ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: МАГИСТЕРСКИЕ, ДИПЛОМНЫЕ, КУРСОВЫЕ
Консультационные услуги студентам
Консультационные услуги студентам
Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Гражданский процесс. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии
Вернуться к списку статей по юриспруденции
ТЕХНИКО-ЮРИДИЧЕСКОЕ ВЫРАЖЕНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ СУДА В ЦИВИЛИСТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
Е.Г. ПОТАПЕНКО
1. Постановка проблемы
В современный период как среди юристов-практиков, так и в литературе высказывается мнение о том, что полномочия суда в цивилистическом процессе должны определяться по формуле "обязан". То есть реализация судом своих полномочий не должна ставиться в зависимость от его усмотрения, поскольку это вносит неопределенность в ход судопроизводства и создает предпосылку субъективизма при рассмотрении конкретного дела. "Отсутствие единства в понимании содержания гражданского процессуального правоотношения, - пишет А.Н. Кузбагаров, - не сближает его с идеей справедливого и скорого суда и имеет глубоко проникающее в практику значение, которое чуждо и не ожидаемо участниками процесса. В этой связи полагаем неверным считать, что суд выступает носителем процессуальных прав. Суд является стороной обязанной, так как на него возложена обязанность осуществить правосудие по делу, для чего он наделен определенной компетенцией и полномочиями. Такой подход соответствует существующей доктрине, согласно которой права и свободы гражданина определяют смысл и содержание органов государственной власти и суда в частности, и будет способствовать отражению сущности гражданских процессуальных правоотношений" <1>. Д.В. Малыхин, рассматривая дискреционные гражданские процессуальные нормы как обязывающие по отношению к суду, а не управомочивающие нормы, предлагает "пойти по пути совершенствования формы выражения элементов дискреционных норм путем использования обязывающих конструкций в отношении суда с закреплением более четких критериев усмотрения" <2>. Д.Б. Абушенко, рассуждая о характере правовой связи между судом и совершаемыми им процессуальными действиями, отмечает, что рассмотрение суда как обязанного субъекта имеет гораздо больше оснований для существования <3>. Однако по итогам анализа процессуальных норм ученый приходит к выводу, что в отношении большинства процессуальных действий суд - лицо обязанное, и в то же время существуют такие области правового регулирования, в которых совершение ряда процессуальных действий для суда является правом <4>.
--------------------------------
<1> Кузбагаров А.Н. Гражданские процессуальные правоотношения как сущность гражданского судопроизводства // Судебная власть и судейское сообщество: история развития и современность: материалы научно-практической конференции, посвященной 100-летию Верховного суда Республики Башкортостан (г. Уфа, 22 сентября 2023 г.) / отв. ред. И.А. Гизатуллин. Уфа, 2023. С. 65 - 66.
<2> Малыхин Д.В. Гражданская процессуальная норма: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2005. С. 9.
<3> См.: Абушенко Д.Б. Судебное усмотрение в гражданском и арбитражном процессе. М.: Норма, 2002. С. 37.
<4> См. там же. С. 40.
В узкоотраслевых исследованиях также обращается внимание на статус суда как обязанного субъекта при реализации отдельных полномочий в рамках цивилистического процессуального отношения. Например, М.В. Андрианова видит системность прав и обязанностей субъектов доказывания в их взаимно корреспондирующем характере. При этом роль суда определяется автором как организационная. "Суд, являясь представителем государства, должен быть наделен именно обязанностями, позволяющими достичь цели доказывания и гражданского судопроизводства. Наличие прав по доказыванию характерно для тех субъектов судебного доказывания, которые участвуют в процессе на условиях состязательности" <5>.
--------------------------------
<5> Андрианова М.В. Системность прав и обязанностей субъектов судебного доказывания: дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2025. С. 11.
2. Предоставительно-обязывающий характер права и методология определения правовой природы полномочий суда
В правоведении в качестве существенного признака нормы права и права в целом называется предоставительно-обязывающий характер. "Право строится так, что предоставляет возможности или права одному субъекту и одновременно накладывает обязанности на другого субъекта. Один субъект имеет право, а другой субъект несет обязанность по реализации этого права. Нет прав без обязанностей и нет обязанностей без прав. Права и обязанности неразрывно связаны и взаимно дополняют друг друга" <6>. "Предоставительно-обязывающий характер правовых норм означает, что норма права - двустороннее правило поведения, которое не только предоставляет одним субъектам права, но и возлагает на других субъектов обязанности, ибо нельзя реализовать право без обязанности и обязанности без прав" <7>. Однако в разных отраслях права и различных правовых нормах предоставительно-обязывающий характер выражается неодинаково.
--------------------------------
<6> Теория государства и права: учебник / под ред. Г.Г. Бернацкого. СПб.: Изд-во Санкт-Петерб. гос. экон. ун-та, 2020. С. 270.
<7> Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права: учебник. 5-е изд. М.: Изд. дом "Дело" РАНХиГС, 2020. С. 270.
Возникает вопрос: насколько предоставительно-обязывающий характер свойствен цивилистическому процессуальному праву как публичной отрасли и можно ли рассматривать выраженное в законе полномочие суда как его право или обязанность на совершение соответствующего процессуального действия? При ответе на данный вопрос принципиальной является методология определения правовой природы полномочий суда, которые могут быть выражены в законе как обязывающей, так и управомочивающей нормой. Например, в ч. 1 ст. 133 ГПК РФ <8> установлена обязанность судьи в пятидневный срок рассмотреть вопрос о принятии искового заявления к рассмотрению. Однако в ч. 4 ст. 167 ГПК РФ предусмотрено право суда рассмотреть дело в отсутствие ответчика, который надлежаще извещен и не сообщил суду об уважительных причинах своей неявки.
--------------------------------
<8> Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. N 138-ФЗ (ред. от 31 июля 2025 г.) // СЗ РФ. 2002. N 46. Ст. 4532.
Предоставительно-обязывающий характер права с четким распределением прав и обязанностей свойствен прежде всего частному материальному праву. В отношении публичного процессуального права он не только слабо выражен, но и не отражает существенной характеристики последнего. Специфика цивилистического процессуального отношения, в частности, состоит в его многосубъектности и особой связи его участников. В.Н. Протасов в этой связи отмечает, что объединение двух субъектов одной правовой связью, вытекающей из единственного юридического права одного субъекта и единственной юридической обязанности другого, характерно для простых правоотношений <9>. Однако юридический процесс "представляет собой сложное, динамичное и в то же время целостное образование (систему), которое объединяет множество процессуальных правоотношений и развивается стадийно, будучи в целом по своей природе правовым отношением" <10>. М.К. Юков отмечает, что структурно сложное содержание гражданских процессуальных отношений проявляется как в соотношении целого (способ связи, организация конкретных правоотношений в гражданском процессе), так и в природе их взаимодействия (движение и сочетание субъективных прав и обязанностей, влияние особых правомочий на содержание правоотношения, динамику содержания процессуальных отношений) <11>.
--------------------------------
<9> См.: Протасов В.Н. Правоотношение как система. М.: Юрид. лит., 1991. С. 136.
<10> Там же. С. 139.
<11> См.: Юков М.К. Структурно-сложное содержание гражданских процессуальных правоотношений: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1972. С. 5.
Предоставительно-обязывающий характер цивилистического процессуального права можно выделить лишь на более высоком уровне применительно ко всей отрасли права, рассматривая стратегические роли субъектов цивилистического процесса. Однако четко выраженный предоставительно-обязывающий характер при конкретном регулировании цивилистических процессуальных отношений отсутствует. Причем это абсолютно нормально с точки зрения логики и динамики регулирования. Так, если суд глобально обязан обеспечить защиту нарушенного права посредством правильного и своевременного разрешения спора, а пострадавшее лицо имеет право на обращение в суд для своей защиты, то это отнюдь не означает, что в конкретном процессуальном отношении суд всегда является обязанным субъектом, а истец - управомоченным. Методология предоставительно-обязывающего характера права с четким разграничением субъективных прав и юридических обязанностей в конкретном правоотношении является частноправовой и оказывается малопригодной для исследования взаимодействия субъектов цивилистического процесса. Корреспондирующий характер прав и обязанностей таких субъектов проявляется не всегда. Более того, один субъект может совмещать и право, и обязанность. Например, в литературе представление доказательств некоторыми авторами рассматривается одновременно как право и обязанность участвующего в деле лица <12>. "Специфика процессуальных отношений такова, - пишет М.К. Треушников, - что о доказывании можно говорить одновременно и как о праве, и как об обязанности лиц, участвующих в деле, прежде всего сторон" <13>. Более того, М.К. Юков указывает на возможность "триединых" гражданских процессуальных отношений, в которых сочетание субъективных прав и обязанностей наблюдается между тремя субъектами <14>.
--------------------------------
<12> См., напр.: Курс доказательственного права: Гражданский процесс. Арбитражный процесс. Административное судопроизводство / под ред. М.А. Фокиной. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. С. 409.
<13> Треушников М.К. Судебные доказательства. 5-е изд., доп. М.: Городец, 2021. С. 70.
<14> См.: Юков М.К. Указ. соч. С. 14.
Ограниченный характер применения частноправовой методологии проявляется также при исследовании полномочий суда в цивилистическом процессе. В контексте сопоставления субъективного частного права и компетенции С.В. Третьяков отмечает, что свобода усмотрения в вопросе защиты частного субъективного права представляет собой возможность типа юридической компетенции. "Единственное техническое отличие полномочия создавать, изменять или прекращать обязанности другого лица в частном праве от компетенции должностного лица в публичном праве состоит в том, что компетенция предполагает отсутствие свободы усмотрения должностного лица относительно того, реализовывать ли компетенцию при наличии к тому нормативных оснований" <15>. Как подчеркивает Ю.А. Тихомиров, публичная сфера предполагает соединенность прав и обязанностей в формулу "полномочия" как правообязанность, которую нельзя не реализовать в публичных интересах <16>. "Полномочие в публичном праве - это право и одновременно обязанность соответствующего субъекта действовать в определенной ситуации способом, предусмотренным законом или иным правовым актом" <17>.
--------------------------------
<15> Третьяков С.В. Развитие учения о субъективном частном праве в зарубежной цивилистике: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2022. С. 307.
<16> См.: Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. М.: Юринформцентр, 2004. С. 56.
<17> Юридическая техника: учебник / под ред. В.М. Баранова. М.: Проспект, 2021. С. 90.
Таким образом, полномочие суда по совершению конкретного процессуального действия представляет собой его право и обязанность. Если в соответствии с процессуальным законом суд "вправе" совершить определенное процессуальное действие, то это не означает, что закон наделят его лишь мерой возможного поведения по своему усмотрению. Так, например, в силу ст. 186 ГПК РФ в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства. Норма о принятии мер по проверке судом заявления о подложности доказательства сформулирована как диспозитивная, предоставляющая право суду осуществлять такую проверку или не осуществлять вовсе. Однако это полномочие представляет собой не только право, но и обязанность суда рассмотреть соответствующее заявление и дать ему оценку. Суд не является здесь сугубо уполномоченным субъектом. Конституционный Суд РФ по этому поводу неоднократно указывал, что предоставленное ст. 186 ГПК РФ право суда назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства вытекает из принципа самостоятельности и независимости судебной власти. При поступлении такого заявления суд оценивает его в совокупности с другими доказательствами и обстоятельствами дела исходя из возложенной на него обязанности по вынесению законного и обоснованного решения. Кроме того, наделение суда названным правом не предполагает произвольного его применения, поскольку при наличии у суда обоснованных сомнений в подлинности доказательства он обязан принять меры, предусмотренные указанной статьей <18>. То есть предоставленное суду право на совершение процессуальных действий по проверке заявления о подложности доказательства не является лишь его правом в смысле диспозитивности его реализации, но, выступая частью компетенции суда, ограничено общей задачей и обязанностью суда по вынесению законного и обоснованного решения. Суд не имеет здесь полной свободы управомоченного субъекта, как, впрочем, не имеет ее и в рамках иных компетенционных норм, выраженных дозволительным способом.
--------------------------------
<18> См., напр.: Определение КС РФ от 21 октября 2008 г. N 655-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ревина Валерия Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации", Определение КС РФ от 29 ноября 2024 г. N 3087-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы общества с ограниченной ответственностью "СПАРТА СТРОЙПРОЕКТ" на нарушение его конституционных прав положениями статей 79, 186, 327 и 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации", Определение КС РФ от 27 февраля 2025 г. N 353-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Печорина Александра Юрьевича на нарушение его конституционных прав статьей 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации" и др.
Следует обратить внимание, что в литературе имеется критика рассмотрения полномочия суда на совершение процессуального действия как его права и обязанности. "Дело в том, - пишет Д.Б. Абушенко, - что весь смысл правовой обязанности как раз и состоит в ее противопоставлении субъективному праву. Субъективное право, отождествляемое с обязанностью, собственно, перестает быть субъективным правом, поскольку сущностной чертой обязанности как раз является устранение самой возможности выбора (права выбора), предписание строго определенной схемы правового поведения" <19>. Высказанное суждение является верным при использовании частноправового подхода к субъективным правам <20> и юридическим обязанностям, которые корреспондируют друг другу. В некотором смысле рассмотрение полномочия суда посредством его права и (или) обязанности является попыткой его объяснения с точки зрения привычной и понятной частноправовой модели, в которой имеются субъективные права как мера возможного поведения и противопоставляемые им юридические обязанности как мера должного поведения. Первые реализуются посредством последних. Исторически становление публично-правовой методологии произошло позже частноправовой. "Если XIX век был без всякого сомнения столетием частного права, то следующий XX век характеризуется преобладанием теоретических конструкций публичного права и публично-правового стиля мышления" <21>. Очевидно, что при такой хронологии развития юридического мышления предшествующая методология неизменно будет оказывать влияние на последующую.
--------------------------------
<19> Абушенко Д.Б. Указ. соч. С. 34.
<20> Представляется, что рассмотрение исключения права выбора как сущностной черты юридической обязанности все же не в полной мере соответствует действующему регулированию гражданских правоотношений. В качестве примера можно привести альтернативное обязательство, право выбора конкретного действия в котором принадлежит обязанному лицу - должнику. Правда, в частноправовой доктрине элемент выбора отделен от самой обязанности и именуется секундарным правом (см., напр.: Тузов Д.О., Саргсян А.М. Общие положения об обязательствах Гражданского кодекса Италии (перевод и постатейный комментарий к ст. 1173 - 1320) (часть 3) // Вестник экономического правосудия РФ. 2021. N 3. С. 74 - 154). Это еще раз подтверждает, что в частноправовой методологии субъективные права и юридические обязанности строго отделены друг от друга, что предполагает необходимость поиска доктринальных решений в ситуации, когда обязанное лицо одновременно является управомоченным.
<21> Третьяков С.В. Указ. соч. С. 276.
3. Специфика технико-юридического выражения компетенционных норм в цивилистическом процессуальном законодательстве
Полномочия суда по совершению отдельных процессуальных действий выражаются в компетенционной норме. В общей теории права многие исследователи выделяют компетенционные нормы наряду с другими видами правовых норм. В.Н. Карташов указывает, что нормы права по их служебной роли можно классифицировать на правоконкретизирующие (изменяющие, отменяющие, пролонгирующие и т.п.), коллизионные, компетенционные, правовосстановительные, компенсационные и другие нормы права <22>. В.В. Лазарев отмечает, что "нормы, адресованные правоприменительным органам, всегда предполагают активную деятельность последних... Компетенционные, например, нормы сочетают в себе и право, и обязанность соответствующих должностных лиц проявлять определенным образом свою активность" <23>. С.А. Белоусов, отмечая, что в компетенционной норме объединяются право и обязанность, в качестве одной из характеристик правоотношений, возникающих на основании компетенционных норм, указывает их публично-правовой характер, так как обязательным субъектом выступает государство или уполномоченный им орган <24>.
--------------------------------
<22> См.: Карташов В.Н. Проблемы формирования общей теории норм права // Юридические записки Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. Вып. 15: Нормы права: теория и практика / отв. ред. М.В. Лушникова. Ярославль: ЯрГУ, 2011. С. 26.
<23> Лазарев В.В. "Шестидесятничество" казанских лет. М.: Статут, 2017. С. 112.
<24> См.: Белоусов С.А. Компетенционные нормы российского права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 8 - 12.
В литературе по юридической технике отмечается, что наиболее типичные полномочия отражаются через термины "руководит", "управляет", "решает", "участвует", "нормирует", "организует", "разрабатывает", "указывает" и т.д. Применительно к легализации юридических документов это будут такие терминологические конструкции, как "подписывает", "удостоверяет", "регистрирует", "утверждает" и т.д. <25>.
--------------------------------
<25> См.: Юридическая техника: учебник / под ред. В.М. Баранова. С. 90.
Анализ процессуальных компетенционных норм позволяет прийти к выводу, что полномочия суда могут быть выражены в императивной обязывающей или диспозитивной управомочивающей норме. Императивная характеристика компетенционной процессуальной норме придается посредством конструкций "обязан", "должен" либо посредством императивного построения самой компетенционной нормы с использованием глагола в изъявительном наклонении: суд "разъясняет", "совершает", "выносит" и т.д. Управомочивающая компетенционная норма выражена посредством использования конструкций "может", "вправе" и т.д.
Возникает закономерный вопрос: почему же законодатель в одних случаях формулирует полномочия суда по совершению конкретного процессуального действия императивно, а в других - диспозитивно?
4. Усмотрение суда в реализации своих полномочий в цивилистическом процессе
Вариативность цивилистического судопроизводства и процесса. Стратегическая цель защиты субъективного права вкупе со свойствами судебной власти (в том числе основной организационной гарантии осуществления правосудия - независимости судей) существенно отличает судопроизводство от административной правоприменительной деятельности. Цивилистический процесс не представляет собой некую инструкцию, предполагающую механическое последовательное совершение заранее установленных действий. Специфика спорного материального правоотношения, процессуальное поведение сторон и иных участвующих в деле лиц, объем и качество доказательственного материала существенно влияют на течение судопроизводства. Причем заранее просчитать и точно спрогнозировать развитие процессуального правоотношения по конкретному делу в деталях не представляется возможным. Каждое дело в процессуальном плане самобытно. Подчиняясь стратегической цели защиты права, процессуальный закон учитывает наиболее распространенные юридические факты и отражает их влияние на судопроизводство. При этом в процессуальной доктрине общепризнанным является творческий характер судебной деятельности, которая не представляет собой механический набор заранее определенных процессуальных действий.
Специфика регулирования публичных отраслей. В публичных отраслях права преобладает императивный метод регулирования, в том числе при закреплении полномочий властного органа. При определении компетенции, как правило, действует принцип "что не разрешено законом, то запрещено". В.А. Четвернин по этому поводу отмечает, что "незапрещенное разрешено" - это основополагающий принцип частного права... Данный принцип не применяется к государственно-властным субъектам - даже в тех случаях, когда эти субъекты вступают в отношения координации, а не субординации... Компетенция же означает, что властным субъектам "все, что не разрешено, запрещено" <26>. Данный принцип правового регулирования характерен также для регулирования цивилистических процессуальных отношений в части установления полномочий суда. Например, при поступлении искового заявления суд может выбрать лишь из предусмотренных законом вариантов процессуальных решений (принять к рассмотрению, отказать в принятии, оставить без движения либо возвратить исковое заявление). Само рассмотрение дела может быть завершено лишь вынесением решения по существу либо предусмотренными законом формами окончания рассмотрения (прекращение производства по делу и оставление заявления без рассмотрения).
--------------------------------
<26> См.: Четвернин В.А. Введение в курс общей теории права и государства: учебное пособие. М.: Институт государства и права РАН, 2003. С. 166.
Субъект определения варианта процессуальной деятельности. Как следует из положений закона, руководство процессом определяет суд (ч. 2 ст. 12 ГПК РФ). Е.В. Васьковский в свое время писал, что "принцип судейского руководства процессом возлагает на суд заботу об обеспечении правомерности, последовательности, удобства и быстроты производства" <27>. Не углубляясь в дискуссию о том, является ли судейское руководство процессом принципом и в чем отличие данного принципа от принципа процессуальной активности суда <28>, укажем, что вариативность цивилистического процесса предполагает необходимость определения субъекта, который в конкретном процессуальном правоотношении будет направлять развитие судопроизводства, выбирая соответствующие варианты. Очевидно, что таким субъектом выступает суд <29>. В переводе на частноправовую методологию именно суд, являясь с глобальной точки зрения обязанным субъектом, наделен секундарным правом (правомочием) выбора процессуального действия, влияющего на общее развитие цивилистического процессуального правоотношения по конкретному делу. Суд как властный субъект всегда был и будет наделен полномочиями по определению движения дела. Вопрос только заключается в объеме таких полномочий с точки зрения дискреции. Здесь стоит указать о наличии у стороны так называемых распорядительных прав, которые влияют на движение цивилистического процесса (признание иска, отказ от иска и т.д.). Однако, во-первых, наличие у сторон распорядительных правомочий само по себе не исключает руководства процесса судом. Во-вторых, объем таких правомочий ограничен. В-третьих, влияние таких правомочий на сам процесс осуществляется через суд и не является безусловным (ч. 2 ст. 39 ГПК РФ).
--------------------------------
<27> Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса: Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М.: Статут, 2016. С. 353.
<28> См.: Пацация М.Ш. Принцип процессуальной активности суда или принцип судебного руководства процессом? // Закон. 2016. N 1. С. 63 - 75.
<29> См.: Лазарев С.В. Судебное управление движением дела в цивилистическом процессе: теоретические проблемы: дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2024.
5. Судебное усмотрение и руководство процессом
Потребность в судебном усмотрении при руководстве процессом и реализации судом своих полномочий очевидна. Так, если сам по себе цивилистический процесс вариативен, то переход от одного варианта движения дела <30> к другому может быть выражен с точки зрения юридической определенности двумя способами: абсолютно определенным или допускающим судебное усмотрение. Первый способ утопичен, так как невозможно абсолютно определенно установить основания всех процессуальных действий суда. Поэтому возможен лишь второй способ выражения, предполагающий наличие судебного усмотрения. В силу действия принципа "неразрешенное запрещено" дискреция суда должна иметь легальные основания, т.е. быть прямо предусмотрена в законе. Ю.А. Тихомиров отмечает, что "деятельность суда и осуществление судебной юрисдикции всегда требует судебного усмотрения. Это гарантированные возможности выбора судом варианта решения из ряда законных альтернатив" <31>.
--------------------------------
<30> Под вариантом движения дела здесь рассматривается не вид судопроизводства, а определение конкретного набора процессуальных действий в рамках отдельного процессуального правоотношения.
<31> Тихомиров Ю.А. Указ. соч. С. 271.
Традиционно вопрос судебного усмотрения связан с установлением юридических фактов <32>. "Усмотрение, проявляющееся в правоконкретизирующей деятельности, - пишет В.В. Лазарев, - направлено преимущественно в сторону юридической основы дела" <33>. Таким образом, установление наличия или отсутствия юридического факта для совершения судом отдельного процессуального действия может являться и в большинстве случаев является предметом судебного усмотрения.
--------------------------------
<32> См.: Абушенко Д.Б. Указ. соч. С. 43 - 54.
<33> Лазарев В.В. Указ. соч. С. 307.
6. Зависимость технико-юридического выражения компетенционной нормы и степени судебного усмотрения
Традиционно юридический факт, являющийся основанием для возникновения, прекращения или изменения субъективных прав и обязанностей участников правоотношения, закрепляется в гипотезе правовой нормы, устанавливающей условие применения диспозиции данной нормы. Процессуальные действия суда как часть его компетенции в качестве основания своего совершения, как правило, имеют юридические факты. "Установление юридических фактов, - пишет В.В. Ярков, - необходимо для реализации норм гражданского процессуального права. Через них определяется фактическая основа судебной деятельности в гражданском процессе" <34>. Если судебное усмотрение связано главным образом с установлением юридического факта, являющегося основанием для совершения судом процессуального действия, очевидно, что такое усмотрение должно вытекать из гипотезы процессуальной нормы. На это обращается внимание в литературе. Д.Б. Абушенко отмечает принципиальную важность указания "на гипотезу нормы как на элемент, в котором собственно и содержится нормативно-правовая основа для судебного усмотрения" <35>. Анализ норм цивилистического процессуального права подтверждает данный вывод, так как многие процессуальные нормы имеют неопределенную или относительно-определенную гипотезу. Например, в силу ч. 2 ст. 74 ГПК РФ вещественные доказательства, которые не могут быть доставлены в суд, должны быть осмотрены судом, подробно описаны, а в случае необходимости сфотографированы и опечатаны. Согласно ст. 170 ГПК РФ при отложении разбирательства дела вторичный вызов ранее допрошенных свидетелей в новое судебное заседание допускается только в случае необходимости. Из данных норм видно, что неопределенность гипотезы данных норм предоставляет суду дискрецию в определении основания совершения соответствующего процессуального действия.
--------------------------------
<34> Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права: монография. Екатеринбург: Свердлов. юрид. ин-т, 1992. С. 6.
<35> Абушенко Д.Б. Указ. соч. С. 20.
Однако судебное усмотрение может не только быть выражено посредством неопределенности гипотезы процессуальной нормы, но и вытекать из диспозиции, если совершение соответствующего процессуального действия судом выражено управомочивающей компетенционной нормой. Таких норм в процессуальном законе достаточно много. Приведем некоторые примеры. В силу ч. 1 ст. 13 ГПК РФ за определенным исключением судебное постановление может быть выполнено в форме электронного документа, который подписывается судьей усиленной квалифицированной электронной подписью. Согласно ч. 1 ст. 41 ГПК РФ суд первой инстанции при подготовке дела к судебному разбирательству может допустить по ходатайству или с согласия истца замену ненадлежащего ответчика надлежащим. В силу ч. 1 ст. 58 ГПК РФ суд может произвести осмотр и исследование письменных или вещественных доказательств по месту их хранения или месту их нахождения в случае невозможности или затруднительности доставки их в суд. Согласно ч. 3 ст. 62 ГПК РФ на время выполнения судебного поручения производство по делу может быть приостановлено. В соответствии с ч. 2 ст. 71 ГПК РФ, если копии документов представлены в суд в электронном виде, суд может потребовать представления подлинников этих документов. Аналогичная конструкция построения процессуальных норм встречается и во многих других статьях ГПК РФ (ч. 3 ст. 76, ч. 2 ст. 78, ч. 1 ст. 79, ч. 2 ст. 81, ч. 1 ст. 139, ч. 1 ст. 144 и т.д.). Такое изложение компетенционных процессуальных норм необходимо в целях более лаконичного построения нормативного материала, а также в случаях невозможности четкого определения гипотезы процессуальной нормы. Изложение полномочия суда лишь в форме обязанности, с одной стороны, потребовало бы значительного увеличения количества процессуальных норм, с другой - в силу невозможности конкретизации привело бы к необходимости конструирования неопределенных гипотез данных норм. Симптоматично, что в ряде процессуальных норм, в которых гипотеза не определена, компетенционная норма имеет управомочивающий характер. Так, в силу ч. 2 ст. 58 ГПК РФ в случае необходимости для участия в осмотре и исследовании доказательств могут быть вызваны эксперты, специалисты, свидетели, а также осуществлены фотографирование, аудио- и видеозапись. Действительно, какой смысл обязывать суд совершить определенное действие, если основание его совершения все равно связано с усмотрением суда.
7. Источник дискреции суда на совершение процессуального действия, выраженного в дозволительной компетенционной норме
Источником усмотрения реализации субъективного частного права выступает воля его носителя. Можно ли прийти к выводу о том, что реализация полномочий судом зависит от его воли и правосубъектности, предполагающей особый процессуальный статус властного органа, уполномоченного на руководство процессом? На данный вопрос следует ответить отрицательно.
Практически во всех случаях, когда полномочия суда устанавливаются управомочивающей процессуальной нормой, дискреция суда направлена на установление юридического факта. В этом смысле диспозитивность совершения процессуального действия исходит не из воли самого суда, его правосубъектности (как при процессуальных правах сторон), она ограничена установленным судом процессуальным фактом. Например, право суда принять обеспечительные меры в силу ч. 1 ст. 139 ГПК РФ не предполагает чистой дискреции суда в реализации соответствующего процессуального действия. Здесь предполагается гипотеза: "Если суд признает заявление обоснованным, то он обязан принять обеспечительные меры. Если суд признает заявление необоснованным, то он отказывает в принятии обеспечительных мер". В этой связи вряд ли можно согласиться с КС РФ в том, что предоставленное ст. 186 ГПК РФ право суда назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства вытекает из принципа самостоятельности и независимости судебной власти. Строго говоря, это право не вытекает из правосубъектности суда, не является его чистой дискрецией. Однако суд обладает усмотрением в установлении юридического факта, при котором происходит трансформация права в обязанность.
Анализ процессуальных норм показывает, что дискреция суда в отношении совершения соответствующего процессуального действия связана с установлением основания его совершения и не является проявлением чистого волеизъявления суда. Однако в качестве исключения процессуальный закон содержит нормы, предполагающие реализацию полномочия суда по своей воле и вытекающие из правового положения суда. К такой чистой дискреции следует отнести норму ч. 2 ст. 15 ГПК РФ о праве судьи изложить особое мнение при несогласии с мнением большинства судей по вынесенному решению.
Выводы
Вариативность цивилистического процесса предполагает наделение суда правом определять движение процессуального отношения при рассмотрении конкретного дела в зависимости от установления процессуальных юридических фактов. Дискреция суда на совершение соответствующего процессуального действия напрямую не вытекает из его специальной правосубъектности и, как правило, связана с судебным усмотрением при установлении процессуальных юридических фактов, которые трансформируют право суда на совершение соответствующего процессуального действия в его обязанность.
Список использованной литературы
Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданский процесс, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.
Навигация по сайту:
Контакты:
"Горячие" документы: