ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Гражданский процесс. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
МЕЖОТРАСЛЕВАЯ ПРЕЮДИЦИЯ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ
А.В. ИЛЬИН
1. Вопросы, связанные с действием преюдициальности судебных актов, традиционно привлекают к себе внимание. Это неудивительно. Если взаимоотношения сторон уже давно находятся в конфликтной фазе, за их плечами не один проведенный процесс, победившая сторона хочет, чтобы установленные судом факты более не пересматривались, а проигравшая сторона, напротив, жаждет реванша, чтобы еще раз попробовать посостязаться в отношении спорных фактов. Искомое освобождение от доказывания, по мнению действующего процессуального закона, как раз и может дать преюдиция. Правильное понимание пределов действия преюдициальности помогает нам в решении задачи о том, какие обстоятельства по делу уже установлены судом раз и навсегда, и, значит, по их поводу больше нельзя состязаться, а в отношении каких обстоятельств вопрос об их существовании открыт. Тем самым мы добьемся и гармонизации действия судебных актов, чтобы между ними не было противоречий относительно того, какие обстоятельства являются твердо установленными, а какие - нет.
Еще более остро эта проблематика проявляет себя в области межотраслевой преюдиции, когда решается вопрос о том, какие обстоятельства, установленные судом по гражданскому делу, признаются судом, рассматривающим уголовное дело, без дополнительной проверки или какие факты, установленные в приговоре по уголовному делу или в постановлении суда по делу об административном правонарушении, обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях преступления (административного правонарушения). Здесь на уже озвученные сложности уяснения содержания преюдициальности накладываются особенности того судопроизводства, в рамках которого принят судебный акт, о преюдициальности которого в другом судопроизводстве идет речь.
Повсеместно наблюдаемый дефицит понимания пределов действия межотраслевой преюдиции в гражданском (арбитражном) судопроизводстве вызывает уйму практических сложностей применения норм о межотраслевой преюдиции в гражданском (арбитражном) процессе, несмотря на то, что эти правила известны нам не меньше ста лет <1>. Так, неясно, почему из уголовного процесса в гражданский процесс переносится так мало обстоятельств (имело ли место противоправное действие и совершено ли оно данным лицом), в то время как из гражданского процесса в уголовный переносятся почти все установленные обстоятельства? Неясно, почему не преюдицируется размер причиненного преступлением или административным правонарушением вреда? Что представляет собой то самое установленное судом по уголовному делу "определенное действие", вывод о существовании которого обязателен для суда, рассматривающего дело в гражданском процессе? Наконец, есть ли у межотраслевой преюдиции субъективные пределы или же их нет?
--------------------------------
<1> Во всяком случае, с момента принятия УПК РСФСР 1922 г., ст. 13 которого провозгласила, что вступивший в законную силу приговор уголовного суда по вопросу о том, совершилось ли преступление и совершено ли оно подсудимым, обязателен для гражданского суда в тех случаях, когда этим судом рассматриваются гражданские последствия преступления, рассмотренного уголовным судом.
В настоящей работе я хочу рассмотреть вопросы, связанные с межотраслевой преюдицией в гражданском процессе. Говоря о гражданском процессе, я, имея в виду общность правил, регламентирующих межотраслевую преюдицию в ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, ч. 4 ст. 69 АПК РФ и ч. 3 ст. 64 КАС РФ, буду подразумевать равным образом и арбитражный процесс, и административное судопроизводство (производство по делам, возникающим из публичных правоотношений). Все, что будет сказано о пределах действия приговора по уголовному делу в рамках гражданского дела, справедливо и для действия постановления суда по делу об административных правонарушениях, учитывая позицию ВС РФ, посчитавшего в свое время, что действие преюдициальности названных судебных актов имеет аналогичный характер (см. абз. 4 п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении"). В свою очередь, все, что будет сказано относительно приговора, применимо и в отношении иных постановлений суда по уголовному делу в силу прямого указания процессуального закона.
2. Прежде всего следует задаться вопросом о том, почему вообще закон выделяет межотраслевую преюдицию наряду с внутриотраслевой. По всей видимости, это происходит из-за того, что объем преюдициальности судебного акта критическим образом зависит от того, в каком виде судопроизводства будет задействован судебный акт. В рамках одного судопроизводства действие судебных актов признается по умолчанию одинаковым (внутриотраслевая преюдиция), так как само установление фактов осуществляется одинаково, а пределы действия законной силы судебного акта определяются по одним и тем же правилам. Однако в разных видах судопроизводства отличаются как процесс установления фактов, так и пределы действия законной силы судебного акта. Когда мы распространяем действие судебного акта, постановленного по правилам одного судопроизводства, на рассмотрение и разрешение дела в рамках другого судопроизводства (межотраслевая преюдиция), объем этого действия не будет таким же, как в "родном" судопроизводстве, вследствие названных различий между судопроизводствами (если они, конечно же, есть). Однако как такие различия определяют конкретные пределы межотраслевой преюдиции?
Довольно распространено следующее, тривиальное, объяснение этого феномена: пределы межотраслевой преюдиции предопределены особенностями фактоустановления, выражающимися в различных стандартах доказывания <2> в разных видах судопроизводства. Развивая эту мысль далее, можно сказать, что приговор суда потому имеет межотраслевое действие, что для уголовного судопроизводства действует самый строгий стандарт доказывания - вне всяких разумных сомнений (презумпция невиновности в своей оценочной части). Поэтому установленные в рамках уголовного судопроизводства факты должны приниматься без дополнительной проверки в рамках гражданского судопроизводства, где стандарты доказывания, как правило, значительно ниже. Это объяснение ошибочно.
--------------------------------
<2> См., напр.: Курс доказательственного права: Гражданский процесс. Арбитражный процесс. Административное судопроизводство / под ред. М.А. Фокиной. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. С. 206 (автор главы - Р.О. Опалев).
Во-первых, такой подход игнорирует очевидный факт наличия у решения суда по гражданскому делу преюдициальной силы для уголовного дела (ст. 90 УПК). Если бы все определялось стандартом доказывания при рассмотрении и разрешении дел, то у решений судов по гражданским делам не было бы преюдициального эффекта применительно к уголовным или административным делам, ведь стандарты доказывания (воображаемые, конечно, ведь нормативных оснований для такого размышления нет) по гражданским делам ниже, чем по уголовным. Однако межотраслевая преюдиция в уголовном процессе не только существует, но и ее пределы буквально значительно шире, чем пределы межотраслевой преюдиции в гражданском процессе. Уже этого достаточно, чтобы отбросить подобное объяснение.
Во-вторых, при названном подходе у преюдициального эффекта приговора суда в рамках гражданского дела вообще не было бы объективных пределов. Между тем такие пределы существуют, они охватывают только два обстоятельства и не касаются основного спорного факта для гражданского дела - размера ущерба, который при этом зачастую является квалифицирующим признаком состава преступления и в этом качестве устанавливается при вынесении приговора. Ясно, что если бы все определялось стандартами доказывания, то установленный в рамках уголовного процесса факт (размер ущерба) был бы преюдициальным для гражданского дела, а это не так.
В-третьих, стандарты доказывания отличаются и для разных гражданских дел, но это наблюдение не ведет к дифференциации внутриотраслевой преюдиции в гражданском процессе. Наличие у принятого в рамках гражданского судопроизводства и вступившего в законную силу судебного акта преюдициальности как элемента законной силы судебного решения и ее объем применительно к другому гражданскому делу вовсе не зависят от того, по какому типу гражданского дела (и, значит, какой стандарт доказывания использовался для рассмотрения и разрешения данного дела) принят этот судебный акт.
В-четвертых, если бы пределы преюдициальности судебного акта определялись стандартом доказывания, установленным для дела, по которому этот судебный акт был принят, то у нас бы вообще не существовало единой преюдиции. В таком случае преюдицией был бы снабжен только тот судебный акт, при принятии которого бы использовался более строгий стандарт доказывания, чем тот, который надлежит использовать в рамках нового дела. Вследствие этого преюдициальность, а значит, и в целом законная сила судебных актов дифференцировалась бы не только по типу дела (приговор по уголовному делу "сильнее" в названном отношении решения суда по гражданскому делу, решение суда по делу о возмещении причиненного вреда здоровью "сильнее" решения суда по делу о взыскании долга по договору займа и т.п.), но и для одной категории дела от дела к делу, т.е. ситуативно. Последнее имело бы место тогда, когда мы бы хотели использовать в качестве основания для преюдициальности в деле с одним стандартом доказывания судебный акт, принятый по делу с другим стандартом доказывания. Если стандарт доказывания по делу, по которому принят судебный акт, выше стандарта доказывания по делу, в рамках которого ставится вопрос о преюдициальности, то преюдициальность возможна, если нет, то у судебного акта преюдициальность пропадает. Соответственно, никогда нельзя заранее сказать, есть ли у конкретного судебного акта свойство преюдициальности или его нет: в рамках одного дела оно есть, в рамках другого дела его может не быть (мерцающая преюдициальность). Это не только не соответствует закону, но и догматически не оправданно, так как ведет к ничем не обоснованной иерархии силы судебных актов по разным типам споров и подрывает механизм действия законной силы судебного решения как элемента обеспечения правовой определенности <3>.
--------------------------------
<3> См. об этом подробнее: Ильин А.В. Межотраслевая преюдиция в уголовном процессе // Закон. 2023. N 8. С. 98 - 99.
Установление на основе идеи дифференциации стандартов доказывания (говоря языком процессуального закона, дифференциации заведомо определенного уровня достаточности <4> доказательств) по разным категориям дел пределов действия межотраслевой преюдиции, таким образом, не только не обоснованно, но и практически бесполезно.
--------------------------------
<4> См. об этом: Смольников Д.И. Мифы о стандартах доказывания // Закон. 2015. N 12. С. 199: Смола А.А. Стандарты, доказывание и Верховный Суд // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. N 8. С. 135.
3. По моему мнению, объяснение действующей модели межотраслевой преюдиции лежит в области специфики предмета судебной деятельности.
Кажется, что в рамках разных видов судопроизводств факты устанавливаются для одного и того же - для рассмотрения и разрешения дела. Между тем вследствие различия характера самих дел вернее сказать, что факты устанавливаются для различных целей. В рамках уголовного процесса лицо изобличается в совершении преступления, цель фактоустановления - разрешение вопроса о вине и наказании. В рамках гражданского процесса по общему правилу выясняется принадлежность лицу требования, принудительной реализации которого он добивается через суд, цель фактоустановления - разрешение спора о праве (например, разрешение вопросов, связанных с возмещением вреда, причиненного преступлением).
Особенности предмета судебной деятельности диктуют необходимость создания отдельных процессуальных форм рассмотрения и разрешения соответствующих дел (гражданское и уголовное судопроизводство для соответственно разрешения гражданских и уголовных дел). Вследствие этого каждое дело должно найти свое окончательное решение в рамках присущей ему процессуальной формы <5>, и виды судопроизводств не должны использоваться для разрешения не подходящих для них дел или для пересмотра решений судов, вынесенных в рамках другой процессуальной формы. Так, решение вопроса о вине и наказании окончательно дается в рамках уголовного процесса, и в рамках гражданского процесса это решение не должно подрываться. Не может быть никакого обхода вступившего в законную силу судебного акта. Лишение его силы в предусмотренных законом случаях должно осуществляться в тех формах и в том порядке, которые предусмотрены видом судопроизводства, в рамках которого этот судебный акт принят.
--------------------------------
<5> См. об этом, напр.: Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. М.: Госюриздат, 1951. С. 222 - 223.
Для того чтобы обеспечить неизменность основополагающих выводов суда по конкретному делу (конкретному предмету судебной деятельности), законодатель и вводит межотраслевую преюдицию, а именно запрещает в другом виде судопроизводства заново устанавливать (переустанавливать, переоценивать) обстоятельства, обеспечивающие окончательное правовое суждение суда по делу. Нельзя в гражданском процессе при рассмотрении гражданского дела отрицать наличие преступного деяния или причастность конкретного лица к его совершению, если это установлено в приговоре суда, вступившем в законную силу. Подобное отрицание вызывало бы к жизни вопрос, а было ли вообще преступление или совершило ли преступление конкретное лицо, что равнозначно отрицанию значения приговора суда вообще. Нельзя в уголовном процессе отрицать, что лицо является собственником имущества, если наличие у лица права собственности на вещь установлено во вступившем в законную силу судебном акте по гражданскому делу. Такое отрицание уничтожило бы значение этого решения суда.
Однако такой запрет касается не только и не столько самих установленных судами фактов, сколько правовых выводов судов, к которым они пришли на основе этих фактов, так как только это обеспечит неизменность и действенность судебных актов. Если бы речь шла только о запрете переустанавливать факты, то в таком случае одни и те же факты в рамках разных видов судопроизводства могли бы получать разную правовую оценку, а это открыло бы возможность для иных правовых выводов, нежели те, к которым суды пришли в рамках другого вида судопроизводства, применительно к одному и тому же предмету судебной деятельности. Например, одни и те же факты в уголовном судопроизводстве интерпретировались бы как подтверждающие наличие в действиях лица признаков конкретного состава преступления, а в гражданском судопроизводстве эти же факты могли бы расцениваться как не дающие основания для вывода о совершении упомянутым лицом преступления. Возможность для суда делать иные правовые выводы в отношении вопроса, составившего предмет судебной деятельности в рамках другого, "родного" для него вида судопроизводства, - это прямой путь к преодолению судебных актов, принятых в рамках другого вида судопроизводства.
Если же мы запрещаем в рамках одного вида судопроизводства не только переустанавливать факты, которые установил суд в рамках другого вида судопроизводства, но и давать им другую правовую оценку, то это означает, что мы предписываем суду подчиниться резолюции судебного акта, принятого в рамках другого, иного вида судопроизводства, относительно вопросов, составляющих предмет судебной деятельности в рамках этого иного вида судопроизводства. Однако это означает, что в данном случае речь идет не о преюдициальности как о предустановленности фактов, а об обязательности судебного акта как о предустановленности выводов (ч. 2 ст. 13 ГПК, ч. 1 ст. 16 АПК, ч. 1 ст. 16 КАС, ч. 1 ст. 392 УПК) <6>.
--------------------------------
КонсультантПлюс: примечание.
Учебник "Курс уголовного процесса" (под ред. Л.В. Головко) включен в информационный банк согласно публикации - Статут, 2016.
<6> Об особенностях обязательности как свойства законной силы приговора по уголовному делу см.: Курс уголовного процесса / под ред. Л.В. Головко. 2-е изд., испр. М.: Статут, 2017. С. 955 - 956 (автор главы - Л.В. Головко).
Обязательность судебного акта означает необходимость для всех сообразовывать свое поведение с этим судебным актом и не предпринимать не разрешенных законом действий для его преодоления. При этом обязательными для всех являются не только правовые выводы, к которым пришел суд в резолютивной части судебного акта, но и все те факты, на которых суд основывает свои выводы (с которыми закон связывает возможность манифестации таких выводов) <7>. Поэтому в ч. 4 ст. 61 ГПК, ч. 4 ст. 69 АПК и ч. 3 ст. 64 КАС законодатель говорит именно об обязательности для суда конкретных обстоятельств.
--------------------------------
<7> О соотношении обязательности и преюдициальности в гражданском судопроизводстве см.: Ильин А.В. К вопросу о содержании преюдициальности - свойства законной силы судебного решения // Закон. 2015. N 3. С. 75 - 86.
4. Теперь становится ясно, почему так мало обстоятельств может быть перенесено как результат обязательности приговора суда в гражданский процесс: уголовно-правовые вопросы не подлежат разрешению в гражданском судопроизводстве, а потому для результатов уголовно-правовой оценки обстоятельств в гражданском процессе просто не находится места. Гражданскому судопроизводству уголовно-правовые вопросы иррелевантны, за исключением: а) вопроса о конкретном преступном деянии, последствия которого как раз и составляют предмет судебной деятельности в рамках гражданского судопроизводства, и б) фигуры лица, ответственного за эти последствия (это может быть как само совершившее вышеназванное действие лицо, так и лицо, которое в силу закона обязано отвечать за поведение лица, совершившее преступное деяние). Названные обстоятельства, если они установлены в приговоре суда, должны быть обязательны для суда в рамках гражданского судопроизводства, так как иначе обязательность приговора будет преодолена, что недопустимо. Точно так же и в рамках уголовного судопроизводства необходимо принимать во внимание все те правовые выводы суда по вопросам, которые ранее могли стать предметом судебного разбирательства в рамках гражданского судопроизводства, если эти выводы влияют на решение вопроса об объективной стороне состава преступления.
Таким образом, нет никакой преюдициальной асимметрии между разными видами судопроизводства. В обоих случаях одинаковым образом используется один и тот же принцип. Для каждого вида судопроизводства обязательны те установленные судебным актом в рамках другого вида судопроизводства обстоятельства, которые обусловили окончательный правовой вывод суда по делу и при этом имеют значение для правовой квалификации вопроса, рассматриваемого в рамках другого вида судопроизводства. Суд, рассматривая гражданское или уголовное дело, обязан подчиниться действию вступившего в законную силу судебного акта, принятому в рамках другого вида судопроизводства, и для этого он должен принять без проверки все те обстоятельства, которые, с одной стороны, обусловили окончательный вывод, содержащийся в решении суда по делу, а с другой стороны, предопределяют правовую квалификацию судом обстоятельств по рассматриваемому им делу. В конце концов суд обязан взять из судебного акта, принятого в рамках другого вида судопроизводства, все, что он не может не взять, и не вина гражданского процесса в том, что из приговора для нужд рассмотрения и разрешения гражданского дела можно взять так мало.
Итак, в основе межотраслевой преюдиции лежит обязательность как свойство законной силы судебных актов. Вследствие этого никто не вправе в других судебных разбирательствах, в том числе в рамках другого вида судопроизводства, отрицать результаты предыдущих судебных разбирательств. Когда мы говорим о межотраслевой преюдиции в гражданском процессе, объем обязательности приговора определяется предметом судебной деятельности по уголовному делу. Соответственно, никто не вправе в гражданском судопроизводстве требовать пересмотра содержащегося в приговоре вывода суда о событии преступления или о наличии в действиях лица признаков состава преступления посредством нового судебного установления обстоятельств, на основе которых суд постановил приговор.
5. Несмотря на то что в гражданском процессе не рассматриваются вопросы, связанные с привлечением лица к уголовной ответственности, решение вопросов, связанных с наличием гражданско-правовых последствий совершенного преступления, требует установления обстоятельств, с которыми закон связывает возможность наступления таких последствий. Однако в этом случае речь идет как раз об обстоятельствах, как правило, уже получивших уголовно-правовую оценку в приговоре суда.
Конечно, можно сказать, что удовлетворение требования о возмещении причиненного вреда, предполагающее установление противоправности деяния, наличия вреда, причинной связи между деянием и наступившим вредом, вину причинителя вреда, не имеет никакого отношения к уголовно-правовой оценке, данной судом деянию лица, обвиненному в совершении преступления, так как гражданско-правовая и уголовно-правовая квалификация одних и тех же обстоятельств осуществляется по-разному. Например, вина в гражданском праве - это не то же самое, что вина в уголовном праве. Иными словами, если мы говорим о фактах с правовой оценкой, то разная правовая оценка одних и тех же фактов дает нам разные обстоятельства (гражданско-правовая и уголовно-правовая оценка вреда дает нам с правовой точки зрения два обстоятельства причинения вреда). Но это означает, что никакой межотраслевой преюдиции нет и не может быть, так как в рамках озвученного подхода никогда в рамках одного судопроизводства нельзя будет преодолеть судебный акт, принятый в рамках другого вида судопроизводства, поскольку в этом случае разная правовая оценка фактам дается в соответствии с уникальным для каждого вида судопроизводства предметом судебной деятельности, а значит, никакой переоценки установленных фактов не осуществляется.
Однако такой вывод был бы поспешным. Конечно, в рамках гражданского процесса фактам не дается иная уголовно-правовая квалификация, нежели та, что приведена в приговоре суда. Однако в рамках гражданского процесса можно так интерпретировать факты, что это будет равнозначно отрицанию приговора. Это происходит тогда, когда в гражданском процессе подвергаются сомнению факты, служащие основанием для привлечения к уголовной ответственности, а именно ставятся под сомнения установленные в приговоре суда следующие факты: было ли само действие, которое квалифицировано в приговоре как запрещенное уголовным законом, и совершено ли оно данным лицом. Если мы отрицаем существование этих фактов в гражданском процессе после того, как они были установлены в приговоре суда, мы неизбежно отрицаем и уголовно-правовую оценку деяния, содержащуюся в приговоре, поскольку приговор суда не мог бы быть таким, какой он есть, если бы не существовали и не были доказаны названные факты. Однако обязательность как свойство законной силы приговора суда это запрещает. Если в приговоре установлено, что действие было, мы не вправе под маской гражданско-правовой оценки обстоятельств говорить, что деяния не было. Если в приговоре установлено, что конкретное лицо совершило преступное деяние, мы не вправе в гражданском процессе считать, что это лицо не причастно к совершению противоправного деяния.
Таким образом, отрицание обязательности приговора суда происходит не только тогда, когда одним и тем же фактам дается отличная от ранее данной в приговоре уголовно-правовая оценка, но и тогда, когда отрицаются сами факты, предопределяющие эту оценку. Отрицание фактов, определяющих основание уголовной ответственности - наличие деяния и совершение его конкретным лицом, равнозначно отрицанию результатов разрешения уголовного дела судом. Собственно, именно поэтому процессуальные кодексы признают выводы суда, сделанные им в приговоре, по вопросам, имели ли место действия и совершены ли они данным лицом, обязательными для суда, рассматривающим гражданские дела.
6. Однако как быть с тем, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом (ст. 8 УК)? Почему мы взяли только два факта, а не все факты, которые отражают признаки конкретного состава преступления <8>?
--------------------------------
<8> Как это предлагает, например, А.М. Безруков, считающий, что "освобождаться от доказывания при рассмотрении гражданского дела должны любые другие обстоятельства, не имеющие непосредственного отношения к объективной стороне совершенного деяния, но обязательно устанавливаемые судом [в рамках уголовного дела] в силу прямого указания закона" (Безруков А.М. Преюдициальная связь судебных актов. М.: Волтерс Клувер, 2007; СПС "КонсультантПлюс").
Дело в том, что не все признаки состава преступления имеют отношение к гражданскому делу, в котором рассматривается вопрос о гражданско-правовых последствиях совершенного преступления. Некоторые из них для гражданско-правовых целей излишни. Так, все признаки, относящиеся к субъективной стороне состава преступления, не могут быть использованы для целей установления основания для удовлетворения гражданского иска, поскольку названные признаки гражданским законодательством устанавливаются иначе. Здесь снова проявляет себя разница в предмете судебной деятельности в гражданском и уголовном судопроизводстве. Если рассматривается вопрос о гражданско-правовой квалификации обстоятельств для целей разрешения спора о праве, то фактам, установленным приговором суда, можно давать гражданско-правовую квалификацию, не боясь, что она разойдется с уголовно-правовой квалификацией деяния (в совершении преступления лицо не виновно в уголовно-правовом смысле, в причинении вреда здоровью лицо виновно в гражданско-правовом смысле), так как это не ведет к преодолению законной силы приговора суда, ведь все подобные признаки (например, вина) - это не признаки состава преступления (вина в гражданско-правовом смысле и вина в уголовно-правовом смысле - это два разные правовые явления). Значит, в этом случае между судебными актами нет противоречия и конфронтации. Отсутствие уголовно-правовой противоправности деяния не означает отсутствия гражданско-правовой противоправности, отсутствие вины в уголовно-правовом смысле не означает отсутствия вины в гражданско-правовом смысле и т.д.
Почему же установленный в приговоре суда размер ущерба не обязателен для суда, рассматривающего иск о возмещении вреда, причиненный преступлением, хотя это обстоятельство может служить квалифицирующим признаком состава преступления? Оценка ущерба (как значительного, крупного, в особо крупном размере) действительно может быть важна для уголовно-правовой квалификации. Однако вред, возмещение которого осуществляется на основании гражданского законодательства, и вред, который является квалифицирующим признаком состава преступления, - это два разных правовых явления, два разных обстоятельства.
Во-первых, размер вреда в гражданском деле определяется специальным образом и точно. На размер возмещения вреда влияют такие факторы, как наличие вины потерпевшего, содействовавшей возникновению или увеличению вреда (п. 2 ст. 1083 ГК), имущественное положение причинителя вреда (п. 3 ст. 1083 ГК). Помимо компенсации вреда, причиненного непосредственно преступлением, могут быть заявлены и другие требования, имеющие цель восстановления нарушенных преступлением прав потерпевшего (например, требования об уплате процентов по п. 1 ст. 395 ГК). В то же время размер ущерба в уголовном деле может определяться с точностью до минимальной границы, необходимой для уголовно-правовой квалификации (например, не меньше минимальной границы объема, который может быть оценен как крупный ущерб), так как для уголовно-правовых целей этого достаточно. Таким образом, состав и размер ущерба, причиненного преступлением, в гражданском и в уголовном процессах не совпадают.
Во-вторых, определение размера вреда в уголовном процессе имеет совершенно другую цель - не восстановление нарушенных прав потерпевших от преступления, а правильную уголовно-правовую квалификацию содеянного. Во всех случаях, когда для определения ущерба требуется проведение дополнительных расчетов, если это не требуется для целей квалификации содеянного и определения объема обвинения (абз. 2 п. 27 Постановления Пленума ВС РФ от 13 октября 2020 г. N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу"), суд может признать за гражданским истцом право на удовлетворение гражданского иска и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 309 УПК). Это подтверждается и тем, что при вынесении оправдательного приговора, вынесении постановления или определения о прекращении уголовного дела в случаях установления отсутствия события преступления или непричастности лица к совершению преступления суд вправе принять решение по существу гражданского иска (отказать в его удовлетворении), тогда как в остальных случаях гражданский иск оставляется без рассмотрения (ч. 2 ст. 306 УПК). Поскольку в данном случае установление размера ущерба бесполезно для целей уголовно-правовой квалификации, оно и не производится даже тогда, когда вопрос о возможности удовлетворения гражданского иска, причиненного преступлением, остается открытым.
7. Если мы говорим об объективных пределах действия межотраслевой преюдиции в гражданском процессе (а на самом деле об объективных пределах действия обязательности приговора суда), то речь идет только об "определенных действиях, ставших предметом рассмотрения в рамках уголовного дела". Но что из себя представляют эти действия?
Поскольку в гражданском процессе не могут быть опровергнуты основополагающие для окончательного вывода суда, сделанного в приговоре, обстоятельства, в данном случае под действиями следует понимать деяние, которое может выражаться в совершении действий или в бездействии, так как уголовно-правовая противоправность законом может связываться и с бездействием <9>. По той же самой причине содержание упомянутого в ч. 4 ст. 61 ГПК, ч. 4 ст. 69 АПК и ч. 3 ст. 64 КАС действия должно зависеть от того, о каком составе преступления - материальном или формальном <10> - идет речь в приговоре суда, пределы обязательности которого рассматриваются в гражданском процессе.
--------------------------------
<9> Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. В.В. Лукьянова, В.С. Прохорова, В.Ф. Щепелькова. 3-е изд., испр. и доп. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2018. С. 77 (автор главы - В.С. Прохоров).
<10> О формальных и материальных составах преступления см.: Там же. С. 77 (автор главы - Е.В. Суслина).
Если в приговоре установлено совершение лицом деяния, составляющего объективную сторону формального состава преступления, то в таком случае обязательность приговора должна быть ограничена собственно этим деянием, так как переносить больше нечего.
Если же в приговоре установлено совершение лицом деяния, составляющего объективную сторону материального состава преступления, то в гражданском процессе во всяком случае <11> должны быть приняты без дополнительной проверки факты деяния, наличия последствий, вывод суда о наличии причинной связи между деянием и наступившими последствиями. Все названные обстоятельства должны считаться установленными, поскольку иначе мы создадим условия для подрыва обязательности приговора в гражданском процессе.
--------------------------------
<11> Обстоятельства, подтверждающие наличие остальных признаков, образующих объективную сторону состава преступления, а именно тех, что характеризуют особенности совершения общественно опасного деяния (место, время, обстановка, способ, орудия и средства), поскольку они являются фактами безотносительно к их правовой оценке, которые описывают физическую сторону самого деяния, должны рассматриваться в гражданском процессе как предустановленные в составе деяния.
Невозможно не отрицать приговор, если разрешить поставить под сомнение в гражданском процессе наличие последствий совершенного преступления тогда, когда именно с наступлением последствий закон связывает уголовную противоправность деяния. Поскольку предметом судебной деятельности в уголовном процессе являлся вопрос о вине лица в совершении конкретного преступления (о наличии в действиях лица признаков конкретного состава преступления), то и объективные пределы обязательности приговора по уголовному делу охватывают обстоятельства, свидетельствующие о том, что лицом совершено конкретное запрещенное уголовным законом действие. И если уголовный закон дифференцирует, вводя разные составы преступления, общественную опасность деяния в зависимости от вида наступивших вследствие совершения деяния последствий, то совершение деяний, образующих разные составы преступления, должно рассматриваться как совершение неодинаковых действий (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью и побои - это не одно и то же). Обязательность приговора запрещает давать иную уголовно-правовую оценку совершенному деянию, а значит, не допускает возможности в другом виде судопроизводства утверждать, что в действиях лица может содержаться другой, нежели установлен в приговоре, состав преступления (или же в его действиях нет никакого другого состава). А именно это и произойдет, когда мы в гражданском процессе воспримем из приговора только вывод о наличии конкретного действия, но будем заново устанавливать, вызвали ли эти действия последствия, несмотря на то, что приговором искомые последствия уже установлены, поскольку в результате фактоустановления мы можем прийти к выводу, что действие было, а последствий не было. В этом случае решение суда по гражданскому делу (насильственные действия, причинившие лицу физическую боль, были, но они не повлекли расстройства здоровью) будет полностью отрицать обязательность приговора (умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности).
Коротко говоря, если в гражданском процессе отрицать наличие последствий запрещенного уголовным законом деяния, при том что наличие деяния и произведенных этим деянием последствий установлено в приговоре в качестве признаков совершенного лицом конкретного преступления, то в этом случае мы будем отрицать и само деяние. Например, если в приговоре установлено, что было совершено убийство, то в гражданском процессе нельзя прийти к выводу, что человек жив. Для того чтобы лицо было признано судом виновным в совершении убийства, необходимо установить, что человек умер в результате умышленного посягательства на его жизнь, поскольку именно так уголовным законом определена объективная сторона состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК (убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку). Поэтому, уважая обязательность приговора суда, в гражданском процессе мы должны принимать без доказывания вывод суда не только о наличии посягательства на жизнь человека, но и вывод суда о том, что это посягательство привело к смерти этого человека, так как иначе (когда истцу не удастся доказать, что в результате посягательства потерпевший умер) мы могли бы прийти к выводу об отсутствии оснований считать, что ответчик совершил убийство.
8. Почему же последствия совершенного деяния должны охватываться межотраслевой преюдицией, а выводы суда о размере ущерба - нет? Кажется, решение вопроса должно быть единообразным, поскольку размер ущерба имеет прямое отношение к последствиям преступного деяния, а точнее, характеризует объем этих последствий.
Различие между этими двумя явлениями в том, что последствия совершенного преступления являются фактом, не имеющим правовой оценки, тогда как размер ущерба - это всегда факт с конкретной правовой оценкой.
Последствие деяния является фактом, т.е., пользуясь определением Л. Витгенштейна, тем, что имеет место <12> (смерть, потеря зрения, поджог дома и т.п.). Содержательно этот факт не меняется оттого, в каком судопроизводстве устанавливается его наличие или отсутствие (смерть остается смертью, независимо ни от чего): всякий раз, независимо от вида судопроизводства, мы говорим об одном и том же. Поэтому в рамках любого процесса, говоря об одном факте, мы будем искать подтверждения наличия или отсутствия одного и того же.
--------------------------------
<12> Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М.: АСТ, 2018. С. 10.
Соответственно, наличие последствий совершенного преступления устанавливается одинаково вне зависимости от того, осуществляется ли это для нужд уголовного или гражданского процесса. Раз факт наличия последствий совершенного преступления остается одним и тем же при рассмотрении дел в разных видах судопроизводства, единожды осуществленное установление его судом связывает суды, действующие в других процессах, поскольку переустановление этого факта может привести к различным выводам судов относительно его наличия, что в свою очередь приведет к преодолению действия вступившего в законную силу судебного акта, которым первоначально этот факт был установлен и положен в основу решения. Следовательно, установление наличия последствий совершенного преступления в уголовном процессе препятствует установлению наличия последствий (но не их объема) в гражданском деле, так как иное приводило бы к повторному установлению одного и того же факта, который уже был положен в основу приговора суда, а это может создать условия для преодоления обязательности приговора (выводов суда по существу уголовного дела).
Один и тот же факт может получить несколько разных правовых оценок, и тогда мы будем иметь несколько разных с точки зрения содержания обстоятельств (вина в уголовно-правовом смысле и вина в гражданско-правовом смысле - это два содержательно разных обстоятельства) или фактов с правовой оценкой. Эти обстоятельства отличаются содержательно, т.е. являются неодинаковыми, разными, поскольку суть каждого из них определяется конкретной нормой права, которые друг с другом не совпадают. Норма права, определяющая существо конкретного подлежащего установлению обстоятельства, задает его дескриптивные характеристики. Ориентируясь на эти характеристики, мы в процессе ищем подтверждение существования или отсутствия этого обстоятельства. От того, какой нормой права мы пользуемся (или какую правовую теорию мы используем), зависит, какие обстоятельства (факты с правовой оценкой) мы устанавливаем в процессе. Норма права указывает нам, какие сведения о фактах мы должны искать.
Размер ущерба - это обстоятельство, факт с правовой оценкой. Как уже было отмечено, это обстоятельство устанавливается различно в зависимости от того, осуществляется ли это для нужд уголовного процесса (для целей уголовно-правовой квалификации деяния) или процесса гражданского (для целей определения объема взыскания в качестве возмещения вреда, причиненного преступлением). Соответственно, перед нами два разных обстоятельства, два разных факта с правовой оценкой. Установление размера ущерба в уголовном процессе не препятствует установлению размера ущерба в гражданском деле, так как здесь речь не идет о повторном установлении одного и того же факта.
Таким образом, в гражданском процессе, в котором для целей разрешения спора о возмещении вреда, причиненного преступлением (спор о праве - уникальный предмет судебной деятельности для гражданского судопроизводства), применяются нормы гражданского законодательства, можно иначе устанавливать размер вреда, чем то, как это осуществлено в приговоре для целей уголовно-правовой квалификации содеянного, поскольку речь идет о другом, новом обстоятельстве. Однако в рамках гражданского процесса нельзя отрицать в принципе наличие этого вреда (без конкретизации его объема) как последствие совершенного преступления, поскольку речь идет об одном и том же факте, и такое отрицание влечет за собой и отрицание обязательности приговора, установившего в действиях лица признаки конкретного состава преступления (вопрос о вине и наказании - уникальный предмет судебной деятельности для уголовного судопроизводства).
Этот вывод подтверждается и закрепленным в ч. 2 ст. 309 УПК правом суда в рамках уголовного дела принимать промежуточные решения по гражданскому иску (признать за потерпевшим право на удовлетворение гражданского иска, но не определять его размер). Здесь мы видим, как важно различать установленный факт наличия вреда и установленный факт наличия у вреда конкретного размера. Даже тогда, когда суд вследствие необходимости обеспечения процессуальной экономии не может разрешить гражданский иск в уголовном деле при вынесении обвинительного приговора, он может признать за истцом право на удовлетворение иска без выяснения вопроса о размере возмещения, как раз потому, что все факты, с которыми гражданское законодательство связывает возможность удовлетворения иска (наличие вреда, причинение его конкретным лицом, причинная связь между деянием и наступившим вредом, а наличие вины причинителя вреда презюмируется) уже установлены судом для разрешения уголовного дела, ведь речь идет об одних и тех же для гражданского и уголовного процессов фактах. А обстоятельство, связанное с размером вреда, причиненного преступлением, с целью его возмещения по правилам гражданского законодательства, как раз требует специального установления, так как размер вреда, определяемого для целей уголовного процесса, - это другое обстоятельство. Поэтому и возможно передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.
9. Если мы считаем, что обязательностью приговора охватывается не только деяние, но и его последствия, логически мы принуждены включить в этот ряд и вопрос о наличии причинной связи между деянием и наступившим вредом, поскольку, когда мы говорим о последствиях, речь идет именно о том эффекте, который произвело совершение преступления на потерпевшего. Причинная связь - реально существующая в материальном мире закономерность <13>. Установление причинной связи осуществляется не прямым наблюдением факта, а посредством проведения логической операции над данными. Теории причинной связи пытаются предложить наиболее простой и действенный способ выявления для целей применения закона связи явлений друг с другом, сами по себе являются разными методиками проведения логических операций над наблюдаемыми фактами. В известной степени, используя разные теории причинной связи, наблюдаемые факты можно по-разному сопоставлять, получая вследствие этого не всегда совпадающие выводы. Законодательство не содержит указаний на необходимость использования судами конкретной теории причинной связи, а потому в уголовном и гражданском процессе вследствие разнообразных причин могут использоваться разные теории. Как бы то ни было, сделанный в приговоре суда вывод о наличии в действиях лица признаков состава преступления предполагает, что судом установлены все признаки объективной стороны состава преступления, а значит, деяние, последствия и причинная связь между ними. Если мы в рамках гражданского процесса отрицаем наличие причинной связи между преступлением и его последствиями, уже установленными судом в приговоре, то тем самым мы говорим, что деяние не повлекло тех последствий, о которых сказано в приговоре. А это, в свою очередь, уже равнозначно преодолению окончательного вывода суда, сделанного в приговоре относительно уголовно-правовой квалификации деяния.
--------------------------------
<13> О современном понимании причинной связи см.: Михайлов В.С. Теории причинно-следственной связи и установление пределов ответственности // Вестник гражданского права. 2019. N 4. С. 82 - 144.
10. Самый поверхностный анализ положений ч. 4 ст. 61 ГПК, ч. 4 ст. 69 АПК и ч. 3 ст. 64 КАС на предмет установления субъективных пределов межотраслевой преюдиции сразу же показывает, что таковых нет.
Это выглядит очень странно, поскольку для преюдиции субъективные пределы должны существовать в силу действия принципа состязательности <14>. Мы запрещаем посредством преюдиции участникам процесса вновь участвовать в доказывании определенных фактов только потому, что ранее в другом процессе они уже имели возможность воспользоваться этим правом. Но это означает, что вводится ограничение на круг лиц, участвующих в деле, соблюдение которого необходимо для применения преюдиции (все лица, участвующие в рассмотрении нового дела, ранее принимали участие в рассмотрении раннего дела). Во всяком случае процессуальный закон делает это в отношении внутриотраслевой преюдиции (ч. 2 и 3 ст. 61 ГПК, ч. 2 и 3 ст. 69 АПК).
--------------------------------
<14> См., напр.: Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии / Курылев С.В. Избранные труды. Минск: Редакция журнала "Промышленно-торговое право", 2012. С. 370, 373.
Объяснение отсутствия субъективных пределов состоит в том <15>, что в ч. 4 ст. 61 ГПК, ч. 4 ст. 69 АПК и ч. 3 ст. 64 КАС речь идет не о межотраслевой преюдиции, а об обязательности приговора суда. Обязательность судебного постановления субъективных пределов не имеет. Обеспечить обязательность приговора суда, не допустить преодоления уголовно-правовой оценки обстоятельств, установленных в приговоре, можно только тогда, когда вышеназванные обстоятельства, установленные приговором, будут восприниматься как не подлежащие доказыванию в гражданском процессе всегда, безотносительно того, принимали или нет ранее лица, участвующие в деле, участие в рассмотрении гражданского дела. Ясно, что в огромном большинстве случаев все участники гражданского процесса не принимали ранее участия в рассмотрении уголовного дела. Кроме того, всегда возможно появление нового лица, участвующего в деле (например, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора), что разрушало бы обязательность приговора.
--------------------------------
<15> А.М. Безруков так объясняет отсутствие у межотраслевой преюдиции субъективных пределов: "Расширение субъективных пределов преюдициальности приговора обусловлено спецификой последнего как акта правосудия, нацеленного на защиту не только частных, но и публичных интересов" (Безруков А.М. Указ. соч.).
В то же время состав лиц, участвующих в гражданском деле, и состав участников уголовного судопроизводства по конкретному уголовному делу может не совпадать из-за того, что гражданско-правовую ответственность за вред, причиненный преступлением, может нести вовсе не подсудимый.
Преступления могут совершать только люди. Юридические лица в российском правопорядке уголовной ответственности подвергаться не могут, но и в противном случае они все равно бы действовали руками людей. Уже отсюда, в частности, проистекает причина, по которой в ряде случаев ответственность за вред, причиненный преступлением (те самые гражданско-правовые последствия совершенного преступления), возлагается не на самого преступника. Вследствие действия правила о том, что лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (п. 1 ст. 1068 ГК), мы распространяем последствия вынесения приговора по уголовному делу на не участвующее в уголовном процессе лицо. Рассуждая аналогичным образом, легко представить себе распространение действия обязательности приговора суда в части предустановленности выводов о фактах на случаи рассмотрения исков о возмещении вреда по требованиям, предъявленным к государству (ст. 1070 ГК), владельцу источника повышенной опасности (ст. 1079 ГК) или к родителям несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет (п. 2 ст. 1074 ГК). Есть и другая причина: приговор может косвенно вызывать правовые последствия тем, что он становится частью сложного юридического состава, влекущего определенные правовые последствия (лишение родительских прав, увольнение работника, совершившего хищение имущества, принадлежащего другому работнику, и т.д.), которые могут стать предметом судебного разбирательства.
Таким образом, необходимость обеспечения действия обязательности приговора потребовала распространить предустановленность выводов о фактах не только на лиц, ранее участвовавших в уголовном процессе, но и на лиц, которые несут ответственность за действия преступника или как-либо связаны с ним. Подобная обязательность приговора нужна, так как без этого нам не создать механизма предупреждения принятия судами противоречащих друг другу решений или незаконного преодоления законной силы судебных актов. Кроме того, нам необходимы и механизмы защиты прав потерпевших от преступлений, которые вправе рассчитывать на упрощение возмещения причиненного преступлением вреда после разрешения уголовного дела.
Между тем, если лицо, ранее не участвовавшее в рассмотрении уголовного дела, вынуждено в рамках рассмотрения гражданского дела принимать как истину даже ограниченный круг фактов, установленных в приговоре суда, то это лицо попадает в ситуацию, когда оно не могло раньше и не может сейчас как-либо повлиять на фактоустановление, результаты которого способны определять его права и обязанности. Ясно, что уголовное судопроизводство является специальным, а не универсальным, как гражданское судопроизводство, порядком разрешения дел, имеющим своей особой целью изобличение лиц в совершении преступлений. В этот процесс не могут быть вовлечены все, чьи права затронуты преступлением, вследствие обеспечения эффективности уголовного судопроизводства и соображений процессуальной экономии. Поэтому единственным средством защиты интересов лиц, не участвовавших в уголовном судопроизводстве, чьи права затронуты приговором вследствие распространения его обязательности на них в рамках разрешения гражданского дела, является возможность обжаловать приговор в кассационном порядке (ч. 1 ст. 401.2 УПК).
11. Итак, межотраслевая преюдиция в гражданском процессе, подразумевающая необходимость принять без доказывания ряд обстоятельств, ранее установленных в приговоре, выступает проявлением не преюдициальности, а обязательности приговора. Именно необходимостью обеспечить обязательность приговора объясняется запрет суду в рамках гражданского процесса переустанавливать обстоятельства, которые обеспечили окончательный вывод суда по уголовному делу. К числу этих обстоятельств, помимо указания на лицо, совершившее уголовно наказуемое деяние, должны быть отнесены деяние (для формальных составов преступления), а также (для материальных составов преступления) его последствия. В свою очередь, обязательность приговора субъективных пределов не имеет.
Список использованной литературы
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданский процесс, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: