ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Семейное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ЗАЩИТА ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ДОЛИ ОТ БРАЧНОГО ДОГОВОРА: ВЫЗОВЫ И ВОЗМОЖНОСТИ НОТАРИАТА
С.А. ЯВОРСКИЙ
Императив ст. 1118 ГК РФ, резервирующий регулирование посмертных распоряжений исключительно за наследственным правом, конфликтует с доктринальными попытками распространить действие брачного договора (ст. 40 - 42 СК РФ) на наследственные отношения. Регулятивные возможности брачного договора, ограниченные рамками имущественных отношений супругов при жизни (на период брака и при его прекращении), противоречат природе посмертных распоряжений, регулируемых ст. 1118 и 1140.1 ГК РФ. Утверждение о том, что брачный договор "может выполнять функцию субститута наследования" <1>, игнорирует границу между автономией воли в семейном праве и строго формализованным режимом универсального правопреемства, закрепленным в ст. 1110 ГК РФ.
--------------------------------
<1> Ахмедов А.Я. Брачный договор и распоряжение имуществом на случай смерти // Правовая политика и правовая жизнь. 2021. N 1. С. 101.
С догматической позиции тезис о том, что "заключение брачного договора как инструмента распоряжения имуществом на случай смерти является более предпочтительным" <2>, требует правовой корректировки: ст. 256 ГК РФ регулирует только лишь прижизненные соглашения супругов, тогда как распоряжения mortis causa относятся к исключительной компетенции ст. 1118 ГК РФ. Это исключает правомерность замещения завещания двусторонней сделкой. Однако смешение правовых режимов нарушает иерархию юридических фактов и формирует правовой механизм, позволяющий искусственно уменьшить состав наследства, тем самым подрывая вещные гарантии обязательных наследников в соответствии со ст. 1149 ГК РФ.
--------------------------------
<2> Сергеева Е.В., Ильина О.С. Брачный договор как инструмент распоряжения имуществом на случай смерти // Вестник Академии управления и производства. 2024. N 4-2. С. 878.
Попытка применять положения ст. 40 - 42 СК РФ в наследственном контексте (ст. 1110 ГК РФ) приводит к смешению несопоставимых правовых режимов. Императив ст. 1118 ГК РФ, выступающий опорной нормой наследственного права, исключает любые способы распоряжения имуществом на случай смерти, не предусмотренные законом. Он служит барьером для внедрения прижизненных договорных механизмов в сферу посмертного правопорядка, особенно при интерпретации брачного договора. Этот запрет отражает системное различие между правовыми режимами и подтверждается мнением о том, что "его правовая природа исключает автономию" <3>.
--------------------------------
<3> Емелина Л.А., Яворский С.А. Пропорционально-ограниченный легат: новый подход к балансу интересов кредиторов и отказополучателей // Нотариус. 2025. N 2. С. 25.
Игнорирование различий между договорными притязаниями супругов и вещными правами обязательных наследников противоречит базовым принципам теории абсолютных прав. Смещение акцентов в брачном договоре подрывает вещную природу наследования, закрепленную в ст. 1110 ГК РФ, и приводит к замене универсального правопреемства частной сделкой. Признание такой модели допустимой размывает границы между институтами гражданского права. Особенно это проявляется в наследовании корпоративных прав, где интересы пережившего супруга вступают в конфликт с нормами корпоративного регулирования, включая ст. 21 ФЗ "Об ООО", что провоцирует правовую нестабильность.
Такая деформация правовых конструкций требует не только теоретического переосмысления, но и усиления нотариального контроля при удостоверении брачных договоров, имеющих отложенные последствия для наследования. Смерть супруга не прекращает его правосубъектность в имущественной сфере, но модифицирует ее, что обосновывает необходимость признания "динамической правосубъектности" - юридического статуса, сочетающего семейно-правовые обязательства с наследственно-вещными гарантиями, установленными ст. 1150 ГК РФ. Игнорирование этой правовой двойственности провоцирует коллизию между абз. 2 ст. 218 ГК РФ (о переходе имущества) и п. 3 ст. 244 ГК РФ (о возникновении долевой собственности), что подтверждается судебной практикой <4>.
--------------------------------
<4> Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2023) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.07.2023) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2023. N 11.
Правоприменение демонстрирует нарастающую тенденцию использования брачных договоров как инструмента трансформации имущественного режима супругов с целью исключения совместного имущества из состава наследства. В результате передачи всего имущества пережившему супругу обязательные наследники, включая несовершеннолетних, оказываются фактически отстраненными от наследования, что противоречит содержанию ст. 1149 ГК РФ и подрывает правовые гарантии их законных притязаний.
Коллизия между расширением функций брачного договора и императивами наследственного права проявляется в попытках заменить завещание двусторонним соглашением. Это искажает диспозитивную природу завещания (ст. 1118 ГК РФ) и игнорирует исключительный характер фигуры завещателя. Допущение такой подмены стирает грань между распоряжением при жизни и распоряжением на случай смерти, нарушая одностороннюю природу завещания.
Кассационное определение Четвертого кассационного суда от 1 ноября 2023 г. N 88-36878/2023 <5> касается конфликта между наследниками и пережившим супругом по поводу включения имущества в наследственную массу после смерти супруга. Истец А. обратился с иском о признании незаконным постановления нотариуса К., отказавшего в совершении нотариального действия по выделу супружеской доли и включению ряда объектов имущества в наследственную массу после смерти его отца. Основным правовым узлом в деле стал брачный договор, заключенный между умершим отцом истца и его супругой в 2006 г. с редакцией от 2007 г. В нем стороны предусмотрели, что имущество, зарегистрированное на одного из супругов, принадлежит исключительно ему. Именно это условие нотариус и расценил как исключающее режим совместной собственности, что привело к отказу в выделе доли пережившему супругу и, соответственно, исключению имущества из наследственной массы. Истец А. же, напротив, указывал, что после заключения брачного договора совместно нажитое имущество вновь подпало под законный режим совместной собственности и потому должно войти в состав наследства. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении иска, не признав имущественные требования истца, но допустили при этом существенные процессуальные нарушения: отсутствие надлежащего исследования доказательств, игнорирование положений брачного договора как предмета спора, неправильную квалификацию правовых норм. Четвертый кассационный суд, установив эти нарушения, отменил Апелляционное определение и направил дело на новое рассмотрение, указав на необходимость исследования правовой природы брачного договора и его соотношения с институтом наследования.
--------------------------------
<5> Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 1 ноября 2023 г. по делу N 88-36878/2023, 2-3283/2022 // СПС "КонсультантПлюс".
Судебная практика, иллюстрируемая делом N 88-36878/2023, выявляет ключевую проблему: искусственное уменьшение наследственной массы посредством брачного договора нивелирует гарантии обязательной доли, закрепленной в ст. 1149 ГК РФ. Искусственное исключение активов (нежилые помещения, квартиры и т.д.) посредством условий брачного договора, симулирующих прижизненный раздел, но, по сути, направленных на посмертное распределение, лишает социально уязвимых наследников (несовершеннолетних, нетрудоспособных) гарантий наследования, обеспеченных положениями ст. 35 Конституции РФ.
В нотариальной практике отсутствует единый подход к брачным договорам, содержащим элементы отказа от доли: одни нотариусы расценивают такой отказ как противоречащий положениям ст. 1110 и 1112 ГК РФ, другие допускают его в альтернативных формах, что создает риски последующего оспаривания. Возникающее противоречие между запретом отказа от выдела доли <6> и принципом автономии воли (п. 2 ст. 209 ГК РФ) может быть преодолено путем законодательного закрепления механизма безотзывного нотариального отказа. Подобный механизм должен действовать лишь при отсутствии признаков фиктивности и ущемления интересов обязательных наследников, что согласуется с положениями ст. 10 ГК РФ о запрете злоупотребления правом.
--------------------------------
<6> Пункт 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 (ред. от 24.12.2020) "О судебной практике по делам о наследовании" // Российская газета. 2012. 6 июня.
Отсутствие в ст. 1140.1 ГК РФ упоминания брачного договора как средства ограничения обязательной доли подтверждает его неприменимость в этой сфере, в отличие от наследственного договора, который допустим лишь при возникновении права на обязательную долю и при соблюдении всех установленных процедур. Судебное игнорирование этой разграничительной линии формирует правовую неопределенность, в которой интересы обязательных наследников, прежде всего социально уязвимых (несовершеннолетних, нетрудоспособных), остаются незащищенными от фиктивного сокращения наследственной массы. Восстановление справедливости возможно только через сложные судебные механизмы, включая, например, возможность "выделить долю добросовестного супруга в конкурсную массу" <7>.
--------------------------------
<7> Емелина Л.А., Яворский С.А. Проблемы создания личного имущества в браке // Право и образование. 2025. N 1. С. 69.
Отказ от режима совместной собственности и признание имущества личным на основании формального титула фактически превращают брачный договор в средство распоряжения имуществом на случай смерти, нарушая доктрину прижизненных соглашений супругов. Это подрывает универсальное правопреемство, закрепленное в ст. 1110 ГК РФ: переживший супруг становится не участником имущественных отношений, а получателем имущества вне наследственных процедур. Такая конструкция вступает в противоречие с принципом вещной определенности состава наследства, влияющего на расчет обязательной доли по ст. 1149 ГК РФ.
Проблема гарантий обязательных наследников (ст. 1149 ГК РФ) и ее соотношение с положениями ст. 1140.1 ГК РФ, регулирующей ограничение обязательной доли в рамках наследственного договора, приобретает в рассматриваемом деле особую актуальность. Кассационный суд, отменив апелляционное определение по процессуальным основаниям, не оценил влияние брачного договора на права возможных обязательных наследников умершего. Согласно позиции, изложенной в научной литературе, признание всего совместно нажитого имущества собственностью одного из супругов посредством брачного договора приводит к искусственному сокращению наследственной массы, устраняя вещные гарантии обязательных наследников. В отличие от, например, испанской модели (cuota usufructuaria), российская система обязательной доли напрямую зависит от состава наследства на момент открытия. Исключение из него значимых активов (недвижимости, автомобилей, денежных средств) через брачный договор de facto превращает обязательную долю в формальный механизм, не обеспечивающий реальную защиту социально уязвимых лиц - несовершеннолетних или нетрудоспособных детей от предыдущих браков. При этом ст. 1140.1 ГК РФ допускает ограничение обязательной доли исключительно в рамках наследственного договора - при наличии сформированного права на обязательную долю и соблюдении строгих формальных требований. Это молчаливое, но однозначное указание на недопустимость ограничения обязательной доли иными средствами, включая брачный договор. Игнорирование судами различий в правовой природе и последствиях применения этих институтов формирует прецедент обхода императивных норм наследственного права. Таким образом, отсутствие четкой правовой границы между допустимыми средствами ограничения обязательной доли не только подрывает доверие к институту брачного договора, но и требует нормативного вмешательства в целях установления запретительного механизма, исключающего подмену публично-гарантированных наследственных прав частной автономией супругов.
Кассационное определение выявляет методологическую ошибку в юридической квалификации правоотношений. Судебные инстанции акцентировали внимание на правомерности отказа нотариуса в удостоверении выдела доли и действии установленного брачным договором режима собственности, квалифицируя спор как относящийся к семейно-правовым отношениям и подлежащий рассмотрению в порядке особого производства на основании ст. 262 и 310 ГПК РФ. Между тем предмет иска - включение имущества в состав наследства - требует применения норм наследственного права, так как непосредственно затрагивает механизм правопреемства. Игнорирование ст. 1110, 1118 и 1149 ГК РФ при определении состава наследственной массы нарушает требования точной правовой квалификации. В результате остался нерассмотренным ключевой правовой вопрос: допустимо ли использование брачного договора как способа перераспределения имущества на случай смерти вне процедур, предусмотренных наследственным законодательством, и без учета интересов обязательных наследников, охраняемых ст. 1149 ГК РФ. Таким образом, возникшая в рамках рассмотренного дела неопределенность квалификации правовых отношений наглядно демонстрирует необходимость переосмысления судебных подходов к соотношению брачного договора и наследственного регулирования.
Сложившаяся судебная практика, допускающая расширительное толкование функций брачного договора, вступает в противоречие с фундаментальными принципами наследственного права, закрепленными в ст. 1110, 1118 и 1149 ГК РФ. Устойчивое игнорирование спецификации правового режима брачного договора, не предназначенного для регулирования посмертного распоряжения имуществом, провоцирует подмену универсального правопреемства частной сделкой, лишенной наследственно-правовых гарантий. В этой связи необходима доктринальная и законодательная ревизия подходов к квалификации таких договоров, особенно при наличии обязательных наследников. Нотариат как орган правозащитной инфраструктуры обязан не только проверять формальные аспекты заключаемых брачных договоров, но и оценивать их возможные последствия в контексте соблюдения публичного порядка и охраны прав социально уязвимых субъектов наследования. Преодоление указанных коллизий возможно только при признании недопустимости использования брачного договора в обход наследственного регулирования, что требует комплексных разъяснений со стороны высших судебных инстанций и возможного уточнения действующего законодательства.
Устранение выявленных нарушений требует не только нового рассмотрения дела, но и корректной квалификации правоотношений с обязательным применением ст. 1118 и 1149 ГК РФ при оценке брачных договоров, затрагивающих наследственную массу. Доктринальное разрешение конфликта возможно либо через прямой законодательный запрет на условия mortis causa в брачных договорах, либо через развитие судебных подходов к выявлению злоупотреблений. Актуализируется необходимость закрепления "доктринального иммунитета" наследственного права, исключающего подмену универсального правопреемства договорными конструкциями. Судебная практика должна исходить из презумпции недействительности условий, искажающих состав наследства при наличии обязательных наследников, а нотариат - выявлять и предотвращать замаскированные распоряжения на случай смерти.
Использование брачного договора для распоряжения имуществом на случай смерти нарушает разграничение между прижизненными сделками и механизмами mortis causa. Это подменяет универсальное наследственное правопреемство, предусмотренное ст. 1110 Гражданского кодекса Российской Федерации, и ослабляет защиту обязательных наследников, гарантированную ст. 1149. Брачный договор как прижизненная двусторонняя сделка по ст. 40 - 42 Семейного кодекса не может выполнять функции завещания. Тем не менее в деле N 88-36878/2023 прослеживается опасная тенденция признания таких конструкций, подрывающая основополагающие гарантии правовой определенности и неприкосновенности собственности, закрепленных в ст. 15 и 35 Конституции РФ.
Юридические конструкции, стирающие границы между семейным и наследственным правом и превращающие брачный договор в инструмент распоряжения имуществом на случай смерти, "должны быть исключены из легитимной правовой среды" <8>, поскольку подрывают системную целостность гражданского законодательства и создают угрозу правовым злоупотреблениям.
--------------------------------
<8> Емелина Л.А., Яворский С.А. Трансформация правовой позиции судебного нормотворчества // Государственная служба. 2024. Т. 26. N 4 (150). С. 25.
Для устранения выявленных противоречий необходимо законодательно закрепить принцип иммунитета наследственной массы к искусственному уменьшению через брачный договор. Конституционная гарантия жилищных прав (ст. 40) требует имплементации в наследственное право института права пожизненного проживания пережившего супруга в совместном жилье - по аналогии со ст. 831-2 ФГК и ст. 1406 ГК Испании. Это может компенсировать пробел ст. 1168 ГК РФ, предоставляющей лишь преимущественное право приобретения, но не пользования. Такая мера предотвратит социальную уязвимость вдов (вдовцов), особенно при наличии обязательных наследников, оспаривающих имущественные права. Это также предполагает:
1. Включение в ст. 1149 ГК РФ нормы, обязывающей учитывать при расчете обязательной доли все имущество, которое могло бы войти в состав наследства, но было исключено посредством условий брачного договора, направленных на mortis causa-переход (в том числе через фиктивное определение долей или режима собственности).
2. Установление презумпции ничтожности (ст. 169 ГК РФ) условий брачного договора, прямо или косвенно исключающих имущество из наследственной массы при наличии обязательных наследников, с квалификацией таких условий, как злоупотребление правом в обход императивов наследственного права.
3. Закрепление обязанности нотариуса при удостоверении брачного договора, а также суда при его проверке выявлять наличие обязательных наследников и оценивать соразмерность условий договора их гарантированным правам.
4. Создание механизма предварительного контроля нотариусом условий брачного договора на предмет скрытых mortis causa-элементов по аналогии с проверкой завещаний на предмет соблюдения требований об обязательной доле.
5. Введение обязательного уведомления потенциальных обязательных наследников (например, детей от предыдущих браков) при удостоверении брачного договора, изменяющего режим имущества. Такая норма, аналогичная ст. 61 Основ законодательства о нотариате, обеспечит баланс интересов и минимизирует риск признания договора притворным (ст. 170 ГК РФ).
6. Закрепление в ст. 1149 ГК РФ прогрессивной шкалы обязательной доли в зависимости от продолжительности брака (например, 25% после 5 лет, 50% после 10 лет), что отражает принцип соразмерности и усиливает правовую защиту пережившего супруга.
Таким образом, институциональное различие между брачным договором и наследственным правопорядком должно быть нормативно закреплено, а нотариальная практика - ориентирована на предупреждение их правовой подмены.
Литература
1. Ахмедов А.Я. Брачный договор и распоряжение имуществом на случай смерти / А.Я. Ахмедов // Правовая политика и правовая жизнь. 2021. N 1. С. 101 - 108.
2. Емелина Л.А. Проблемы создания личного имущества в браке / Л.А. Емелина, С.А. Яворский // Право и образование. 2025. N 1. С. 65 - 70.
3. Емелина Л.А. Пропорционально-ограниченный легат: новый подход к балансу интересов кредиторов и отказополучателей / Л.А. Емелина, С.А. Яворский // Нотариус. 2025. N 2. С. 23 - 29.
4. Емелина Л.А. Трансформация правовой позиции судебного нормотворчества / Л.А. Емелина, С.А. Яворский // Государственная служба. 2024. Т. 26. N 4 (150). С. 25 - 30.
5. Сергеева Е.В. Брачный договор как инструмент распоряжения имуществом на случай смерти / Е.В. Сергеева, О.С. Ильина // Вестник Академии управления и производства. 2024. N 4-2. С. 878 - 884.
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Семейное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: