Презумпция уголовно-правовых отношений в механизме причинения вреда интересам правосудия. Статьи по предмету Уголовное право

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ЗАКАЗАТЬ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

ПРЕЗУМПЦИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЙ В МЕХАНИЗМЕ ПРИЧИНЕНИЯ ВРЕДА ИНТЕРЕСАМ ПРАВОСУДИЯ

И.А. БЕЛЕЦКИЙ

Уголовное право и процесс настолько тесно связаны, что формальное разделение этих отраслей на самостоятельные не должно создавать иллюзии об их самодостаточности - генетический аспект их связи сбрасывать со счетов нельзя <1>.
--------------------------------
<1> См.: Генрих Н.В. Взаимосвязь уголовно-правовых отношений с предметом иных отраслей права // Общество и право. 2010. N 2 (29).

Уголовно-процессуальная деятельность и уголовно-процессуальные отношения всегда обусловлены предполагаемым наличием уголовно-правовых отношений <2>. Первенство в известной дилемме человечества - что появилось раньше - остается за материальным правом. Рассуждая о том, когда процессуальная деятельность считается обоснованной, а обоснованной она должна быть постольку, поскольку существенным образом ограничивает права граждан, К. Муравьев отмечает: "Если в рамках судопроизводства будет установлено, что преступление не совершалось, это не должно свидетельствовать о незаконности возбуждения и расследования уголовного дела в случаях, когда изначально обоснованно (выделено мной. - И.Б.) предполагались охранительные правоотношения" <3>.
--------------------------------
<2> См.: Муравьев К.В. Оптимизация уголовного процесса как формы применения уголовного закона: Дис. ... докт. юрид. наук. Омск, 2018. С. 50.
<3> Там же.

На этом хотелось бы остановиться подробнее.
Конституционный Суд РФ неоднократно отмечал, что нормы уголовного закона служат материально-правовой предпосылкой для уголовно-процессуальной деятельности, подозрение или обвинение в совершении преступления могут базироваться лишь на положениях уголовного закона, определяющего преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, закрепляющего все признаки состава преступления в качестве единственного основания уголовной ответственности, наличие которых в деянии служит материально-правовой предпосылкой для уголовно-процессуальной деятельности. Лишь при установлении с помощью уголовно-процессуальных средств фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии общественно опасного деяния, содержащего объективные признаки преступления, возможна дальнейшая правовая оценка поведения лица на предмет наличия или отсутствия в нем состава преступления как основания уголовной ответственности.
Из этого следует, что стадию возбуждения уголовного дела условно можно разделить на два этапа: во-первых, установление объективных признаков деяния как поведенческого акта человека (если его нет, то и проведение дальнейшей проверки бессмысленно), и во-вторых, последующую оценку этого деяния на предмет содержания всех признаков состава преступления.
В юридической печати уже высказывались суждения о том, что возникновение уголовно-процессуальных отношений не всегда связано с наличием уголовно-правовых <4>. Мы согласны с такими утверждениями, но они требуют некоторых уточнений. В первую очередь это касается ситуаций, в которых по результатам проверки сообщения о преступлении должностное лицо выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления. Как видно, уголовно-правовых отношений нет, тогда как уголовно-процессуальные возникают, поскольку единственный способ проверки сообщения о преступлении - это осуществление предусмотренных ст. 144 УПК РФ процессуальных действий. Проверка сообщения о преступлении (а было ли вообще какое-либо деяние?), таким образом, не всегда проводится при наличии реальных уголовно-правовых отношений, т.е. тех, которые были в действительности. При этом уголовно-правовые отношения как основание для возникновения уголовно-процессуальных необходимо рассматривать в широком смысле, т.е. не только как совершение преступления, но и как совершение общественно опасного деяния, правомерного причинения вреда.
--------------------------------
<4> См.: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург, 1998. С. 8; Гончаров Д.Ю. Существуют ли уголовно-процессуальные отношения в отсутствие уголовно-правовых отношений // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Право. 2014. N 38. С. 107 - 116.

Более того, можно предположить, что в целом государственное принуждение в системе мер борьбы с преступностью не всегда связано с наличием уголовно-правового отношения (читай - совершением общественно опасного деяния). Так, Б. Булатов справедливо отмечает, что оперативно-разыскные мероприятия, проводимые в отношении конкретных лиц, проверяемых на причастность к совершенным преступлениям, представляют собой фактическое уголовное преследование в его широком понимании <5>. "Особенность оперативно-разыскной деятельности как раз и состоит в том, что факт преступления и его признаки изначально являются лишь предположением (выделено мной. - И.Б.). В этой связи не соответствующей целям, а соответственно, и незаконной оперативно-разыскная деятельность может быть только в том случае, если для ее субъектов является очевидным неуголовный характер противоправности деяния" <6>.
--------------------------------
<5> См.: Булатов Б.Б. Процессуальное положение лиц, в отношении которых осуществляется обвинительная деятельность: Монография. М., 2013. С. 17.
<6> Научно-практический комментарий к Федеральному закону "Об оперативно-розыскной деятельности" / А.Е. Чечетин, Е.В. Буряков, Л.А. Бакланов [и др.]. Барнаул: Федеральное государственное казенное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Барнаульский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации", 2022. С. 17.

Нужно обратить внимание на то, что оперативно-разыскная или уголовно-процессуальная деятельность при отсутствии реально существующего уголовно-правового отношения может признаваться законной только в том случае, если должностные лица "обоснованно считали, что такие правоотношения есть" или "для них не был очевидным неуголовный характер деяния". Иными словами, должностные лица правоохранительных органов, осуществляя принуждение в рамках оперативно-разыскных или уголовно-процессуальных отношений, могут добросовестно заблуждаться (так же, как и граждане при обращении с заявлением о преступлении) в том, есть ли факт преступления, и только в этом случае ими не будет причинен вред интересам правосудия.
Итак, отсутствие реального уголовно-правового отношения не является препятствием для возникновения оперативно-разыскных или уголовно-процессуальных отношений - государственного принуждения. Но нельзя не признать, что эти отношения возникают в связи с проверкой информации о преступлении <7>. В таком случае нужно установить, что позволяет правоприменителю реализовывать соответствующие правовые средства, ограничивающие права граждан, в том числе не вовлеченных в противоправную деятельность.
--------------------------------
<7> Безусловно, не только, но интерес в рамках настоящего исследования представляет именно эта сфера деятельности.

Должностные лица правоохранительных органов вправе применять оперативно-разыскной и уголовно-процессуальный инструментарий при наличии соответствующего повода - правда, таким термином оперирует только УПК, в то время как Федеральный закон от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" позволяет проводить оперативно-разыскные мероприятия при наличии сведений о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Эти поводы (сведения), позволяющие инициировать соответствующий вид деятельности, схожи тем, что информация о преступлении может не соответствовать действительности. Возникновение оперативно-разыскных и уголовно-процессуальных отношений при отсутствии реального уголовно-правового отношения нормально, когда об этом достоверно неизвестно. В противном случае следует вести речь о злоупотреблении правом, вероятно, довольно общественно опасном для того, чтобы его можно было рассматривать в качестве преступления.
Поскольку, как указано выше, при появлении повода для проверки преступления речь идет о предположении - совершено ли преступление на самом деле, обоснованным видится рассмотреть вопрос о роли презумпции в этом юридическом составе.
Профессор В. Бабаев называет презумпцию предположением о наличии или об отсутствии предметов, связей, явлений, основанным на связи между ними, связями, явлениями, подтвержденными жизненной практикой <8>. Д. Щекин видит ее как "прямо или косвенно закрепленное в законодательстве и детерминированное целями правового регулирования общеобязательное суждение, имеющее вероятностную природу, о наличии или отсутствии одного юридического факта при наличии другого юридического факта" <9>. Н. Цуканов определяет правовую презумпцию как "закрепленную в норме права юридическую обязанность признать определенный (резюмируемый) факт при наличии факта исходного, пока иное не будет установлено правоприменительным решением компетентного субъекта" <10>. В этих определениях главное то, что презумпция - это предположение о существовании факта.
--------------------------------
<8> См.: Бабаев В.К. Презумпции в российском праве и юридической практике / Обзор материалов научно-методического семинара // Государство и право. 2000. N 12. С. 85.
<9> Щекин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 22.
<10> Цуканов Н.Н. Правовые презумпции в административной деятельности милиции: Дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2001. С. 55.

Презумпция уголовно-правовых отношений служит основанием для возникновения оперативно-разыскных и уголовно-процессуальных отношений. Эта презумпция обусловлена тем, что граждане должны чувствовать себя в безопасности и не опасаться обратиться в правоохранительные органы, в том числе при добросовестном заблуждении о существовании уголовно-правового отношения. Правовые презумпции играют важнейшую роль в улучшении судопроизводства, особенно в уголовном процессе, оптимизируя судебный процесс и выравнивая процессуальные условия. Они освобождают стороны от бремени представления доказательств определенных фактов, способствуя справедливости и эффективности системы уголовного правосудия <11>.
--------------------------------
<11> См.: Троицкий А.Н. Понятие и сущность презумпции в уголовном процессе // Вестник Пермского института Федеральной службы исполнения наказаний. 2024. N 1 (52). С. 116 - 121.

Отсутствие этой презумпции перекладывало бы бремя доказывания события преступления на заявителя - ведь, как утверждают некоторые исследователи, без уголовно-правового не может быть уголовно-процессуального отношения, а значит, должностное лицо не может провести проверку сообщения о преступлении, поскольку у него нет соответствующего инструментария (ст. 144, 145 УПК). То же справедливо в отношении оперативно-разыскной деятельности, точнее, той ее части, которая касается проверки сведений о преступлении. "Презумпции являются органичными частицами системы уголовного законодательства (как материального, так и процессуального) и в составе системы участвуют в правовом регулировании, таким образом проявляя себя самостоятельным типом правовых установлений" <12>.
--------------------------------
<12> Панько К.К. Презумпции в уголовном праве и процессе, их значение и классификация // Вестник ВГУ. Серия: Право. 2013. N 1 (14).

Презумпция уголовно-правовых отношений при зарождении оперативно-разыскных и уголовно-процессуальных основана в том числе на презумпции добросовестности участников правоотношений вне зависимости от их (правоотношений) отраслевой принадлежности. Презумпция уголовно-правовых отношений играет важную роль в оптимизации правоприменительной деятельности, освобождает добросовестных участников правоотношений от обязанности доказать факт совершения преступления, прежде чем появится установленный законом способ проверки информации о преступном деянии. Иными словами, при отсутствии презумпции уголовно-правовых отношений при проверке сообщения о преступлении неизбежно бы возникала коллизия, когда для инициирования проверки сообщения о преступлении, т.е. возможности применять средства, установленные в УПК и Законе об ОРД, нужно было бы сначала провести такую предпроверку в условиях, когда проверка возможна лишь при помощи соответствующих правовых механизмов - ОРМ и процессуальных действий.
О значимости презумпции уголовно-правовых отношений при возникновении первоначального этапа уголовного процесса свидетельствуют утверждения исследователей о том, что квалификация преступления, содержащаяся в постановлении о возбуждении уголовного дела, может быть приблизительной, гипотетической, подверженной дальнейшему изменению <13>. Такой процессуальный акт справедливо предлагают называть прогностическим, т.е. предположительным, когда ситуация неопределенности окончательно неустранима, а ответы на вопросы, характерные для решений этого вида, только приблизительны <14>. Если решение о возбуждении уголовного дела основано на "гипотетической" квалификации содеянного, то логично предположить, что и появление стадии проверки сообщения о преступлении основано на предположительном существовании уголовно-правового отношения. Из сказанного следует, что основанием для начала проверочной деятельности выступает предположительная квалификация: "есть деяние - нет деяния", а для начала предварительного расследования - предположительная квалификация в рамках статьи Особенной части УК.
--------------------------------
<13> См.: Абрамова Л.Л., Муравьев К.В., Николаева Н.А. Современные стандарты достаточности основания принятия решения о начале предварительного расследования // Научный вестник Орловского юридического института МВД России имени В.В. Лукьянова. 2023. N 2 (95). С. 151 - 157.
<14> См.: Скоблик К.В. Прогностические и познавательные решения в российском уголовном процессе // Электронное приложение к Российскому юридическому журналу. 2017. N 1. С. 28.

Признание презумпции уголовно-правовых отношений при возникновении оперативно-разыскных и уголовно-процессуальных неизбежно влечет возможность злоупотреблений со стороны лиц, имеющих право инициировать проверку сообщения о преступлении, - будь то граждане (заявление о преступлении, явка с повинной) или должностные лица (постановление прокурора, рапорт об обнаружении признаков преступления), не говоря уже о лицах, осуществляющих негласную оперативно-разыскную деятельность.
Необоснованное уголовное преследование - это грубое посягательство на человеческое достоинство <15>.
--------------------------------
<15> Постановление Конституционного Суда РФ от 19 ноября 2013 г. N 24-П "По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 24, части второй статьи 27, части четвертой статьи 133 и статьи 212 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.А. Боровкова и Н.И. Морозова".

Защита от злоупотреблений на обращение в правоохранительные органы с заявлениями о преступлениях, которых заведомо не было, осуществляется путем установления ответственности за заведомо ложный донос (ст. 306 УК). Отсюда следует интересный вывод о том, что, с одной стороны, существует презумпция уголовно-правового отношения, когда поводом для проверки в порядке ст. 144 УПК выступает заявление человека, в том числе которому достоверно известно об отсутствии события преступления, с другой стороны, существует презумпция невиновности такого заявителя применительно к наличию в его действиях признаков преступления, ответственность за которое установлена ст. 306 УК. Правоприменитель вынужден опровергать обе презумпции, во-первых, при принятии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК по результатам проведенной проверки сообщения о преступлении, во-вторых, при осуществлении уголовного преследования лица, которое обратилось в уполномоченный орган с заведомо ложным сообщением о преступлении.
Другая ситуация складывается в случае, когда оперативно-разыскные или уголовно-процессуальные отношения инициируются должностным лицом при заведомо известном ему отсутствии уголовно-правовых.
Уголовный процесс не может не ограничивать прав граждан, которые в него вовлекаются. Причем эти ограничения могут быть как "безобидными" - участие в допросе по повестке следователя, так и сравнимыми с наказанием - нахождение под стражей. Прав К. Карпов: "На первый план выходят не столько строгость уголовного наказания, сколько сама процедура уголовного преследования и дальнейшие правоограничения, связанные с возникновением судимости как самостоятельного постуголовно-правового статуса лица, совершившего преступление" <16>. Строгость уголовно-процессуального принуждения, а порой и просто те неудобства, которые создает необходимость участвовать в следственных действиях, обязывают юристов исследовать механизм причинения вреда интересам правосудия в тех случаях, когда решение о возбуждении уголовного дела заведомо необоснованно. "Факт возбуждения уголовного дела, - указывает Конституционный Суд РФ, - сам по себе отнюдь не является пустой формальностью, якобы не затрагивающей чьи-либо основные права и свободы. В соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства постановление о возбуждении уголовного дела является первичным основанием для всех последующих процессуальных решений и следственных действий. Без этого акта невозможно проведение допросов, обысков, назначение экспертиз, применение любых мер процессуального принуждения, сбор доказательств по делу" <17>. Представляется, что существенное ограничение прав граждан может быть в результате не только возбуждения уголовного дела, но и необоснованного начала проверки сообщения о преступлении и даже - при производстве оперативно-разыскных мероприятий до появления повода для возбуждения уголовного дела.
--------------------------------
<16> Карпов К.Н. Криминализация и декриминализация как инструменты социального контроля за лицами, совершившими преступление // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2023. N 3 (99). С. 133 - 140.
<17> Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью "МОНОКОМ".

Презумпция уголовно-правовых отношений в механизме причинения вреда интересам правосудия должна признаваться только в случае, когда с заявлением о преступлении в правоохранительный орган обращается гражданин.
В ситуациях, когда оперативно-разыскные или уголовно-процессуальные отношения возникают по инициативе сотрудника правоохранительного органа, презумпции уголовно-правового отношения быть не должно. Отрицание же презумпции уголовно-правовых отношений при инициировании проверки сообщения о преступлении должностным лицом объясняет возможность взыскания ущерба с органов предварительного расследования независимо от вины при необоснованном уголовном преследовании (ст. 1070 ГК РФ), не говоря уже о том, что привлечение сотрудников к уголовной ответственности за ограничение прав и свобод человека в результате необоснованного уголовного преследования справедливо влечет более строгие санкции по сравнению с возможной мерой ответственности гражданина.

Пристатейный библиографический список

1. Абрамова Л.Л., Муравьев К.В., Николаева Н.А. Современные стандарты достаточности основания принятия решения о начале предварительного расследования // Научный вестник Орловского юридического института МВД России имени В.В. Лукьянова. 2023. N 2 (95).
2. Бабаев В.К. Презумпции в российском праве и юридической практике / Обзор материалов научно-методического семинара // Государство и право. 2000. N 12.
3. Булатов Б.Б. Процессуальное положение лиц, в отношении которых осуществляется обвинительная деятельность: Монография. М., 2013.
4. Генрих Н.В. Взаимосвязь уголовно-правовых отношений с предметом иных отраслей права // Общество и право. 2010. N 2 (29).
5. Гончаров Д.Ю. Существуют ли уголовно-процессуальные отношения в отсутствие уголовно-правовых отношений // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Право. 2014. N 38.
6. Карпов К.Н. Криминализация и декриминализация как инструменты социального контроля за лицами, совершившими преступление // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2023. N 3 (99).
7. Муравьев К.В. Оптимизация уголовного процесса как формы применения уголовного закона: Дис. ... докт. юрид. наук. Омск, 2018.
8. Научно-практический комментарий к Федеральному закону "Об оперативно-розыскной деятельности" / А.Е. Чечетин, Е.В. Буряков, Л.А. Бакланов [и др.]. Барнаул: Федеральное государственное казенное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Барнаульский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации", 2022.
9. Панько К.К. Презумпции в уголовном праве и процессе, их значение и классификация // Вестник ВГУ. Серия: Право. 2013. N 1 (14).
10. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург, 1998.
11. Скоблик К.В. Прогностические и познавательные решения в российском уголовном процессе // Электронное приложение к Российскому юридическому журналу. 2017. N 1.
12. Троицкий А.Н. Понятие и сущность презумпции в уголовном процессе // Вестник Пермского института Федеральной службы исполнения наказаний. 2024. N 1 (52).
13. Цуканов Н.Н. Правовые презумпции в административной деятельности милиции: Дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2001.
14. Щекин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ИА ГАРАНТ