, как представляется, должна, условно, соответствовать законной силе судебного решения, принятого в порядке особого производства или производства по делам об оспаривании нормативных правовых актов: оно должно быть обязательным и влечь (в совокупности с другими необходимыми юридическими фактами) правовые последствия для всех лиц, вне зависимости от их участия в данном деле.
С целью надлежащей реализации данного положения (в частности, для обеспечения участия в деле всех заинтересованных лиц, например, исповедующих соответствующую идеологию, и доведения содержания такого решения до всех граждан), полагаем, что следует отойти от сложившейся практики непубликации в открытом доступе решений по делам особого производства (п. 7 ч. 5 ст. 15 Федерального закона от 22 декабря 2008 г. N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" (далее - ФЗ "Об обеспечении доступа к информации")) и делам о признании материалов экстремистскими (п. 1 ч. 5 ст. 15 ФЗ "Об обеспечении доступа к информации"). В противном случае общепревентивный потенциал такого решения будет сведен к нулю.
2.5. Родовая подсудность
Как следует из всего сказанного выше, родовая подсудность такого дела должна предусматривать рассмотрение его судом достаточного высокого уровня. Признание экстремистской целой идеологии - это, безусловно, слишком важный и сложный, а, с учетом специфических требований к судебным актам, еще и слишком трудоемкий вопрос, чтобы его можно было поручить нижестоящим судам.
Поэтому в совокупности с логикой построения системы родовой (признание информации запрещенной - районный суд, признание материалов экстремистскими - суд уровня субъекта) и территориальной (вопрос локальной важности - районный суд, региональной значимости - суд уровня субъекта, федеральной значимости - ВС РФ) подсудности судов общей юрисдикции получаем, что такое дело должно относиться к подсудности ВС РФ.
Полагаем, что только у этого судебного органа имеются достаточные компетенции и ресурсы для рассмотрения и разрешения такого дела по существу.
Обобщая вышесказанное, укажем, что оптимальная схема распределения компетенции в сфере противодействия экстремизму и терроризму средствами административного судопроизводства видится нам следующей.
Законодатель устанавливает общий запрет на ведение экстремистской и террористической деятельности и распространение экстремистской информации, определяет понятие и признаки экстремизма и терроризма.
Правоохранительные органы общей компетенции (прежде всего, конечно, Прокуратура РФ) мониторят соблюдение данного запрета и в случае выявления информации, пропагандирующей какую-либо экстремистскую идеологию, обращаются в ВС РФ с административным исковым заявлением о признании идеологии экстремистской. ВС РФ, признавая идеологию экстремистской, конкретизирует основные ее идеи, черты, "героев" и институциональные формы реализации.
На основании признаков, указанных во вступившем в законную силу решении ВС РФ о признании идеологии экстремистской, должностные лица уполномоченных органов (Минюст РФ, Роскомнадзор РФ, ФСБ России и др.) выявляют и самостоятельно принимают решение о признании экстремистскими и блокировании тех или информационных материалов и/или ресурсов. В случае возникновения спора об обоснованности данного решения такое дело на основании административного искового заявления передается на рассмотрение суда в порядке КАС РФ.
Как видно, такая схема противодействия распространению экстремистской информации не только более оптимально, чем это есть сейчас, распределяет нагрузку между административными и судебными органами, но и способствует повышению общепревентивного потенциала российского права. Если основные идеи, признаки, "герои" и институты той или иной деструктивной экстремистской идеологии будет формализованы в судебном акте высокого уровня и доведены до сведения максимального числа граждан, это будет способствовать большей правовой определенности и, соответственно, справедливости последующего правоприменения, когда речь уже будет идти о конкретных мерах юридической ответственности.
При этом, впрочем, следует оговориться, что безусловно не все экстремистские материалы являются плодом или частью какой-либо формализованной идеологии <29>. Поэтому даже в случае реализации нашего предложения, судебный порядок признания материалов экстремистскими (гл. 27.2 КАС РФ), вероятно, должен продолжить свое существование, но в качестве исключения из общего правила.
--------------------------------
<29> Так, довольно широко известен случай с признанием одной из песен рок-группы "Психея" экстремистской - при том, что ни другие песни, ни сама эта группа экстремистами не признаны. Данный парадокс может быть объяснен тем, что экстремистский характер данной песни не обусловлен принадлежностью данной группы к какой-либо экстремистской идеологии, а является лишь следствием ее агрессивной музыкальной стилистики и нигилистической общественной позиции. См.: Роскомнадзор заблокировал Last.fm за экстремистскую песню // https://www.interfax.ru/russia/463291.
Заключение
В заключение настоящего исследования еще раз подтвердим, что экстремизм и терроризм представляют собой чрезвычайно сложные и многоаспектные общественные явления. В этом смысле даже успешная реализация предложенного нами решения по усовершенствованию административного судебного механизма противодействия экстремизму и терроризму сама по себе, конечно же, не способна решить эту проблему, тем более в условиях повсеместной цифровизации современного общества.
Однако, как представляется, это может стать одним из тех "маленьких шагов", которые в совокупности с другими, правовыми и неправовыми (например, техническими), "шагами" постепенно приведут российское общество к состоянию, где экстремизм и терроризм если не исчезнут полностью, то станут уделом лишь малочисленных и абсолютно маргинальных групп населения, которые будут легко контролироваться правоохранительными органами.
Список использованной литературы
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Административное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: