ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Информационное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОМ ИЗМЕРЕНИИ: ДИСКУРС УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ
Р.Н. КЛЮЧКО
К проблеме правового феномена информационной безопасности в контексте общих тенденций трансформации права в условиях цифровой реальности сегодня неизменно в той либо иной степени обращаются представители академической правовой науки <1>, отраслевых и прикладных юридических наук <2>. В условиях интенсивного развития процессов информатизации особое значение приобретает формирование эффективных механизмов защиты прав и интересов субъектов информационных отношений и информационного пространства - от личного (микроуровень) до глобального (макроуровень). Новые информационные вызовы и угрозы детерминируют появление новых объектов правовой охраны и средств их обеспечения, находящих проекцию в развитии всех без исключения отраслей законодательства, регулирующих отношения в различных сегментах информационной сферы.
--------------------------------
<1> См.: Хабриева Т.Я. Правовые очерки технологической революции. М., 2025; Научные концепции развития российского законодательства: монография / под ред. Т.Я. Хабриевой, Ю.А. Тихомирова. 8-е изд. М., 2024; Хабриева Т.Я. Право в условиях цифровизации. СПб., 2019.
<2> См.: Новые горизонты развития системы информационного права в условиях цифровой трансформации: монография / отв. ред.: Т.А. Полякова, А.В. Минбалеев, В.Б. Наумов. М., 2022; Цифровая трансформация: вызовы праву и векторы научных исследований: монография / под общ. ред. А.Н. Савенкова; отв. ред. Т.А. Полякова, А.В. Минбалеев. М., 2020; Голованова Н.А., Гравина А.А, Зайцев О.А. и др. Уголовно-юрисдикционная деятельность в условиях цифровизации: монография. М., 2019; Овчинский В.С. Кибермафия: мировые тенденции и международное противодействие: монография. М., 2022; Жмуров Д.В., Ключко Р.Н. Кибервиктимология как новая реальность технотронного общества (гендерное исследование) // Baikal Research Journal. 2020. Т. 11. N 1. С. 1 - 12.
Для оптимизации системы правовых средств обеспечения информационной безопасности принципиально важным продолжает оставаться ответ на вопрос о ресурсных возможностях права как социального регулятора информационных отношений и пределах "вторжения" уголовного права в информационную сферу в целях обеспечения безопасности акторов информационного обмена различных уровней - от индивидуального (личного) до коллективного (общественного, национального, международного). С учетом революционного скачка в развитии информационных и коммуникационных технологий особую актуальность приобретает анализ их влияния на трансформацию преступности, имеющий значение для обновления уголовно-правового инструментария борьбы с ней <3>. Цифровые технологии обеспечивают неограниченные возможности для "бесконтактного" причинения вреда охраняемым уголовным законом интересам, что предопределяет установление новых уголовно-правовых запретов на информационные деяния, объективизированные вовне через акты поведения в виде действий, выражающихся в создании, поиске, получении, сборе, накоплении, хранении, обработке, распространении, предоставлении или передаче информации, либо в виде бездействия, выражающегося в несовершении любого из вышеперечисленных действий <4>. Однако вопросы определения правовых границ безопасного информационного взаимодействия до сих пор являются дискуссионными и обусловливают необходимость продолжения фундаментальных исследований правового обеспечения информационной безопасности.
--------------------------------
<3> См.: Семыкина О.И., Ключко Р.Н. "Цифровой" признак совершения преступлений как вектор криминализации (компаративный обзор подходов государств - участников СНГ) // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2020. N 6. С. 34 - 52.
<4> Подробнее о теории "информационного деяния" см.: Новые горизонты развития системы информационного права в условиях цифровой трансформации. С. 78 - 91 (автор - Р.Н. Ключко).
Острую научную дискуссию сегодня вызывают проблемы криминализации, правила квалификации и привлечения к уголовной ответственности по действующим нормам за различные виды информационных деяний, среди которых распространение дипфейков, демонстрация социально опасного контента (треш-стримы), распространение эмодзи-сообщений, проставление лайков, блокирование в информационно-телекоммуникационных сетях субъекта цифровой коммуникации, цифровая травля ("буллинг"), дискредитация субъектов различного уровня (от личного до государственного и международного, когда дискредитируются международные организации). Обсуждается необходимость специальных уголовно-правовых запретов на иные виды информационных деяний, например оправдание геноцида советского народа, пропаганда противоправного или аморального антиобщественного поведения. Активная научная дискуссия ведется по поводу обоснованности закрепления в целях дифференциации ответственности в отдельных составах квалифицирующего признака использования информационных и коммуникационных технологий, включая технологии искусственного интеллекта, для усиления дифференциации ответственности; определения в п. "т" ч. 1 ст. 63 УК РФ в качестве отягчающего ответственность обстоятельства совершения "умышленного преступления с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть Интернет)". Отражением социальных, политических реалий в последнее время стало пристальное внимание правоведов к вопросам использования уголовно-правового ресурса для противодействия информационным войнам <5>, распространению деструктивной идеологии в целях побуждения к различным проявлениям радикального характера <6>. Самостоятельному исследованию подвергаются не только проблемы возможности и допустимости использования уголовного "скальпеля" для отдельных информационных девиаций, но и вопросы применимости действующих сегодня правил их квалификации в пределах классических подходов к определению времени и места совершения преступления, кругу лиц, совершающих преступление, и его атрибуции, определению их роли в преступлении на основании разработанных теорий соучастия и вины. Не остаются без внимания исследователей вопросы реализации принципа неотвратимости ответственности, эффективности наказаний и иных мер уголовно-правового характера (включая меры безопасности), необходимости их корректировки либо конструирования совершенно новых по формам и содержанию, соответствующих условиям цифровой реальности.
--------------------------------
<5> См.: Шевелева С.В. Трансформация уголовного законодательства на современном этапе // Журнал российского права. 2024. Т. 28. N 3. С. 106 - 123.
<6> См.: Нудель С.Л., Зайцев О.А., Семыкина О.И. Роль уголовной политики в реализации национальных приоритетов // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 1. С. 46 - 69.
Можно прогнозировать, что в будущем все больше актов преступного деяния будет совершаться в виде информационного деяния, перемещаться из физического в информационное пространство, причиняя вред информационной безопасности личности, общества, государства. В связи с этим перед уголовно-правовой наукой встает актуальная задача по формированию научно обоснованной методологии противодействия общественно опасным информационным деяниям, имеющей в основе теорию информационного деяния, используемую как инструмент правового моделирования системы правовых средств обеспечения информационно-психологической безопасности личности и общества.
Преодоление наблюдаемого сегодня эклектичного подхода к оценке ресурсных возможностей уголовного права для охраны информационной безопасности в условиях изменяющихся вызовов и угроз возможно лишь на основе стратегических подходов к определению места информационной безопасности в ценностной системе информационного общества, системе национальных интересов с учетом достигнутых результатов "доктринального осмысления явлений, процессов, угроз и перспектив, обусловленных текущей технологической революцией" <7>, научной картины динамики права, обусловленной технологическим фактором, как ориентира для субъектов правотворчества <8>. Именно аксиологический анализ феномена информационной безопасности может использоваться в качестве методологической основы формирования новой правовой матрицы информационного пространства как постоянно расширяющейся сферы социального, политического, экономического взаимодействия акторов различных уровней. Нормативная матрица их правового статуса будет неизбежно расширяться посредством определения новых ограничений, установления запретов и мер юридической ответственности за их нарушение, образующих систему правовых гарантий обеспечения информационной безопасности личности, общества и государства. В научном поле обсуждения вопросов выбора средств и методов правового обеспечения информационной безопасности акторов информационного взаимодействия различного уровня доминирует концепция баланса частных и публичных интересов для гармоничного развития личности, общества и государства.
--------------------------------
<7> См. об этом: Хабриева Т.Я. Правовые очерки технологической революции. С. 9.
<8> Там же. С. 12.
Сегодня можно констатировать состоявшуюся конкретизацию информационной безопасности как отдельного социального феномена и нормативного института, соответствующую трансформации содержания информационных отношений, изменению их места в общей системе общественных отношений и отвечающую вызовам формирования новой цифровой экосистемы социума, определяемого сегодня как информационное общество. Фиксирующая ценностные ориентиры развития общества и государства Конституция РФ, учитывая указанные трансформации, спроектировала правовые контуры информационной безопасности, закрепив новаторскую задачу защиты личности, общества и государства при применении информационных технологий и обороте цифровых данных (п. "м" ст. 71) <9>. Как отмечает Т.Я. Хабриева, обновленная Конституция РФ соответствует отечественному менталитету и новым требованиям государственной безопасности, отражает мировоззренческие основы, социокультурные ценности и политико-правовые идеалы России <10>.
--------------------------------
<9> Подробнее см.: Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный): с учетом изменений, одобренных в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 года / под ред. Т.Я. Хабриевой. М., 2021.
<10> См.: Хабриева Т.Я. Конституция Российской Федерации: самобытность, стабильность и развитие (к 30-летию Основного Закона России) // Журнал российского права. 2023. Т. 27. N 12. С. 11.
Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утвержденная Указом Президента РФ от 2 июля 2021 г. N 400, определяет развитие безопасного информационного пространства, защиту российского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия" (подп. 4 п. 25) в числе ключевых национальных интересов. Поставленные задачи обусловливают потребность в формировании эффективных правовых механизмов обеспечения защищенности субъектов информационных отношений на основе новых научно обоснованных подходов к определению понятия и структуры информационно-психологической безопасности как социально-гуманитарного компонента информационной безопасности, включающего гуманитарный (безопасность человека) и социальный (общественная безопасность) уровни.
По Г.В.Ф. Гегелю, научный анализ по существу имеет результатом определение понятия <11>. Научный анализ новых феноменов позволяет формулировать новые понятия и конструировать их правовые определения, создает фундамент для развития правового аппарата. Информационная безопасность как четко обозначаемый феномен современной социальной действительности единодушно признается в правовой доктрине самостоятельным объектом правового регулирования и охраны и в правовом поле определяется как "состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних информационных угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод человека и гражданина, достойные качество и уровень жизни граждан, суверенитет, территориальная целостность и устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации, оборона и безопасность государства" <12>.
--------------------------------
<11> См.: Гегель Г.В.Ф. Наука логики. 2-е изд. СПб., 2005. С. 721.
<12> Доктрина информационной безопасности Российской Федерации, утв. Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. N 646. Важно отметить, что в новой Концепции национальной безопасности Республики Беларусь, утв. решением Всебелорусского народного собрания 25 апреля 2024 г. N 5, закрепляется иное конкретизированное понятие информационной безопасности, определяемой как состояние защищенности информационного пространства, информационной инфраструктуры и информационных ресурсов от внешних и внутренних угроз в информационной сфере (п. 4). В ранее принятой Концепции информационной безопасности Республики Беларусь, утв. Постановлением Совета Безопасности Республики Беларусь от 18 марта 2019 г. N 1, информационная безопасность определяется как "состояние защищенности сбалансированных интересов личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз в информационной сфере" (п. 8), при этом впервые в белорусском правовом поле четко выделены два самостоятельных измерения информационной сферы: гуманитарное и технологическое, а информационно-психологическая компонента информационной сферы постулируется как ее самостоятельный элемент (п. 43).
Методологические подходы к исследованию информационной безопасности как объекта правового регулирования и охраны обусловлены сложностью ее структуры <13>. Современные подходы к определению объектов обеспечения информационной безопасности связаны с отнесением к их числу наряду с материальными (информационная инфраструктура и информационные ресурсы) нематериальных (метафизических) объектов (индивидуальное и массовое сознание). С позиций системно-структурного анализа информационная безопасность рассматривается как система элементов (компонентов), взаимосвязь которых обусловливает, с одной стороны, ее целостные свойства, а с другой - каждый из которых представляется как относительно автономный. Недопустимость искусственного сужения научного анализа информационной безопасности до проблемы исследования технических аспектов защиты информации и информационной инфраструктуры, необходимость отдельного внимания к вопросам правового обеспечения социально-гуманитарного компонента информационной безопасности отмечаются специалистами в области информационного права <14>. Решению фиксируемой сегодня правоведами проблемы несоответствия правового регулирования общественных отношений в сфере информационной безопасности уровню развития этих отношений <15> будет способствовать понимание методологических ограничений в комплексном регулировании многоаспектных отношений в сфере обеспечения информационной безопасности и обусловленный этим в качестве методологического ориентира дифференцированный - применительно к определяемым в качестве различных ее компонентов (технологического и социально-гуманитарного) - научный взгляд на предмет, методы, принципы и инструменты их правового обеспечения.
--------------------------------
<13> См. об этом: Терещенко Л.К., Стародубова О.Е., Назаров Н.А. Современные информационные технологии и информационная безопасность: обзор научно-практического семинара // Журнал российского права. 2023. Т. 27. N 12. С. 205 - 213.
<14> См.: Макаров О.С. Актуальные аспекты обеспечения информационной безопасности государств - участников Содружества Независимых Государств: монография. Минск, 2013; Смирнов А.А. Формирование системы правового обеспечения информационно-психологической безопасности в Российской Федерации: монография. СПб., 2022.
<15> См.: Государство, общество и личность: пути преодоления вызовов и угроз в информационной сфере: монография / отв. ред. Л.К. Терещенко. М., 2024; Трансформация информационного права: монография / отв. ред. Т.А. Полякова, А.В. Минбалеев, В.Б. Наумов. М., 2023.
В рамках уголовно-правового дискурса компьютерная безопасность, составляющая технологический компонент информационной безопасности, становится самостоятельным объектом уголовно-правовых исследований в связи с принятием УК 1996 г. и закреплением в нем гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации" <16>. В этот же период формируются и доктринальные подходы к выделению в структуре информационной безопасности информационно-психологической безопасности, которая обозначается в качестве самостоятельного правового феномена <17>, однако как объект уголовно-правовой охраны не артикулируется. С начала XX в. категория "информационно-психологическая безопасность" начинает вводиться в дискурс в социальных и гуманитарных науках <18>. В последнее десятилетие и правоведы признают ее самостоятельным компонентом информационной безопасности, требующим специального нормативно-правового обеспечения <19>.
--------------------------------
<16> Примечательно, что разд. XII и гл. 31 "Преступления против компьютерной безопасности" в УК Беларуси 1999 г. изначально (до внесения изменений 26 мая 2021 г.) назывались "Преступления против информационной безопасности", что позволяло определять информационную безопасность как родовой объект уголовно-правовой охраны.
<17> См.: Емельянов Г.В., Лепский В.Е., Стрельцов А.А. Проблемы обеспечения информационно-психологической безопасности Российской Федерации // Информационное общество. 1999. N 3. С. 47 - 51.
<18> См., например: Грачев Г.В. Информационно-психологическая безопасность личности: теория и технология психологической защиты: дис. ... д-ра психол. наук. М., 2000; Некляев С.А. Участие средств массовой информации в обеспечении информационно-психологической безопасности в условиях локальных войн и международного терроризма: дис. ... канд. филолог. наук. М., 2003; Мельницкая Т.Б. Информационно-психологическая безопасность населения в условиях риска радиационного воздействия: концепция, модель, технологии: дис. ... д-ра психол. наук. Обнинск, 2009; Выходец Р.С. Политика обеспечения информационно-психологической безопасности в зоне ответственности Организации Договора о коллективной безопасности: дис. ... д-ра полит. наук. М., 2023.
<19> См.: Смирнов А.А. Указ. соч.; Чеботарева А.А. Правовое обеспечение информационной безопасности личности в глобальном информационном обществе: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2017; Рыдченко К.Д. Административно-правовое обеспечение информационно-психологической безопасности органами внутренних дел Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 2011.
Специфика современного уголовно-правового дискурса обеспечения информационно-психологической безопасности проявляется в ограничении объекта научного анализа отдельными аспектами правового обеспечения информационно-психологической безопасности личности. Динамика геополитических процессов объективно сформировала в качестве объекта современного научного политологического анализа механизмы нейтрализации деструктивного информационно-психологического воздействия на общественное сознание, используемого как инструмент "цветных" революций, "гибридных", "информационных", "ментальных", "когнитивных" войн, "войн памяти". Однако до сих пор специальные комплексные теоретико-правовые исследования проблем уголовно-правового обеспечения социально-гуманитарной составляющей информационной безопасности - информационно-психологической безопасности личности и общества - отсутствуют.
Информационно-психологическая безопасность как элемент информационной безопасности сегодня не раскрывается в действующем правовом поле, имеет имплицитный правовой контекст, отражая реальные потребности акторов информационной коммуникации по признанию ее правоохраняемым благом и формированию эффективных правовых механизмов ее обеспечения. Информационно-психологическая безопасность фактически приобрела значение интегративного объекта правовой охраны <20>, подкрепленного конституционной аксиологией, о чем свидетельствует состоявшаяся и продолжающаяся актуализация уголовного и административного законодательства в части закрепления системы правовых запретов на определенные виды деструктивного информационного воздействия на индивидуальное и общественное сознание <21>.
--------------------------------
<20> Подробнее см.: Ключко Р.Н. Информационная безопасность человека, общества и государства как объект уголовно-правовой охраны в условиях развития информационного общества // Юстиция Беларуси. 2020. N 10. С. 29 - 33; Ключко Р.Н. Информационно-психологическая безопасность как межродовой объект уголовно-правовой охраны // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2021. Т. 17. N 6. С. 48 - 64.
<21> См., например, УК РФ (ст. 205.2, 207.1, 207.2, 207.3, 280.1, 280.3 280.4, 281.1, 282.4, 284.2, 354.1); КоАП РФ (ст. 6.21, 6.21.1, 6.21.2, ч. 9 и 10 ст. 13.15, ст. 13.36, 13.37, 20.3.1, 20.3.2, 20.3.3, 20.3.4); УК РБ (ст. 131-1, 131-2, 203-1, 289-1, 290-2, 341-1, 342-1, 361, 361-4, 369-1, 369-3); КоАП РБ (ст. 19.10, 19.11, 23.7, ч. 3 ст. 23.9, ст. 24.22, 24.26, 24.54).
Определяя общие современные тенденции развития законодательства, Т.Я. Хабриева отмечает, что оно "перенастраивается на современный технологический уклад жизни общества, что сопровождается временным, но заметным изменением соотношения нормативного и казуального правового регулирования" <22>. Указанные тенденции проявляются во всех законодательных отраслях, включая уголовную. Отмечаемые тенденции принятия законодательных решений ad hoc и фиксируемая сегодня "ситуативная "интенсификация" уголовно-правовых запретов" <23> как немедленной реакции на новые вызовы и угрозы в информационной сфере в отсутствие научной концепции развития законодательства, обеспечивающего охрану "сферы смыслов", обусловливают высокие риски нарушения системности и согласованности системы регуляторов, ограничивающих права субъектов информационного оборота. Для сферы уголовно-правового регулирования появление юридико-технических дефектов нормативного материала особо критично. Такие дефекты, формирующиеся сегодня в процессе правообразования, проявляются в процессе правоприменения и способны создавать риски криминогенного характера. В комплексе причин появления таких дефектов можно указать и отсутствие единого понятийно-категориального аппарата в сфере правового обеспечения не только информационно-психологической безопасности, но и в целом информационной безопасности.
--------------------------------
<22> Научные концепции развития российского законодательства. С. 42.
<23> Там же. С. 178.
Отмеченная выше объективно наметившаяся уголовно-правовая институционализация информационно-психологической безопасности личности и общества как объектов правовой охраны находит проекцию в формировании системы уголовно-правовых запретов, обеспечивающих криминализацию и пенализацию общественно опасных информационных деяний, требующих глубокого, фундаментального научного анализа. Следует констатировать, что фокус современных исследований проблем уголовно-правового обеспечения информационной безопасности пока продолжает оставаться прежде всего в плоскости прикладных аспектов, а также фиксируется на проблемах уголовно-правовой охраны информационных (цифровых) прав и свобод человека, а соответственно, обеспечения информационно-психологической безопасности личности. Уголовно-правовой дискурс в этой части, безусловно, должен опираться на уже сформулированные в юридической доктрине ключевые положения в части "освоения" правом антропотехносферы <24>, отражающие его антропоцентричность <25>, человекоориентированность <26>, когда во главе находится человек и его права и свободы. Среди наиболее исследуемых в указанном аспекте - проблемы противодействия незаконному обороту персональных данных, кибернасилию (кибербуллингу), кибергрумингу и другим видам деструктивного кибервоздействия на личность.
--------------------------------
<24> См.: Хабриева Т.Я. Правовые очерки технологической революции.
<25> Там же. С. 51.
<26> См.: Семыкина О.И. Прогрессивное правосудие за рубежом: стратегии цифровой трансформации судебной власти // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2024. Т. 20. N 5. С. 37 - 51.
Отдельные аспекты информационно-психологической безопасности общества становятся объектом правовых исследований в части борьбы с распространением противоправного цифрового контента, включая реабилитацию нацизма, пропаганду терроризма, призывы к экстремизму, а в белорусской правовой доктрине - и отрицание геноцида белорусского народа (ст. 130-2 УК Республики Беларусь) <27>. Несмотря на пристальное внимание правоведов к проблемам цифровой трансформации социальных девиаций и необходимости совершенствования средств правового реагирования на них, включая уголовно-правовые средства, до сих пор отсутствует комплексный анализ места и значения социально-гуманитарного компонента информационной безопасности в системе охраняемых уголовным законом ценностей. В условиях продолжающейся модернизации уголовного законодательства в части установления запретов на информационные деяния теоретико-методологическая концепция признания информационно-психологической безопасности объектом уголовно-правовой охраны может использоваться в качестве фундаментальной основы для формирования уголовно-правового оптимума системы средств обеспечения безопасности человека, общества и государства, отражающих новые виды информационных угроз. Разработка научной концепции формирования уголовно-правового механизма охраны социально-гуманитарного компонента информационной безопасности позволит обеспечить планомерную модернизацию уголовно-правового законодательства, определив устойчивый вектор развития уголовно-правовой политики в сфере противодействия общественно опасным информационным деяниям.
--------------------------------
<27> См.: Ключко Р.Н. Социально-политическая обусловленность криминализации действий по реабилитации нацизма и отрицанию геноцида белорусского народа // Судовы веснiк. 2022. N 3. С. 74 - 81.
Проявляющаяся в условиях современных информационных вызовов и угроз институционализация социальной составляющей информационной безопасности (информационно-психологической безопасности общества), наряду с гуманитарной (информационно-психологической безопасностью личности), имеет в качестве аксиологической основы новую стратегию конституционного развития. Как указывает Т.Я. Хабриева, последняя основана "на приоритете собственной социокультурной, конституционной и государственно-гражданской идентичности. Конституционные изменения соответствуют отечественному менталитету и новым требованиям государственной безопасности, отражают мировоззренческие основы, социокультурные ценности и политико-правовые идеалы России" <28>. Характеризуя ценностный каталог Конституции, Т.Я. Хабриева отмечает усиление артикулирования в нем исторических истоков, духовных традиций, устоев российского общества, пополнение его морально-нравственными и общезначимыми политико-правовыми ориентирами, исторически присущими российскому народу и составляющими основу его социокультурного кода. По меткому определению ученого, произошло значительное социально-ценностное наполнение конституционного текста, что в современном конституционализме обычно именуется "социализация конституции" <29>.
--------------------------------
<28> Хабриева Т.Я. Конституция Российской Федерации: самобытность, стабильность и развитие (к 30-летию Основного Закона России). С. 11.
<29> Там же. С. 12.
Указанные конституционные преобразования актуализируют формирование эффективных правовых механизмов обеспечения социально-гуманитарной составляющей информационной безопасности и предопределяют необходимость своевременного решения следующих задач: определение ее содержательного наполнения и места в системе правоохраняемых благ; обновление теоретических подходов к формированию системы правовых гарантий, включая уголовно-правовые гарантии ее обеспечения; признание деструктивного информационного воздействия на индивидуальное и общественное сознание на основе научной теории преступного информационного деяния актом поведения человека во внешней информационной среде. В свою очередь, модернизация уголовного законодательства на основе научно обоснованной концепции уголовно-правовой политики в сфере противодействия общественно опасным информационным деяниям позволит реализовать системный подход к неизбежной трансформации уголовного законодательства в сторону его "цифрового сдвига", обеспечить его эволютивное развитие и легитимность уголовно-правовых ограничений на свободный информационный оборот. Как справедливо заметил Ю.Е. Пудовочкин, необходимо не только обосновать и сформулировать понятия, отражающие новые феномены социальной действительности, и ввести их в научный оборот (в этом состоит феноменологическое и гносеологическое значение теории), но и воплотить "их методологический потенциал в изучении объекта познания и разработке прикладных рекомендаций по обращению с ним (в этом состоит прогностическое и праксеологическое значение)" <30>.
--------------------------------
<30> Пудовочкин Ю.Е. Понятие и система уголовно-правовых последствий совершения преступления // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2021. N 1 (89). С. 127.
С учетом формирования новой аксиологической парадигмы информационного бытия личности, общества, государства, нашедшей отражение в конституционных новациях, признания информационной безопасности экзистенциальной ценностью в информационном обществе риска полагаем, что как сформировавшийся интегративный объект уголовно-правовой охраны она должна найти и уголовно-правовую фиксацию путем законодательной формализации в иерархии ценностей, охраняемых уголовным законом и противостоящих ему <31>. Отражение информационной безопасности в перечневом ряду последних в соответствующих нормах российского (ч. 1 ст. 2 УК РФ), белорусского (ст. 2 УК РБ) уголовных законов создаст формально-юридическую основу легитимации уголовно-правового механизма противодействия современным информационным вызовам и угрозам и обеспечения безопасности информационного пространства <32>. В ином случае признать информационную безопасность социальным феноменом, противостоящим уголовному праву, несмотря на фактическую криминализацию общественно опасных информационных посягательств, невозможно.
--------------------------------
<31> Об отражении в ст. 2 УК РФ иерархии и перечне ценностей, охраняемых уголовным законом, с целью обозначения охраняемых социальных явлений, противостоящих уголовному праву, см. позицию С.Л. Нуделя: Научные концепции развития российского законодательства. С. 173 - 174.
<32> В Концепции информационной безопасности Союзного государства, утв. Постановлением Высшего государственного совета Союзного государства от 22 февраля 2023 г. N 1, в качестве самостоятельных задач для достижения цели обеспечения информационной безопасности Союзного государства определяются: "б) формирование единой безопасной среды оборота достоверной информации... д) создание условий для эффективного предупреждения, выявления и пресечения преступлений и иных правонарушений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий... к) противодействие распространению противоправной информации в едином информационном пространстве, защита российского и белорусского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия, укрепление традиционных духовно-нравственных ценностей, сохранение культурного и исторического наследия народов России и Беларуси". В "перечневом ряду", зафиксированном в ст. 2 УК РБ, "информационная безопасность" может быть указана после слов "природной среды"; в ст. 2 УК РФ - после слов "окружающей среды".
Конструирование эффективной системы правовых гарантий обеспечения стабильности и прогрессивного развития личности, общества и государства в современных условиях тотальной информатизации всех сфер жизнедеятельности возможно лишь на основе принципа баланса частных и публичных интересов с учетом объективно складывающегося фактора взаимосвязи свободы и безопасности. Изменение конституционного измерения аксиологического контекста безопасности в программируемом обществе предопределяет эволюционный парадигмальный сдвиг - от дихотомии свободы и безопасности к их бинарности как двоичному коду бытия современного человека, от их противопоставления к взаимозависимости и синергии. Уголовно-правовые запреты на совершение общественно опасных посягательств используются в качестве инструмента обеспечения безопасности личности, общества, государства в информационном пространстве. От их легитимации как системы правовых гарантий зависит эффективность правовых механизмов обеспечения национальных интересов в информационной сфере.
Определение круга информационных преступлений в их широком понимании в условиях развития информационного общества базируется на теории основания уголовно-правового запрета и должно учитывать закономерности цифровой трансформации социальной действительности. При этом праву как сильному социальному регулятору отводится активная роль в определении новых контуров социальной реальности, стимулировании процессов ее позитивного развития, а следовательно, "законодательство не должно представлять механическое копирование появившихся общественных отношений, а должно являться результатом субъективной деятельности законодателя, создающего образ данного отношения - законодательное установление" <33>. Использование такого методологического подхода к модернизации правовых регуляторов в условиях нарастающей цифровой трансформации всех сфер жизнедеятельности направлено на решение задач позитивного программирования развития личности, общества и государства в соответствии с заданными правом параметрами, включая параметры правовой охраны "сферы смыслов".
--------------------------------
<33> Керимов Д.А. Методология права: предмет, функции, проблемы философии права. 3-е изд. М., 2003. С. 103.
В завершение отметим следующее. Изменение подходов к содержанию информационной безопасности в контексте расширения ее понимания как защищенности не только объектов информационной инфраструктуры и информационных ресурсов, но и информационного пространства, определения места и значения различных ее компонентов в структуре национальной, региональной и международной безопасности предопределило вектор дальнейшего совершенствования правового ресурса в данной сфере. Развитие информационной сферы объективно обусловливает принятие мер по защите информационного пространства от угроз деструктивного информационного воздействия на личность и общество, распространения ложной информации (в том числе с использованием технологий deepfake), направленных на трансформацию ценностно-идеологических, мировоззренческих установок общества и создающих угрозу национальным интересам.
Анализ научных подходов к определению социального и правового феноменов информационной безопасности позволил выделить ее социально-гуманитарную составляющую в качестве самостоятельного компонента; обосновать возможность дополнения нормативно-правового инструментария в части артикулирования гуманитарной и социальной составляющих информационной безопасности через правовую категорию "информационно-психологическая безопасность личности и общества". Определение места, значения и сущности информационно-психологической безопасности как компонента информационной безопасности позволит обеспечить научный базис для формирования правовых механизмов ее регулирования и охраны от деструктивного информационного воздействия как вида информационного деяния и акта преступного поведения. Детекция уровня общественной опасности таких актов, безусловно, потребует выявления и оценки угроз, обусловленных развитием информационно-коммуникационных и других новых технологий, создающих возможности не ограниченных во времени, в пространстве и по кругу лиц манипуляций индивидуальным и общественным сознанием.
Разработка теоретических проблем уголовно-правового обеспечения социально-гуманитарного компонента информационной безопасности включает определение структуры и содержания информационной безопасности как комплексного объекта уголовно-правовой охраны; формирование тезауруса правовых понятий и терминов, обеспечивающих решение задачи эффективного использования уголовно-правового механизма охраны информационно-психологической безопасности как личности, так и общества; совершенствование комплекса используемых в синергии с иными правовыми регуляторами уголовно-правовых средств противодействия деструктивному информационному воздействию на индивидуальное и общественное сознание.
Социально-гуманитарная составляющая информационной безопасности в виде информационно-психологической безопасности личности и общества являет собой имплицитно правовой субинститут информационной безопасности и самостоятельный объект правового регулирования и охраны. Уголовно-правовую охрану информационно-психологической компоненты информационной сферы можно определить как деятельность государства по установлению и осуществлению мер уголовно-правового характера, направленных на устранение опасности нарушения прав, свобод и законных интересов личности, общества и государства от общественно опасных информационных деяний. Уголовно-правовой механизм обеспечения информационно-психологической безопасности личности и общества включает систему правовых запретов на деструктивное информационное воздействие на индивидуальное и общественное сознание посредством предоставления либо распространения определенных видов информации.
Теоретико-правовой анализ проблем уголовно-правовой институционализации информационно-психологической безопасности личности и общества завершим словами выдающегося советского ученого-правоведа Б.С. Никифорова, который весьма метко определяет объект уголовно-правовой охраны как политическое содержание самого преступления и справедливо указывает, что "правильное представление об общем объекте преступления необходимо не только для законодателя, решающего вопрос об общей линии и "объеме" уголовной репрессии в данных исторических условиях, но и для практических работников" <34>. С учетом признания информационной безопасности интегративным объектом уголовно-правовой охраны, основанным на аксиологии конституционных ценностей, важной представляется формализация этого объекта в иерархии охраняемых ценностей в перечневом ряду в ч. 1 ст. 2 УК РФ.
--------------------------------
<34> Никифоров Б.С. Избранное / сост. А.А. Гравина. М., 2010. С. 16.
Смеем надеяться, что высказанные в статье идеи окажут влияние на доктринальное и законодательное решение проблем уголовно-правового обеспечения информационной безопасности личности, общества и государства, а также позволят избежать хотя бы части проблем правоприменения.
Список литературы
1. Выходец Р.С. Политика обеспечения информационно-психологической безопасности в зоне ответственности Организации Договора о коллективной безопасности: дис. ... д-ра полит. наук М., 2023.
2. Гегель Г.В.Ф. Наука логики. 2-е изд. СПб., 2005.
3. Голованова Н.А., Гравина А.А., Зайцев О.А. и др. Уголовно-юрисдикционная деятельность в условиях цифровизации: монография. М., 2019.
4. Государство, общество и личность: пути преодоления вызовов и угроз в информационной сфере: монография / отв. ред. Л.К. Терещенко. М., 2024.
5. Грачев Г.В. Информационно-психологическая безопасность личности: теория и технология психологической защиты: дис. ... д-ра психол. наук. М., 2000.
6. Емельянов Г.В., Лепский В.Е., Стрельцов А.А. Проблемы обеспечения информационно-психологической безопасности Российской Федерации // Информационное общество. 1999. N 3.
7. Жмуров Д.В., Ключко Р.Н. Кибервиктимология как новая реальность технотронного общества (гендерное исследование) // Baikal Research Journal. 2020. Т. 11. N 1.
8. Керимов Д.А. Методология права: предмет, функции, проблемы философии права. 3-е изд. М., 2003.
9. Ключко Р.Н. Информационная безопасность человека, общества и государства как объект уголовно-правовой охраны в условиях развития информационного общества // Юстиция Беларуси. 2020. N 10.
10. Ключко Р.Н. Информационно-психологическая безопасность как межродовой объект уголовно-правовой охраны // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2021. Т. 17. N 6.
11. Ключко Р.Н. Социально-политическая обусловленность криминализации действий по реабилитации нацизма и отрицанию геноцида белорусского народа // Судовы веснiк. 2022. N 3.
12. Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный): с учетом изменений, одобренных в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 года / под ред. Т.Я. Хабриевой. М., 2021.
13. Макаров О.С. Актуальные аспекты обеспечения информационной безопасности государств - участников Содружества Независимых Государств: монография. Минск, 2013.
14. Мельницкая Т.Б. Информационно-психологическая безопасность населения в условиях риска радиационного воздействия: концепция, модель, технологии: дис. ... д-ра психол. наук. Обнинск, 2009.
15. Научные концепции развития российского законодательства: монография / под ред. Т.Я. Хабриевой, Ю.А. Тихомирова. 8-е изд. М., 2024.
16. Некляев С.А. Участие средств массовой информации в обеспечении информационно-психологической безопасности в условиях локальных войн и международного терроризма: дис. ... канд. филолог. наук. М., 2003.
17. Никифоров Б.С. Избранное / сост. А.А. Гравина. М., 2010.
18. Новые горизонты развития системы информационного права в условиях цифровой трансформации: монография / отв. ред.: Т.А. Полякова, А.В. Минбалеев, В.Б. Наумов. М., 2022.
19. Нудель С.Л., Зайцев О.А., Семыкина О.И. Роль уголовной политики в реализации национальных приоритетов // Журнал российского права. 2025. Т. 29. N 1.
20. Овчинский В.С. Кибермафия: мировые тенденции и международное противодействие: монография. М., 2022.
21. Пудовочкин Ю.Е. Понятие и система уголовно-правовых последствий совершения преступления // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2021. N 1 (89).
22. Рыдченко К.Д. Административно-правовое обеспечение информационно-психологической безопасности органами внутренних дел Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 2011.
23. Семыкина О.И. Прогрессивное правосудие за рубежом: стратегии цифровой трансформации судебной власти // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2024. Т. 20. N 5.
24. Семыкина О.И., Ключко Р.Н. "Цифровой" признак совершения преступлений как вектор криминализации (компаративный обзор подходов государств - участников СНГ) // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2020. N 6.
25. Смирнов А.А. Формирование системы правового обеспечения информационно-психологической безопасности в Российской Федерации: монография. М., 2022.
26. Терещенко Л.К., Стародубова О.Е., Назаров Н.А. Современные информационные технологии и информационная безопасность: обзор научно-практического семинара // Журнал российского права. 2023. Т. 27. N 12.
27. Трансформация информационного права: монография / отв. ред. Т.А. Полякова, А.В. Минбалеев, В.Б. Наумов. М., 2023.
28. Хабриева Т.Я. Конституция Российской Федерации: самобытность, стабильность и развитие (к 30-летию Основного Закона России) // Журнал российского права. 2023. Т. 27. N 12.
29. Хабриева Т.Я. Право в условиях цифровизации. СПб., 2019.
30. Хабриева Т.Я. Правовые очерки технологической революции. М., 2025.
31. Цифровая трансформация: вызовы праву и векторы научных исследований: монография / под общ. ред. А.Н. Савенкова; отв. ред. Т.А. Полякова, А.В. Минбалеев. М., 2020.
32. Чеботарева А.А. Правовое обеспечение информационной безопасности личности в глобальном информационном обществе: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2017.
33. Шевелева С.В. Трансформация уголовного законодательства на современном этапе // Журнал российского права. 2024. Т. 28. N 3.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Информационное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: